Светлана Царапкина – Сердце валькирии (страница 1)
Светлана Царапкина
Сердце валькирии
Глава 1
Восточная Англия, 878 год
от Рождества Христова
Смуглый черноволосый мужчина в полном воинском убранстве остановил своего тяжело поводящего боками коня на берегу широкой реки. Воин скакал всю ночь, торопясь доставить важное донесение королю Альфреду, и теперь чувствовал настоятельную потребность в небольшой передышке. Впрочем, он беспокоился не столько о себе, сколько о коне, боясь, что Клифф не выдержит продолжительной скачки и падет, а этого Дэвид не мог допустить. Конь был неотъемлемой частью его жизни, верным другом, на которого он полагался не меньше, чем на самого себя.
Мужчина спешился и спустился к воде с намерением вдоволь напиться и ополоснуть покрытое дорожной пылью лицо. Прежде, чем позволить коню утолить жажду, Дэвид привязал его к кусту ракитника, чтобы дать остыть разгоряченному быстрой скачкой животному. Едва воин успел зачерпнуть прохладной влаги, как за его спиной раздался дробный перестук копыт. Привыкший к любым неожиданностям своей беспокойной жизни, Дэвид стремительно обернулся. На пологом речном берегу гарцевал великолепный рыжий жеребец, сдерживаемый уверенной рукой совсем еще молодого викинга, который принадлежал, по всей видимости, к знатному роду, о чем свидетельствовала его длинная бирни1, изготовленная искусным мастером: она казалась совершенно невесомой и плотно облегала фигуру юноши, не скрывая его поразительной стройности. Голову молодого воина покрывал остроконечный блестящий шлем с прямой планкой, защищающей переносицу. Дэвид поторопился выйти из воды, предусмотрительно положив правую ладонь на рукоять своего меча. Мужчина вовсе не горел желанием скрестить клинок с мальчишкой, но, похоже, у юного викинга было именно такое намерение. Норман соскочил с коня и отдал тому какую-то команду. Рыжий жеребец звонко заржал и послушно затрусил в сторону. На некотором расстоянии от хозяина он остановился и принялся лениво пощипывать траву. Юноша же выхватил из ножен сверкающий меч с янтарной рукоятью и с криком “Защищайся или умрёшь!” стремительно атаковал несколько растерявшегося мужчину, которого настораживала внешность противника, появившегося неизвестно откуда. Юный воин, вызвавший его на смертельный поединок, выглядел чересчур женственным, но викинг был уже совсем рядом, и английскому тэну2 ничего не оставалось, как обнажить свой тяжелый меч. Удар юноши оказался неожиданно сильным, и Дэвид понял, каким обманчивым может быть порой первое впечатление. Приходилось признать, что противник хорошо владеет своим несколько облегченным для мужчины мечом. Натиск викинга был яростен, его энергия казалась неистощимой, однако ему явно не хватало грубой физической силы, хотя с мечом юноша управлялся с поразительным мастерством. Проворство молодого норманна не позволяло Дэвиду отшвырнуть его от себя; град ударов обрушивался на англичанина, и он едва успевал парировать их. Викинг начал злиться, что ни один из его выпадов не достиг цели; его атаки стали более неистовыми, и порой он терял чувство самосохранения. Дэвид уже не раз мог смертельно ранить неосторожного норманна, но ему не хотелось убивать этого юнца, у которого еще не обсохло молоко на губах. Наконец, улучив момент, английский тэн вложил в удар всю свою поистине медвежью силу, и отбросил викинга далеко назад. Шлем слетел с головы юноши, и на волю вырвался настоящий огненный смерч. Волна ярких рыжих волос буквально ослепила Дэвида, и он невольно отшатнулся, опуская меч. Юноша оказался красивой девушкой. Ее дерзкий зеленый взгляд встретился с удивленными темно-карими, почти черными глазами воина, и девушка, вызывающе тряхнув головой, расхохоталась.
— Ну что же ты, кельт, — насмешливо бросила она опешившему мужчине, — почему ты остановился?
И она вновь стремительно рванулась к нему, занося над головой меч. Дэвид едва успел отразить не по-женски тяжелый удар.
— Кто ты? — спросил он девушку.
— О, нет, — ответила она, — я не назову тебе своего имени, не хочу, чтобы смерть настигла меня внезапно. Я еще не тороплюсь покидать Мидгард3.
— Датчанка! — яростно выдохнул тэн.
Скрестив мечи, они замерли, пытаясь испепелить друг друга взглядами. Затем мужчина с силой оттолкнул девушку, и, не дав ей времени на передышку, мощно атаковал ее. Обманным маневром он выбил из рук датчанки меч и молниеносным движением приставил острие своего клинка к бурно вздымающейся груди воинственной девы. Стоило отдать должное самообладанию рыжеволосой валькирии4, в ее ярких глазах не отразилось и тени страха.
— Чего же ты ждешь, кельт? Твоя взяла! — с ненавистью бросила она.
Но Дэвид не мог лишить жизни безоружного противника, а тем более женщину, и, кроме того, столь обворожительную. Он медленно опустил меч и шагнул сторону, подбирая оружие девушки.
— Слишком опасная игрушка для маленькой девочки, — холодно проговорил он, с удовольствием ощущая, как послушно легла в его ладонь овальная рукоять меча датчанки.
