Светлана Царапкина – Сердце валькирии (страница 16)

— Ну, это мы еще посмотрим, — беспечно отозвалась Фрида. — Уверена, мне он ничего не сделает...

— Я передумал, — перебил ее пленник, — пусть он лучше остается в стойле.

— Отчего же? — вопросительно подняла темную бровь девушка. — Я хорошая наездница, и еще ни один конь не сумел сбросить меня!

И датчанка тронула повод, отъезжая. Дэвид ударил кулаком по брусу, не имея возможности остановить девушку.

Фрида, поставив Омфала в денник, пошла в загон, где на просторе носился вороной, и, подозвав жеребца, отвела его обратно в конюшню. Клифф уже совсем освоился на новом месте, и с недавнего времени позволял чистить себя Тэду, к чему тот и приступил с рвением. Добросовестное отношение этого мальчика к возложенным на него обязанностям нравилось девушке. и она решила на следующий день посадить его на Омфала, а самой взять вороного. Фриде хотелось в очередной раз показать кельту, что для нее нет ничего невозможного. Когда девушка принесла пленнику завтрак, мужчина постарался убедить ее отказаться от безумной попытки оседлать Клиффа, но Фрида только рассмеялась над его опасениями.

— Если я что-то решила, то не отступлюсь от задуманного, — заявила она.

После полудня пришли плотник с помощником и принялись сколачивать навес над клеткой, а вечером, прежде чем Дэвид лег спать, явилась датчанка в сопровождении Тьерри с тяжелой медвежьей шкурой. Не говоря ни слова, Фрида открыла клетку, и норвежец передал узнику меховую полость. Такая забота со стороны датчанки приятно удивила и растрогала Дэвида. С комфортом расположившись на мягкой теплой шкуре, английский тэн провел ночь с удобствами, о которых и не мечтал.

На следующее утро пленник стал свидетелем удивительной картины, больше похожей на сон, чем на явь. Дэвид мог ожидать от Фриды чего угодно, но увиденное им сегодня вызвало у него чуть ли не шок. Бок обок мимо него проехали два всадника, и в этом не было бы ничего необычного, если бы ими не оказались Фрида на Клиффе и мальчишка-конюх на ее рыжем жеребце. Кони двигались спокойным, размеренным шагом и ни один из них не выказывал ни малейшего неповиновения. Зная норов своего вороного жеребца, Дэвид понял, что укрощение произошло не за один день, наверняка на это потребовалось немало времени. Оказывается, в случае необходимости датчанка умела быть терпеливой, иначе ей никогда не удалось бы подчинить себе Клиффа. Поймав восхищенный взгляд англичанина, девушка усмехнулась, и дав вороному жеребцу резкий посыл, понеслась к воротам, успев отметить, что Тэд совсем неплохо справляется с Омфалом. Ни конь, ни юноша не разочаровали Фриду. Омфал, несмотря на свой горячий темперамент, отличался покладистостью, а Тэд оказался прирожденным всадником.

В душе Дэвида шевельнулась невольная зависть к девушке и мальчишке, когда он представил их скачущими во весь опор по холмистым равнинам, со всех сторон окружающим аббатство. Пленник постарался не давать воли столь пагубному чувству, как зависть, однако его настроение настолько испортилось, что, когда Фрида принесла ему завтрак, он не притронулся к еде. Датчанка, возмущенная неблагодарностью кельта и его привередливостью, оставила пленника без ужина. Дэвид, напрасно прождавший девушку, улегся спать в еще более отвратительном расположении духа, чем утром, и долго лежал без сна, бездумно уставясь в ночное небо. Когда же долгожданный Морфей наконец смежил ему веки, странные сновидения не давали пленнику покоя до самого рассвета.

Разбудил Дэвида вновь конский топот, чему он был рад, хотя и чувствовал себя не слишком хорошо выспавшимся. Усевшись на медвежьей шкуре, тэн мрачно смотрел вслед удаляющимся всадникам. Фрида, обернувшись к следующему за ней на Омфале Тэду, перехватила страдающий взгляд узника и почувствовала настоятельную потребность ободрить Дэвида. Она послала ему улыбку, не имеющую ничего общего с предназначавшимися мужчинам ранее. Увидев, как обрадованно блеснули в ответ красивые глаза кельта, девушка звонко рассмеялась, но ее смех резко оборвался, едва Фрида подумала, как глупо она выглядит, хохоча во все горло и радуясь неизвестно чему. Она слишком увлеклась своим пленником, и это был серьезный повод для беспокойства, однако девушка уверяла себя, что никогда не позволит чувствам взять верх над рассудком.

Тэд оказался не только хорошим наездником, но и отличным спутником. Он не докучал девушке разговорами, находясь на седьмом небе от счастья просто быть рядом со своей госпожой и иметь возможность любоваться ее неповторимой красотой. Фрида предпочитала совершать утреннюю разминку в молчании, всю себя отдавая неистовой скачке, ощущая в эти моменты удивительное единение с природой.

