Светлана Царапкина – Сердце валькирии (страница 8)

— Что ж, я передам Фриде твою просьбу, — спокойно отозвался норвежец, в глубине души радуясь, что крепкий засов и цепь надежно удерживают кельта.

Тьерри не желал бы встретиться лицом к лицу с таким противником.

— Просьбу? — взревел пленник, а затем разразился поистине сатанинским хохотом.

Внезапно успокоившись, он проговорил:

— Просьбу? Ну, конечно же, именно просьбу, пусть будет так. Не забудь сказать — я хочу видеть ее одну и больше никого.

Викинг странно посмотрел на него и молча вышел, озадаченно качнув головой.

В этот день Фрида проснулась позднее обычного. Открыв глаза, она не поторопилась встать с кровати как делала всегда по пробуждении, а некоторое время продолжала нежиться под покрывалом, слегка улыбаясь только ей одной известным мыслям. Затем девушка села, спустив ноги на медвежью шкуру, брошенную возле ложа, и взглянула в узкое стрельчатое окно. Увидев, как высоко поднялось солнце, она поспешила покинуть уютную постель. Через несколько мгновений Фрида была готова к утренней прогулке на Омфале. Она сняла висевшие в изголовье кровати ножны с новым мечом, мастерски выкованным Вустером, и тяжело вздохнула. Никакой другой, не менее прекрасный клинок не мог ей заменить утерянного Лэка. Лишь одно утешало Фриду — теперь в ее руках находился человек, забравший любимый меч, и она собиралась хорошенько посчитаться с наглецом, посмевшим нанести ей подобное оскорбление. Девушка недовольно повертела ножны в руках, вытащила до половины меч, затем резким движением вернула его обратно и пристегнула оружие к своему поясу.

Сбежав вниз по широкой каменной лестнице, Фрида направилась к конюшням. Ночью прошел сильный дождь, и земля кое-где все еще оставалась покрытой лужами, в которых отражались яркое июньское солнце и голубое безоблачное небо. Такие погожие солнечные дни были редкостью на Британских островах, еще древним грекам известных как Туманный Альбион.

Утренняя уборка денников закончилась, и в конюшне стояла тишина. Управившись с порцией овса, лошади лениво дремали в стойлах. Потревоженные приходом девушки, они на мгновение открывали глаза, а потом снова впадали в дрему. Один Омфал не выглядел сонным. Он деловито рылся в ворохе душистого сена, выбирая соцветия сладкого клевера. Заметив хозяйку, он поднял голову от разворошенной охапки и приветственно заржал. Фрида сняла с крючка уздечку, и жеребец нетерпеливо застучал передним копытом.

— Хочешь размять свои кости, Омфал? — засмеялась девушка, накидывая на вытянутую к ней конскую морду оголовье и вкладывая удила в рот животному. Затем она вывела скакуна в проход между денниками и, с неизменным удовольствием огладив вычищенную до зеркального блеска спину коня, начала седлать его.

Вскоре Фрида уже подъезжала к воротам, которые широко распахнулись при ее приближении. Тьерри, разыскивающий девушку, чтобы передать ей слова пленника, увидел лишь победно поднятый рыжий хвост Омфала, мелькнувший в проеме ворот.

День обещал быть жарким, и датчанка отправилась к реке с намерением вдоволь поплавать в приятной прохладной воде, а заодно искупать коня. Она спешилась на берегу реки в том самом месте, где несколько дней назад встретила Дэвида Винса.

Фрида никогда не привязывался своего скакуна. Она сама объезжала и обучала Омфала и была абсолютно уверена, что он послушно подойдет к ней по первому же сигналу. Расседлав коня, девушка отправила его пастись, а сама спустилась к реке и сбросила на песок свою одежду. Она вошла по колену воду и остановилась, любуясь широкой лентой реки, лениво плескавшейся у ее ног, с наслаждением подставляя тело ласковому теплу солнечных лучей.

Внезапно послышался резкий крик ястреба, высматривающего добычу. Фрида подняла голову, завороженно следя за полетом пернатого хищника, жалея, что не умеет летать и никогда не сможет увидеть землю с высоты птичьего полета. Но не только она одна заметила парящего в вышине ястреба. Маленькие птички, только что беззаботно перекликавшиеся в кустах, умолкли и притаились, с опаской косясь на парящего с широко распластанными крыльями врага. Большая птица неспешно плыла в яркой синеве бездонного неба, время от времени оглашая воздух пронзительным криком. Одна из птах, забившихся в гущу ветвей, не выдержала нервного напряжения и вспорхнула. Зоркие глаза ястреба уловили ее движение; сложив крылья, он стремительно ринулся к добыче, не обращая внимания на присутствие человека. Заметив приближающегося хищника, крохотная птичка жалобно пискнула и постаралась вновь укрыться в густых спасительных зарослях, но опоздала. Быстрый, как молния, ястреб нанес ей сокрушительный удар своим крепким крючковатым клювом и мгновенно схватил цепкими когтистыми лапами маленький окровавленный комочек. Громко хлопая крыльями, кровожадная птица взлетела и, набрав высоту, исчезла из вида, только два невесомых перышка, кружась, медленно опустились на влажный песок.