— Ты отпускаешь меня? — ее изогнутые темные брови удивленно поднялись. — Но почему?
— Я не убиваю женщин, — коротко ответил Дэвид.
— Тогда отдай меч, —попросила девушка, но ее просьба была скорее похожа на приказ.
Мужчина молча покачал головой.
— Я не забуду этого, кельт! —зловеще проговорила датчанка. — Ты заплатишь своей кровью за мой меч!
— Садись на коня и убирайся, —мрачно сказал тэн.
Девушка подскочила к нему и размахнулась, намереваясь ударить, но он перехватил на полпути ее кулак и крепко стиснул тонкое, но сильное запястье.
— Мне кажется, для первой встречи столь близкое знакомство несколько преждевременно.
Мужчина разжал пальцы, отпуская датчанку.
— Если ты немедленно не уберешься отсюда, рыжая, мне придется связать тебя и увезти с собой. Думаю, за тебя можно получить неплохой выкуп.
После этих слов он повернулся к девушке спиной и направился к своему коню.
— Назови свое имя, кельт! — услышал Дэвид приказ датчанки, уже поднимаясь в седло.
Мужчина неторопливо расправил поводья и взглянул на девушку. В ее вызывающей позе отражалось несгибаемое упрямство. Несколько мгновений Дэвид молчал, затем чуть заметно улыбнулся и беззлобно поинтересовался:
— Хотелось бы узнать, чем я заслужил такое внимание?
— Имя! — настаивала рыжеволосая валькирия.
— Ну что ж, — миролюбиво произнес черноглазый мужчина, — мне нечего скрывать. Меня зовут Дэвид Винс.
— Я запомню твое имя, — многозначительно пообещала датчанка.
— Буду несказанно счастлив, — иронично ответил тэн.
— Я обязательно найду и убью тебя, Дэвид Винс!
Мужчина от души рассмеялся.
— Буду с нетерпением ждать новой встречи с тобой, моя красавица! — и с этими словами он въехал в воду.
Когда вороной вдоволь напился, Дэвид продолжил прерванный неожиданной стычкой путь. Девушка топнула ногой и гневно прокричала в спину удаляющемуся всаднику:
— Это не шутка, кельт! Никто еще не осмеливался обращаться со мной подобным образом, я отомщу тебе!
Мужчина только махнул на прощание рукой и пустил галопом своего жеребца.
— Хороший у тебя конь, кельт, — зло прошипела датчанка, глядя вслед воину, — уверена, его очень украсит чепрак из твоей шкуры.
Подобрав шлем, она заторопилась к своему коню, продолжавшему спокойно пастись неподалеку. Девушка взвилась в седло и с силой ударила жеребца пятками по холеным бокам. Тот с оглушительным ржанием вскинулся на дыбы и поскакал в сторону, противоположную той, куда направился черноглазый воин.
Как всегда, пиршество затянулось за полночь. Большинство викингов были уже совершенно пьяны, хотя некоторые все еще не хотели сдаваться и продолжали наполнять свои кубки
Конунг1 Хальфдан, отец Фриды, высокий, могучий, еще не старый датчанин со светло-каштановыми волосами и серыми, со стальным блеском глазами достаточно много выпил, но он никогда не напивался до того бесчувственного состояния, когда человек не способен владеть ни собственным телом, ни, что еще хуже, языком. Конунг увлеченно обсуждал с одним из своих приближенных ярлов2, удастся ли королю Альфреду, сплотив своих подданных, дать отпор датскому конунгу, и сумеет ли предводитель норманнов Гутрум укрепиться на завоеванных землях. Ожидалось последнее решающее сражение с войском англосаксов под командованием короля Альфреда. Дружина конунга Хальфдана находилась в резерве и ждала особого распоряжения Гутрума, чтобы покинуть Восточную Англию и примкнуть к основному войску датчан, расположившемуся возле Рединга.
В огромном зале бывшей трапезной аббатства Дэннер было шумно. Высокие сводчатые потолки и стены, когда-то расписанные прекрасными фресками на сюжеты из жизни святых, покрылись толстым слоем копоти; дым от очагов щекотал ноздри и щипал глаза; длинные дубовые столы ломились от разнообразной снеди, а слуги и рабы продолжали подносить все новые и новые блюда. В горячительных напитках тоже не было недостатка. Викингам уже прискучило только пить и объедаться, постепенно веселое пиршество превращалось в разнузданную оргию. Воины принялись заигрывать с прислуживающими на пиру женщинами, многие из которых не противились домогательствам изрядно выпивших, и оттого чрезвычайно любвеобильных викингов.
Большинство воинов Хальфдана были датчане, но среди них встречались и норвежцы, отличавшиеся высоким ростом и светлыми волосами. В бою они не знали себе равных по силе и свирепости. Среди норвежцев конунг особенно выделял Свега Берхарда. Этот молодой ярл обладал всеми достоинствами настоящего викинга, дикого и безжалостного. Свег был истинным “королем моря”. Сейчас он с вожделением наблюдал за танцем красивой черноволосой девушки с манящими карими глазами. Томные, грациозные движения саксонки возбуждали его, и наконец, он не выдержал.