Светлана Царапкина – Сердце валькирии (страница 4)

— Не всегда, — возразила дочь. — Кстати, о моих недостатках, — добавила она. — Я очень честолюбива и злопамятна. Выполни мою просьбу, отец!

— И чего ты хочешь? — живо спросил конунг.

— Голову кельта! — с ненавистью проговорила Фрида, и ее зеленые глаза потемнели, как море перед бурей.

— О! Так ты еще и кровожадна к тому же, — пошутил отец, а потом вновь стал серьезным. — А тебе известно его имя?

— Да, он назвал себя, — мрачно ответила девушка. — Его зовут Дэвид Винс!

— Дэвид Винс? — переспросил конунг. — Я знаю твоего кельта, дочь.

— Ты можешь пленить его, отец? — настойчиво вопрошала Фрида.

— Тебе нужна только его голова? Без тела? — рассмеялся Хальфдан. — Напрасно. Этот кельт могуч, словно Тор6, и прекрасно сложен.

— Он нужен мне живой, — свирепо отозвалась девушка. — Я сама отрублю его тупую башку.

— С тупой башкой он не был бы одним из самых влиятельных подданных королевства Уэссекса, — проворчала отец.

— Кельт — приближенный короля Альфреда? — поразилась Фрида.

— Вот именно. Кажется, я знаю, где его можно найти. Надеюсь, это обойдется нам малыми потерями.

— Спасибо, папочка! — девушка радостно кинулась ему на шею. — Ты самый лучший отец на свете!

— Да, — важно ответил тот, — я умею баловать свою дочь!

— Ты всегда умел баловать женщин, — от души рассмеялся Фрида. — Я слышала, как Этель отзывался о тебе, утверждая, что ты один из немногих мужчин, которые понимают, чего хочет женщина!

Хальфдан только усмехнулся в свою пышную бороду.

Глава 2

Фрида стояла возле узкого стрельчатого окна и в уже сгустившихся сумерках старалась рассмотреть, что происходит внизу на широком дворе бывшего монастыря. Обычно девушка ложилась спать рано, и сон ее был крепок, но сегодня ей не спалось.

Покои Фриды располагались на втором этаже одной из башен красивого каменного здания, где, до того, как войска датчан вступили на английскую землю и стали диктовать свои условия, жили монахи. На территории аббатства Дэннер было много самых разнообразных построек: прекрасная часовня с остроконечной крышей, жилые помещения для монахов и послушников, уютные дома для гостей монастыря, сыроварня, мельница, винодельня, просторные теплые конюшни, хлев и птичник.

Дружина Хальфдана расположилась в священной для англосаксов обители с удобством, на которое люди конунга не могли бы рассчитывать в любом другом месте. Здесь же, за высокими каменными стенами монастыря, в аскетически обставленных, но достаточно просторных и хорошо защищенных от непогоды кельях, викинги жили почти в роскоши. В холодных северных странах, таких как Норвегия и Дания, норманны обитали в тесных полутемных домах, что обусловливалось суровым климатом их родины.

Фрида пристально всматривалась в силуэты всадников в воинском облачении, но в неясном свете факелов, огни которых трепетали на ветру, ей было трудно узнать тех, кто приехал в такой поздний час в Дэннер. Она топнула ногой, в сердцах помянув троллей, этих злых духов, которые только и делают, что вредят людям, затем, совершенно потеряв терпение, девушка громко воскликнула, обращаясь к своим соотечественникам:

— Чего ради вы вооружились до зубов, викинги? Разве уже начались военные действия?

— Спускайся вниз, Диса7, — послышался голос старого датчанина Рагана, бывшего на протяжении двадцати лет верным другом и советником конунга. — Мы припасли для тебя нечто особенное.

— Неужели? — с любопытством осведомилась датчанка. — Что бы это могло быть?

— Принимай подарок, Фрида! — крикнул другой воин, в котором она узнала своего друга Эрвина.

— Хорош подарочек, нечего сказать, — недовольно проворчал еще один норманн.

Девушка хотела спросить, в чем же, наконец, дело, но в этот момент раздался стук в дверь. Фрида отодвинул засов, и в комнату вошел ее отец.

— Что ж ты не встречаешь гостя, дочь? — с улыбкой спросил конунг. — Невежливо заставлять ждать себя человека, которому жаждешь отрубить голову. Думаю, ты должна поторопиться оказать ему гостеприимство.

— Так это правда, отец? — зеленые глаза девушки хищно блеснули. — Значит, Эрвин и Раган не шутили, говоря, что привезли мне подарок?

— Ты обижаешь меня, Фрида. Разве я когда-нибудь обманывал тебя? Я всегда держу свое слово или не даю его вовсе.

Девушка радостно рассмеялась и, чмокнув отца в щеку, начала торопливо переодеваться. Нисколько не смущаясь его присутствия, Фрида спустила с плеч ночную рубашку и осталась совершенно обнаженной.

