Светлана Царапкина – Сердце валькирии (страница 14)

С легкой улыбкой Фрида смотрела на захмелевшего мужчину, довольная его покладистостью. Она убрала с колен голову кельта и отправилась седлать коня, собираясь самолично навестить Вустера. Нужно было отдать кузнецу указания насчет нового помещения для пленника.

Саксонец дружелюбно встретил датчанку и с ухмылкой выслушал ее приказание.

— У меня есть, что нужно госпоже. Такие брусья не под силу сломать целой дюжине медведей. Только вот незадача, у меня нет лошади, чтобы доставить клетку в Дэннер.

И кузнец с хитрым блеском в глазах озабоченно запустил огромную пятерню в свою нечесаную буйную шевелюру.

— У тебя всегда найдутся какие-нибудь отговорки, керл, — нахмурилась Фрида.

— Моя старушка наработалась за день, да к тому же у нее и сил не хватит сдвинуть такой груз.

— Но хотя бы повозка, чтобы довезти клетку до аббатства, у тебя есть?

— Конечно, госпожа, — невозмутимом отозвался Вустер.

— Что ж, показывай, где она, — вздохнула датчанка, с сожалением взглянув на Омфала.

Под ветхим навесом позади небогатой хижины кузнеца взгляду Фриды предстала просторная клетка, водруженная на повозку с лежащими на земле оглоблями. Девушка с неохотой расседлала Омфала и, закинув седло в колымагу, обратилась к недоумевающему коню:

— Я знаю, какой это позор для тебя, дружок, но делать нечего, придется тебе пройтись в оглоблях.

И она принялась запрягать жеребца в повозку. Омфал покорно снес неприятную процедуру, с недоверием косясь на неуклюжую колымагу с возвышающейся на ней огромной клеткой из брусьев толщиной в руку, укрепленную металлическими скобами.

— Ты тоже пойдешь со мной, сакс, — обернулась Фрида к Вустеру. — Мне понадобится твоя помощь.

Не обращаю больше на кузнеца внимания, она взяла своего рыжего жеребца под уздцы. С пронзительным скрипом повозка сдвинулась с места и покатилась к монастырю. Саксонец, прихватив мешок с инструментами, отправился следом за девушкой, ворча всю дорогу до Дэннера.

Въехавшая во двор повозка с клеткой, влекомая Омфалом, рядом с которым величественно выступала дочь конунга, не осталась незамеченной. Викинги удивленно переглядывались, не решаясь задать девушке вопрос, вертевшийся у всех на языке. В начале лета еще было не время охотиться на медведей, но никто не отваживался спросить у Фриды, зачем ей понадобилась клетка. Выражение ее лица не располагало к разговорам. Отчаянно скрипящая колымага продолжала свой путь по огромному двору к цели, известной только одной датчанке. Всеобщее молчание нарушил Свег Берхард. Всего несколько мгновений назад с азартом предававшийся игре в кости, он отшвырнул их и поднялся навстречу довольно необычной процессии. Окинув быстрым взглядом запряженного в повозку Омфала, норвежец развязано спросил:

— Уж не собираешься ли ты, Диса, сменить свой меч на кнут погонщика? На мой взгляд, это очень умное решение, хотя женщинам нельзя доверять ничего серьезнее прялки.

— На твоем месте, ярл, я уже давно оставила бы ремесло воина и занялась ткачеством, — невозмутимо отозвалась Фрида. — Ты любопытен и сварлив, как деревенская баба, и недостоин носить имя властителя стали.

Глаза норвежца полыхнули яростью.

— Твой язык быстрее твоего разума, девчонка! Я советую тебе быть поосторожнее. Жизнь полна неожиданностей.

— Ты угрожаешь мне? — спокойно осведомилась девушка. — Уж не думаешь ли ты, будто я боюсь тебя?

— Самонадеянная маленькая дрянь! — с ненавистью процедил Свег. — Смотри, как бы тебе не пришлось пожалеть о своей дерзости!

— Убирайся прочь, ярл, — гневно топнула ногой датчанка, — или я не отвечаю за последствия!

Ворча, словно пес, норвежец отступил.

— Волчья наездница18! — скривившись, бросил он.

— Порождение Локи! Чтобы ты вечно гнил в царстве Хель19!

Фрида едва сдерживалась, чтобы не кинуться на зарвавшегося норманна, но вспомнив об ожидающем ее пленнике, совладала со своей злостью.

— Когда-нибудь я обязательно сведу с тобой счеты, ярл, — остывая, проговорила она. — Сегодня мне не до тебя, у меня есть дела поважнее.

И девушка продолжила свой путь. Она намеревалась установить клетку недалеко от часовни, там, где некогда находился прекрасный цветник, разбитый монахами, а теперь все заросло высокой травой. Цветочные клумбы располагались в форме круга, поделенного двумя перекрещивающимися дорожками, вымощенными красными гранитными плитами. Густой кустарник, словно бордюром, опоясывал цветник, в центре которого находился мраморный фонтан, бездействующий с тех самых пор, как датчане захватили Дэннер. Пока Фрида решала, в каком месте поставить клетку, возле нее собралась небольшая группа любопытных, желающих предложить ей свои услуги, и она не преминула воспользоваться рвением добровольных помощников.