После прогулки, по дороге в конюшню, прямо перед клеткой с пленником, наперерез коням метнулась зазевавшаяся курица, невесть как очутившаяся так далеко от птичника, и Клифф испуганно шарахнулся в сторону Омфала. Несмотря на неожиданный резкий скачок вороного коня, Фрида удержалась в седле, но Тэду не повезло. Рыжий жеребец, желая избежать нападения, как он расценил поведение Клиффа, отпрянул, и его всадник вылетел из седла, сильно ударившись о каменные плиты. Отбежав на некоторые расстояния от упавшего наездника, Омфал остановился, насторожив уши. Во время непредвиденного скачка Клиффа, стараясь сохранить равновесие, датчанка излишне затянула повод и вороной, завертевшись волчком от боли, причиняемой ему удилами, с оглушительным ржанием взвился на дыбы и понесся, не разбирая дороги. Фрида тщетно пыталась остановить обезумевшего коня. Дэвид, вцепившись в брусья клетки, с ужасом наблюдал, как конь мчится, не сворачивая, прямо на стену главного здания аббатства. Миг, и он со всего маха врежется в каменную кладку! Девушке угрожала смертельно опасность. Пленник, не в силах смотреть на гибель отважной наездницы, закрыл глаза, умоляя всех известных ему богов спасти прекрасную скандинавку. Но Фрида не зря снискала себе славу лучшей наездницы; в самое последнее мгновение она заставила скакуна становиться. Дэвид с облегчением вздохнул, увидев датчанку живой и невредимой. Соскочив с коня, она побежала к неподвижной лежащему Тэду. Склонившись над ним, Фрида принялась тормошить его, стараясь привести в чувства. Юноша зашевелился и, открыв глаза, с удивлением смотрел на обеспокоенную девушку.

— Ты в порядке, Тэд? — спросила она. — Ты слышишь меня?

Тот кивнул в ответ, расплываясь в довольной улыбке.

— Подходящее время для веселья, нечего сказать, — проворчала девушка. — Лучше попробуй встать.

Юноша попытался выполнить указание своей госпожи, но со стоном повалился на землю. У него оказалась сломана нога.

— Ты еще легко отделался, — заметила Фрида.

Она хотела еще что-то добавить, но ее слова потонули в шуме, поднятом спешившимися жеребцами. Спровоцировал драку Омфал, желая, по-видимому, отомстить Клиффу. Прижав уши и жутко оскалив зубы, рыжий конь начал теснить еще не оправившегося от испуга, а потому довольно вяло отражающего его атаки Клиффа. Когда же Омфал несколько раз укусил вороного за холку, выдрав целый клок черной шерсти, Клифф тоже пошел в наступление. Фрида, не собираясь дожидаться, пока жеребцы серьезно покалечат друг друга, бросилась к ним, выхватывая из-за пояса ременную плеть.

— Фрида, стой!

— Нет, госпожа!

Два этих возгласа, принадлежащих один Дэвиду, а другой Тэду, прозвучали почти одновременно, но девушку ничто не могло удержать на месте.

— Омфал, а ну пошел прочь! Прочь! — закричала она, замахиваясь на грызущихся подобно огромным бешеным псам жеребцов.

Рыжий конь, услышав гневный окрик хозяйки, на мгновение приостановился, а потом снова ринулся в бой.

— Ты сошла с ума! Безмозглая девчонка! — вне себя заорала Дэвид, пораженный отвагой неистовой скандинавки.

Фрида принялась наотмашь хлестать Омфала, заставляя его отступить. Вздыбленный конь неохотно попятился. Со стороны датчанки было настоящим безумием пытаться разнять дерущихся жеребцов. В любой момент Клифф мог напасть на девушку и убить ее. Увидев, что Омфал отступил, Фрида крепко ухватила вороного за свисающий повод, заставляя Клиффа опуститься на все четыре копыта, в то же время стараясь не упускать из виду своего рыжего, держа наготове плеть. Пасуя перед бесстрашной девушкой, вороной повиновался. Омфал, замерев на месте все еще с прижатыми от злости ушами, казалось, выжидал подходящий момент, чтобы возобновить драку. Внезапно появившийся во дворе отец Фриды схватил рыжего жеребца под уздцы, отводя его подальше от Клиффа. Передав повод подбежавшему Эрвину, конунг велел отвести Омфала на конюшню, а сам, убедившись в невредимости дочери, отправился за Раганом, слывшим хорошим костоправом. Фрида осмотрела раны, полученные Клиффом в драке, и повела вороного в конюшню, торопясь наложить на места укусов заживляющую мазь.

Оставшись одни, Дэвид и Тэд лишь молча переглянулись, без слов понимая друг друга. Да и что здесь можно было сказать? О том, что Фрида — самая удивительнейшая из женщин, они и так знали.

Дэвид, давно мечтавший побриться, наконец решился попросить у Фриды нож. Узник сильно оброс, пока сидел в подземелье, и зная, как неопрятно выглядит отрастающая борода, которая к тому же, по его мнению, ему не шла, собирался избавиться от своей густой щетины. Однако, выслушав кельта, девушка отказала ему. На следующий день пленник повторил свою просьбу.