Светлана Царапкина – Сердце валькирии (страница 6)

— Нет, он в надежном месте, — охотно отозвался Дэвид. — Ты хочешь еще о чем-нибудь спросить меня, Фрида?

— Это все, о чем я хотела узнать, — успокаиваясь, проговорила та.

— У тебя красивое имя, девочка, — мягко улыбнулся кельт, поудобнее устраиваясь на соломенной подстилке. — Оно очень подходит тебе.

— Я знаю! — самоуверенно отозвалась девушка, возобновляя дефилирование вдоль решетки.

Раган стоял по другую сторону железной загородки и громко зевал, почесывая бороду.

— Можешь идти спать, Раган, — проговорила Фрида. — Благодарю тебя за службу.

— Мне бы не хотелось оставлять тебя наедине с этим кельтом, Диса, — старый воин недоверчиво покосился на пленника.

— Ты же прекрасно знаешь, дан, — сказала девушка, гневно глядя на викинга, — мне не нужны заботливые няньки. Я сама могу защитить себя. Иди! А с этим... — она пренебрежительно кивнула в сторону спокойно дремавшего кельта, — я справлюсь без твоей помощи.

— Ну что ж, в таком случае я действительно пойду, — охотно согласился Раган. — Моим старым костям необходим отдых.

И он направился к выходу из подвала, с опаской освещая темные углы здания, страшась мести со стороны злых духов, обитающих, по его мнению, во всех оскверненных святых местах.

Когда гул шагов старого датчанина затих, под сводами коридора на какое-то время установилась тишина, нарушаемая чуть слышным потрескиванием факела. Оглянувшись, Фрида решила, что освещения явно недостаточно и вечно недовольный Вустер непременно начнет ворчать. Она отправилась в соседнее помещение за дополнительными факелами, оставив пленника одного. Когда датчанка вернулась, Дэвид продолжал все так же неподвижно сидеть, положив связанные руки на согнутые колени и склонив голову. Черные, как смоль, волосы упали на лицо мужчины, и Фриде оставалась догадываться, спит ли он на самом деле или лишь притворяется спящим. Впрочем, ее это нисколько не интересовало. Девушка вновь нетерпеливо прошлась вдоль решетки и с раздражением щелкнула пальцами, начиная злиться на нерасторопного кузнеца. Она не привыкла ждать, ее терпение истощилось, и Фрида была готова сама отправиться за Вустером, чтобы устроить ему хороший разнос.

— Этот сакс, определенно, напрашивается на неприятности. В следующий раз я спущу с него шкуру! Неповоротливый старый боров!

Слушая, как девушка продолжает поносить кузнеца, Дэвид невольно улыбнулся. Фрида была горяча и несдержанна на язык и английский тэн не сомневался, что датчанка непременно исполнит свое обещание в отношении керла.

Когда в конце длинного коридора послышались быстрые шаги, девушка пошла навстречу, но ее постигла разочарование: она увидела приближающуюся фигуру Эрвина.

— Похоже, Тьерри заснул по дороге, — недовольно проворчала Фрида и вернулась обратно, бросив на молодого датчанин недовольный взгляд зеленых кошачьих газ.

Эрвин в очередной раз убедился: ему не на что надеяться и давно пора перестать мечтать о девушке, но ему было легче вырвать сердце из своей груди, нежели разлюбить Фриду. Молодой мужчина тяжело вздохнул, и его золотистые глаза наполнились печалью.

— Ты не видел этих двух лентяев, Эрв? — девушками мельком взглянула на расстроенное лицо своего друга. — А что случилось с тобой, дан? Я не узнают тебя, можно подумать, что ты обпился несвежего кваса.

Дэвид хмыкнул, слушая речи датчанки. Он хорошо знал язык, на котором говорили чужеземные завоеватели, и теперь с интересом ждал ответа викинга.

Во взоре Эрвина промелькнуло отчаяние.

— Да что с тобой Эрв? Язык ты проглотил, что ли? Может, ты, как и Раган, боишься злых духов? Уверяю тебя, здесь их нет, пожалуй, кроме вот этого христианской дьявола, — кивнула она на пленника.

Под мрачными сводами монастырского узилища прозвучал звонкий заливистый смех Фриды. Подняв голову, Дэвид встретился взглядом с изумрудными глазами датчанки. Рыжеволосая красавица одарила его нарочито-лучезарной улыбкой и гордо вскинула голову. В этот момент она была так удивительно хороша, что у английского тэна захватило дух. Он поторопился отвести взгляд от замершей в величественной позе девушки, заставившей его на мгновение забыть, по чьей прихоти он оказался в плену.