— Ну-ка, даны, — приказным тоном сказала Фрида, — берите клетку и несите ее вон к тем симпатичным кустикам с белыми цветочками.

Молодые мужчины, поплевав на ладони, взялись за днище громоздкого сооружения и вскоре клетка стоял именно там, где хотела датчанка. Фрида намеренно установила клетку так, чтобы из окон собственной опочивальни она могла в любое время дня и ночи видеть, чем занят пленник. Коротким кивком выразив викингам свою признательность за помощь, девушка отвела Омфала на конюшню и отправилась к главному зданию аббатства, обращенного великолепно украшенным каменными скульптурами фасадом в сторону монастырских ворот. Сделав знак терпеливо ожидавшему ее кузнецу, Фрида поднялась по широким ступеням на высокое крыльцо, отворила тяжелые дубовые двери и, пройдя несколько шагов по просторному коридору, начала спускаться в подвал. Вустер молча шел за ней.

После ухода датчанки пленник задремал. Хмель сделал его сон спокойным и приятным, избавив от причудливых тяжелых сновидений, преследующих мужчину последнее время. Медовый напиток Фриды оказался чудодейственным. Дэвид спал совсем недолго, и, хотя, проснувшись, ощутил себя довольно пьяным, он чувствовал прилив сил. Узника совершенно не беспокоило, какую новую тюрьму выберет для него датчанка; хуже кромешной темноты подвала ничего уже не могло быть. Фрида не хотела его смерти и заставила отказаться от затеи уморить себя голодом. Упрямая девчонка привыкла всегда добиваться желаемой цели, и едва ли ему стоило пытаться изменить свою судьбу, отныне полностью зависящую от воли скандинавки.

Отношение пленника к датчанке поражало его самого. В мыслях и чувствах мужчины не было единства. Дэвида, не привыкшего менять свои суждения и никогда не сворачивающего с намеченного пути, такая неоднозначность сбивала с толку. Отличавшийся постоянством в решениях, английский тэн пребывал в растерянности. Оказавшись в плену, мужчина хотел только одного — свободы! Он заплатил бы за свое освобождение огромный выкуп, но его тюремщица не нуждалась в этом, и Дэвид выбрал голодную смерть, не желая мириться с неволей, грозившей стать его вечной подругой. А теперь, едва Фрида, стремясь достигнуть непонятной ему цели, чуть уступила, Дэвид вновь захотел жить и был готов терпеть новые причуды рыжей девчонки, не в силах противиться ей. Он так и не смог возненавидеть датчанку. Жестокость ее поступков вызывала в нем ярость, и в этот момент пленник готов был убить девушку, однако его злость быстро улетучивалась, и Дэвид находил Фриде множество оправданий. Более того, он испытывал странную потребность выполнять все ее прихоти подобное тем викингам, которых прежде осуждал за раболепие перед юной воительницей, а сам точно также угодил в сети удивительного очарования чужеземной красавицы. Не последнюю роль в этом сыграл сильный характер Фриды. Если прежде кельта забавляло умение датчанки вертеть окружающими мужчинами, как ей заблагорассудится, то теперь это вызывало у него серьезные опасения. Нет, он должен бороться с этим колдовским наваждением.

— К сожалению, у меня уже не осталось ни сил, ни желания сопротивляться этой рыжеволосой чертовке, — со вздохом проговорил Дэвид и засмеялся, поняв, что разговаривает сам с собой.

Улегшись поудобнее на соломенном ложе, мужчина продолжал предаваться размышлениям, до чего может довести его потребность служить своей мучительнице.

— Я хочу, чтобы ты отсоединил цепь от ошейника, — проговорила Фрида, обращаясь к кузнецу, переступившему порог темницы вслед за ней.

— Только отсоединить цепь? — удивился Вустер. — Я думал, нужно снять ошейник.

— Нет! Только цепь! — резко ответила датчанка. — Раб должен носить ошейник. Делай, что я приказываю, а потом можешь отправляться домой.

— И из-за такой ерунды ты велела мне тащиться в Дэннер, госпожа? — возмутился керл. — Неужели среди датчан нет кузнеца? Да ты и сама, огненновласая, сумела бы отсоединить цепь.

— Замолчи, сакс! — сердито вскричала Фрида. — Иначе я прикажу как следует выдрать тебя! Верно ты. не в своем уме, если предлагаешь мне заняться кузнечным делом! Или ты забыл, кто я? Тебе все ясно, керл? Или мне нужно привести более веские доказательства?

В голосе девушки звучала нешуточная угроза, и Вустер больше не решился перечить Фриде, сочтя самым разумным незамедлительно выполнить ее приказание. Мед, выпитый Дэвидом, вернул ему прежнее чувство юмора, и он негромко рассмеялся, услышав слова Фриды о веских доказательствах.

— Ты уже пришел в себя, кельт? — обратилась девушка к пленнику, от внимательного взгляда которого не укрылся радостный блеск в ее зеленых глазах.