Зайдя поглубже в реку, Фрида окунулась в чистую зеленовато-голубую воду и быстро поплыла, наслаждаясь свежестью влаги, приятно холодящей ее разгоряченное тело. Оказавшись далеко от берега, она перевернулась на спину и устремила взгляд в голубую высь. Вокруг стояла умиротворяющая тишина, и непривычное для мятежной души Фриды спокойствие снизошло на нее.

Вволю наплававшись, девушка вышла на песчаную отмель, отжимая мокрые, казавшиеся сейчас совсем темными волосы, и издала замысловатый призывный свист. Омфал поднял голову от сочной зелени и рысью потрусил на зов хозяйки. Вскочив на коня, Фрида верхом въехала в воду. Когда Омфал погрузился в реку по грудь, она соскользнула с его спины и поплыла рядом, ухватившись за гриву. Через некоторое время жеребец повернул назад. На берегу конь и датчанка долго нежились в солнечных лучах, затем Фрида неспешно оделась, оседлала Омфала и, взяв его под уздцы, направилась в Дэннер, решив немного пройтись пешком.

Поставив своего скакуна в стойло, девушке захотелось взглянуть на коня кельта. Клиффа поместили в самом конце конюшни, подальше от посторонних глаз, чтобы он быстрее привык к новому месту.

— Посмотрим, как чувствует себя наш гость, — проговорила Фрида, подходя к деннику, где с ноги на ногу беспокойно переступал вороной жеребец. — Теперь ты тоже мой пленник.

При звуке незнакомого женского голоса конь повернулся крупом к двери стойла и с такой силой ударил задними копытами по деревянной панели, что полетели щепки.

— Хорош! — одобрительно воскликнула девушка. — Думаю, мы сумеем с тобой поладить.

— Достоин своего хозяина! — прозвучал за спиной Фриды недовольный мужской голос. — Этот вороной дьявол так же безумен, как и твой пленный кельт, Диса

— А что с ним? — живо отреагировала датчанка, поворачиваясь к норвежцу. — Ты накормил его, Тьерри?

— Как же, такого, как он, накормишь, — проворчал викинг.

В этот момент Клифф снова лягнул свое стойло. Тьерри кивнул на коня и неодобрительно добавил:

— Английский тэн лягается почти так же, как и его дикий жеребец.

— Что же все-таки случилось? —нахмурила свои изящные брови Фрида.

— Вся еда и кувшин с водой полетели в меня. Если бы не решетка, кельт наверняка размозжил бы мне голову. Я искал тебя, чтобы передать его просьбу.

— Неужели Дэвид Винс снизошел до просьб?! — удивилась датчанка. — Вряд ли это была просьба. Я ведь права, Тьерри?

— Да, это была не совсем просьба, — неуверенно отозвался тот. — Он хочет поговорить с тобой.

— Что ж ты не сказал об этом сразу?

Не дожидаясь ответа, Фрида направилась к выходу из конюшни. Тьерри последовал за ней.

Дэвид, голодный и злой, сидел на соломе и с нетерпением ожидал, когда явится эта самонадеянная датчанка. Он собирался предъявить ей свои требования и добиться их выполнения даже ценой собственной жизни, которая сейчас так мало значила для него. Тэн всегда считал, что умереть на поле брани гораздо достойнее, чем жить в неволе.

Дверь, ведущая из коридора в камеру пленника, с противным скрипом распахнулась, и на пороге появилась Фрида, а вслед за ней вошел Тьерри.

— Здравствуй, кельт, — иронично проговорила девушка, подходя к решетке.

Ее взгляд упал на осколки разбитой посудой, и она спросила, отшвырнув ногой в сторону черепок:

— В чем дело, кельт? Зачем ты хотел видеть меня? Наверное, тебе скучно без общества девок? Придется привыкать.

Дэвид высокомерно глянул на девушку и процедил сквозь зубы:

— Видно, ты и шагу не может ступить без своих прихвостней. Почему ты не пришла одна? Неужели ты боишься меня? Я думал, тебе неведом страх, но оказывается это не так.

Фрида обернулась к Тьерри и возмущенно воскликнула:

— По твоей вине меня обвиняют в трусости! Почему ты точно не передал слова пленника? Ну, ладно, Тьерри, оставь нас одних. С тобой я разберусь позже, а сейчас я хочу услышать, что мне желает сказать сэр Винс.

— Надеюсь, ты не собираешься входить к нему в клетку, Диса? — спросил викинг, прежде чем уйти.

— Ты напрасно теряешь время, Тьерри, — в голосе Фриды слышалось нетерпение. — Я сама решу, как мне поступить. Уходи и не зли меня!

Норвежец поторопился выйти, здраво рассудив, что девушка всегда умела постоять за себя. Кроме того, в глубине души викинг почему-то был уверен, что узник не причинит Фриде вреда.

— Вот, теперь мы одни, кельт, — сказала датчанка. — Я готова выслушать тебя.