Эрвин продолжал упорно молчать. Фрида, пожав плечами, взяла факел и вышла из камеры. Угрюмое молчание обычно общительного и жизнерадостного юноши озадачивало ее, она не понимала столь быстрой перемены в настроении своего друга. Фрида не могла даже представить себе, каким простым словом можно было объяснить поведение Эрвина — ревность! Впервые в жизни он приревновал Дису к пленному англичанину, хотя для этого, как он и сам видел, не было ни малейшей причины, но Эрвину страстно захотелось убить кельта. Безошибочное чутье влюбленного подсказывало ему, что красивый черноволосый тэн крайне опасен не только как воин и противник, а как мужчина и соперник. Догадайся Фрида, какие мысли занимали голову молодого датчанина, она бы пришла в неописуемую ярость, и Эрвин понимал, что должен быть крайне осторожным и осмотрительным, чтобы невзначай не показать чувств, овладевших им сегодняшней ночью. Он сознавал, что ревновать Дису было безумием, но ничего не мог с собой поделать. Неразделенная любовь обрекает на страдания, а ревность иссушает душу, как раскаленный южный ветер выжигает дотла сочную зелень, превращая некогда плодородные щедрые земли в мертвую пустыню.

Когда, наконец, послышались приближающиеся голоса Тьерри и Вустера, Эрвин встрепенулся, обрадованный их приходом, надеясь отвлечься от своих тяжелых мыслей. Фрида тоже выглядела довольной, однако не преминула отчитать кузнеца:

— Клянусь всеми Богами, сакс, если в следующий раз ты снова заставишь себя ждать, тебе несдобровать! Я собственноручно выдеру тебя плеткой. Уверяю, даже твоей дубовой шкуре придется несладко.

Кряжистый кузнец с сурово насупленными лохматыми бровями, заросший густой светло-рыжей бородой, всем своим обликом напоминал Тора, скандинавского бога грома.

— Я наслышан о твоей горячности, госпожа, — пробурчал он, сбросив с плеч увесистый мешок, — но надеюсь, ты не поступишь подобным образом с таким мастером, как я.

— Ты умен, Вустер, — одобрительно усмехнулась девушка, — и все же я не советую тебе испытывать мое терпение. Его запас ничтожно мал, а сдерживать свой гнев я не привыкла.

— Слишком много воли дал тебе твой отец, госпожа, — невозмутимо отозвался кузнец и, бросив взгляд на связанного пленника, деловито спросил:

— Так, значит, вот какого зверя ты имела в виду, огненновласая? Он будет неплохо выглядеть на цепи. Хотелось бы услышать, как он рычит.

— Хватит разговоров, сакс! — нетерпеливо прервала Фрида разглагольствования керла. — Уж слишком ты словоохотлив этой ночью. Не зря, видно, про вас, кузнецов, говорят, будто вы знаетесь с нечистой силой. Днем из тебя и слово не вытянуть, верно, солнечный свет колдунам не по нутру. Развязывай свой мешок и принимайся за дело! Я, да будет тебе известно, по ночам привыкла спать!

Вустер довольно осклабился. Он неторопливо извлек из мешка длинную, позвякивающую железными звеньями цепь с широким металлическим ошейником, затем выложил на пол необходимые ему инструменты.

Датчанка заинтересованно наблюдала за ним. Каждый раз, завидев кузнеца, Фрида не переставала дивиться этому здоровенному саксу со столь могучими ручищами, которыми он запросто смог бы придушить матерого медведя или сломать хребет дикому туру, но даже рядом с Вустером она не испытывала ни малейшего опасения, помыкая огромным кузнецом, как ей заблагорассудится. Керл ворчал, порой зло огрызался, но всегда все заканчивалось одинаково: саксонец делал то, чего хотела его воинственная госпожа, вслух выражая свое недоумение, с помощью каких чар чужеземная красавица заставляет его подчиняться ей.

Девушка взяла цепь и, намотав ее на ладони, рванула изо всех сил в стороны, затем, зловеще улыбаясь, обратилась к своему пленнику:

— Посмотри сюда, кельт. Я хорошо приготовилась к нашей встрече, тебе не придется скучать!

— Я уже догадался, — холодно ответил Дэвид, едва удостоив датчанку взглядом.

— Тогда приступим! — кинула девушка, швыряя цепь Вустеру. — Встань на колени, кельт!

Английский тэн даже не пошевелился, продолжая спокойно сидеть на соломе, словно не слыша приказа датчанки. Зеленые глаза Фриды вспыхнули гневом:

— Терри! Эрвин! Помогите сэру Винсу! Похоже, страх лишил его возможности двигаться.

Прежде чем викинги успели сделать хотя бы одно движение, Дэвид стремительно вскочил на ноги и угрожающе повел широкими плечами. Эрвин и Тьерри схватили его за руки, принуждая повиноваться приказанию девушки, но кельт оказал сопротивление, не прилагая, впрочем, особого усилия. Он стоял как скала, которую невозможно сдвинуть с места. Видя, что без ее помощи не обойтись, Фрида подошла к пленнику и нанесла ему сзади два молниеносных резких удара стопой по сухожилиям. Ноги Дэвида подкосились, и он рухнул на колени, заскрежетав зубами от ярости.

— Ты, как всегда, неподражаема, Диса! — восхитился Тьерри, продолжая вместе с Эрвином удерживать тэна.

Молодой датчанин, хмуро взглянув на норвежца, воздержался от восторженных возгласов.

— Кажется, кто-то говорил, что не будет сопротивляться, поскольку не воюет с женщинами, — язвительно заметила девушка.