Глядя на высокую стройную фигуру дочери, на ее матовую белую кожу и рыжие, вспыхивающие золотыми искрами волосы, конунг. вспомнил свою прекрасную юную жену Глэдис, и вновь испытал острое чувство печали, так и не покинувшей его, хотя прошло уже долгих семнадцать лет. Когда молодой Хальфдан встретил Глэдис, она была почти в том же возрасте, что и Фрида. Едва увидев Глэдис, мужчина понял, что именно о такой женщине он мечтал. Любовь с первого взгляда всецело завладела их сердцами. Оба были молоды, красивы и хотели прожить вместе долгую счастливую жизнь, воспитать прекрасных детей, но злая судьба распорядилась по-другому. После тяжелых родов Глэдис умерла, оставив безутешного вдовца и малютку-дочь. Если бы не забота о малышке, которую Хальфдан назвал суровым и гордым именем Фрида, он едва ли справился бы со своим горем.

Спустя пять лет, уже будучи избранным военным вождем-конунгом, Хальфдан женился во второй раз, но его новая жена оказалась бесплодной, и через два года он отправил ее обратно к отцу, дав ей развод. С наложницами ему тоже не повезло. Они родили ему двоих сыновей, но ни один из них не прожил долго. После этого конунг больше не искал себе жену.

В это время военный предводитель Гутрум собирал войско для завоевания новых земель и Хальфдан примкнул к нему. Так он оказался в Англии. Дочь конунг взял с собой, намереваясь воспитать ее мужественной и несгибаемой, настоящей валькирией. Своей цели он добился: Диса — таково было прозвище Фриды. С двенадцати лет девочка начала принимать участие в битвах. Одна старая хейд8 предсказала, что Фрида станет бесстрашной воительницей, и ей будет сопутствовать удача, пока девушка не полюбит. Когда отец передал дочери слова прорицательницы, та только презрительно усмехнулась, внимая последним словам предсказания, и уверенно заявила, что никогда не полюбит, стало быть, ей нечего бояться. В битве она вела себя безрассудно, отдаваясь сече со страстью, с какой ни одна женщина не отдавалась мужчине, и до сих пор Фриде везло. Она ни разу не получила раны, страшнее легкой царапины, и ни один волос не упал с ее горячей головы.

Глядя на одевающуюся дочь, конунг с грустной улыбкой отметил, как одновременно похожа и вместе с тем отличается Фрида от своей покойной матери. Девушка унаследовала от нее огненно-рыжие волнистые волосы, молочно-белую кожу, яркие зеленые глаза, но у его жены они были широко распахнуты, доверчиво глядя на мир и с безграничной нежностью на своего возлюбленного супруга; взгляд же Фриды казался надменным и жестким. У обеих были выгнутые крутой дугой темные изящные брови, но у матери в их изгибе виделась почти детская непосредственность, а у дочери — упрямство и насмешливое пренебрежение. Губы, розовые и нежные, тоже отражали совершенно противоположные черты характера. Рот Глэдис был покорным и чувственным, а на губах Фриды всегда лежал отпечаток холодной решимости и упорства. В гневе их порой искажала яростная гримаса, и в этом поистине волчьем оскале, проявлялся весь буйный и кровожадный темперамент девы-воительницы, обычно скрывающийся за холодной маской ее лица, не дававшей возможности увидеть истинную сущность страстной необузданной натуры. Его жена была кротка и нежна, а дочери достался властный и настойчивый характер отца. Глэдис не отличалась высоким ростом и силой, ее гибкая фигурка являлась идеалом изящества и хрупкости, Фрида же была высока и сильна, ее рост и тренированные мышцы позволяли ей выдерживать длительные изнуряющие походы и сражения наравне с мужчинами, но мускулистое тело девушки не выглядело грубым. Тонкая талия, стройные бедра, длинные ноги, изящные кисти рук и щиколоток ног в сочетании с небольшой грудью и умеренно развитыми плечами, а также мужская одежда и шлем, скрывающий главный козырь девушки — ее дивные волосы, делали Фриду похожей на совсем юного, довольно хрупкого, но отличающегося хорошим здоровьем и выносливостью еще безусого юношу. Однако более внимательный наблюдатель смог бы заметить присущую только женщинам пластичность и грациозность, несмотря на подчас резкие движения датчанки. Фрида редко носила женский наряд, отдавая предпочтение не длинным, сковывающим свободу активных действий платьям, а узким штанам из кожи и тунике9. В холода она накидывала короткий плащ, подбитый мехом и скрепленный на плече золотой фибулой10. Фрида никогда не старалась подражать мужчинам, но постоянное общение с жестокими и грубыми воинами наложило определенный отпечаток на ее поведение. Она нисколько не стеснялась в резких выражениях, а от ее бесцеремонности порой краснели даже мужчины. Хотя девушка оставалась девственницей, в это почти невозможно было поверить, особенно тем, кто плохо знал ее. Фрида часто становилась свидетельницей оргий, учиняемых соотечественниками, но она преспокойно могла находиться рядом и хладнокровно рассуждать о лошадях и битвах, не поведя бровью, даже если на расстоянии вытянутой руки от нее жестоко насиловали захлебывающуюся от истошного визга женщину или же парочка совокуплялась с обоюдным друг для друга удовольствием, сопровождавшимся страстными вскриками и вздохами. Это нимало не волновало Фриду. Для нее существовала только война и подготовка к ней.