Светлана Царапкина – Нить судьбы (страница 9)

– Куда, красавица? – насмешливо осведомился он.

– Ну, женщина, с какого из нас ты хочешь начать? – нетерпеливо спросил второй варвар.

– Я не понимаю вас, – срывающимся голосом пролепетала Розалин, бледнея.

Ее сердце билось натужными толчками, дыхание судорожно клокотало в груди.

– Да, что на нее смотреть! – грубо обнял девушку первый норманн.

От него исходил тлетворный запах пота и намокших шкур. Отвращение, какого Розалин еще не знала, заполнило все ее естество. Страх придал девушке сил. Упершись ладонями в грудь мужчины, она оттолкнула его и бросилась бежать между скамьями гребцов, продолжавших невозмутимо работать веслами.

– Ах, ты, дрянь! – взревел отвергнутый норманн. – Стой, шлюха!

Крик привлек внимание Эдварда. Он обернулся, и его синие глаза полыхнули такой яростью, что Розалин остановилась. Воспользовавшись заминкой, преследователи схва-тили ее.

– Ты – рабыня! Ты не имеешь права отказывать мне, свободному человеку! – заорал взбешенный викинг, и его узкие желтые глаза превратились в щелки.

Он поволок упирающуюся девушку назад на корму, задирая подол ее платья и бесцеремонно ощупывая обнажившиеся бедра. С пронзительным криком она вывернулась из рук возбужденного мужчины. Ей удалось добежать почти до носовой части корабля, когда один из гребцов поймал ее за развевающиеся на ветру волосы, и Розалин снова оказалась в руках обозленных норманнов. Привыкшие к подобным развлечениям, викинги со смехом наблюдали за происходящим. Уаигу было искренне жаль девушку, но он не имел права заступаться за чужую рабыню, а Эдвард угрюмо молчал, не двигаясь с места.

– Подержи-ка ей ноги, Бьерн! – прорычал узкоглазый норманн, швыряя едва живую от страха Розалин на тюки.

– Нет! Нет! Пощадите! Нет! – в отчаянии кричала она, пытаясь вырваться из мужских рук. – Эдвард, умоляю, спаси меня!

Узкоглазый уже начал расстегивать широкий пояс, когда прозвучал бесстрастный голос Эдварда:

– Оставь ее, Олав.

Распаленный похотью викинг пропустил его слова мимо ушей, тогда Эдвард, стре-мительно преодолев расстояние, отделяющее его от девушки и норманнов, схватил Олава за плечо и рванул к себе.

– Разве ты не слышал, что я сказал?! – гневно рявкнул он. – Оставь ее, или я сверну тебе шею!

Бьерн сразу отпустил Розалин, однако Олав оказался не из робких.

– Ты сошел с ума, Эд, – развязно произнес он, – убивать соплеменника ради какой-то саксонской шлюхи! Да она просто набивает себе цену! Она устроила это представление, чтобы привлечь к себе внимание!

– Пусть так, но эта девчонка – моя рабыня, и только я один могу распоряжаться ею, – грозно сказал Эдвард.

– Ну, так продай ее мне. Я хорошо заплачу, – предложил Олав.

– Продать ее? – задумался Эдвард. – Пожалуй, я продам, но только не тебе.

– Ты сам не мужчина и другим не даешь развлечься с женщиной! – теряя голову от злости и желания, запальчиво воскликнул Олав.

В воздухе повисла гнетущая тишина. Более страшного оскорбления придумать было невозможно. Мгновенно выхватив из ножен кинжал, Эдвард приставил лезвие к горлу наглеца.

– Ты можешь убить меня, но ты никогда не смоешь с себя позорное пятно. Все знают, что ты избегаешь женщин, ибо ты бессилен! Ты отлично умеешь владеть кин-жалом, но только не своим мужским оружием. Докажи, что ты мужчина! – нагло проговорил Олав. – Докажи, если сможешь!

У Эдварда на скулах заходили желваки, но он отвел руку и медленно убрал кинжал обратно в ножны.

– Докажи ему, Эд! – взревел вдруг Уаиг, утратив свою обычную сдержанность.

Нар и остальные викинги горячо поддержали предводителя. Многие из норманнов недолюбливали Эдварда за его надменность и, зная его презрение к женскому полу, счи-тали, что он и в самом деле слаб как мужчина, и желали увидеть его позор.

– Уж не струсил ли ты? – продолжал насмехаться Олав.

Схватив его за грудки, Эдвард с яростью прошипел:

– Хорошо же, ты получишь доказательства, только не советую впредь становиться на моем пути!

Оттолкнув Олава, он мрачно бросил:

– Предупреждаю всех, что никому не позволю даже пальцем прикоснуться к моей собственности. Эта девчонка – моя добыча!

– Условие принято! – радостно заорал Нар.

Сдвинув брови, Эдвард схватил Розалин за руку и потащил обратно на корму. Здесь он развернул девушку лицом к себе и мягко толкнул на тюки. Розалин онемела от страха, понимая: сейчас произойдет то, от чего Эдвард только что избавил ее. Она любила этого высокого, сильного, ангельски прекрасного мужчину и была бы счастлива отдаться ему по обоюдному согласию, но не так на виду у всех, словно подзаборная шлюха. Розалин попыталась вскочить, но Эдвард удержал ее:

– Не противься мне! Мне не хотелось бы брать тебя силой, но я не отпущу тебя. Ляг и будь покорной, я не люблю, когда мне перечат.

Взглянув в жесткие, непреклонные глаза викинга, Розалин медленно легла на спину, глотая слезы. Эдвард рывком задрал ее длинную юбку. Скользнув взглядом по стройным ногам девушки, он развел их в сторону. Вид узкой нежной расщелины, полускрытой темными волосками, вызвал у мужчины жгучее желание овладеть девушкой, и он выпустил на свободу свою пробудившуюся плоть. Потрясенная увиденным, Розалин отвернулась. Эдвард стремительно ворвался в ее атласные глубины. Он ощутил преграду, но она не могла остановить его мощного натиска. Розалин вскрикнула и закусила губы, сдерживая рыдания. Боль, стыд, обида смешались в ее душе в одно мучительное чувство, но она ни единожды бы вытерпела эту ужасную пытку, лишь бы не принадлежать кому-то другому. Резкие глубокие движения викинга причиняли Розалин мучительную боль, и она желала, чтобы все побыстрее закончилось.

Пролив семя в лоно девушки, Эдвард тут же оставил ее и вернулся на свое прежнее место на носу драккара. Викинги молча занялись каждый своим делом, а Эдварду захо-телось напиться и забыть обо всем. Его гордость была уязвлена. Он пошел на поводу у других, хотя всегда поступал так, как считал нужным сам. Норманны решили развлечься, и ему отвели роль шута, хотя где-то в глубине души он испытал удовлетворение, что уберег Розалин, и в самом деле оказавшуюся девственницей, от насилия тех, кто был ей отвратителен. Свое совокупление с девушкой мужчина не считал насилием, так как она, если и не с охотой, то и без сопротивления отдалась ему, хотя выбора он ей не оставил.

Эдвард спрашивал себя, как могло случиться, что он забыл о своем намерении заставить саксонку страдать, едва она с мольбой обратилась к нему, а ведь отдать эту девицу на потеху всей дружине, было бы самым лучшим способом отомстить за гибель брата. О том же, что только благодаря Розалин он сам выжил после порки, Эдвард не хотел вспоминать.

Викинг бросил взгляд на девушку. Она лежала, отвернувшись ото всех лицом к борту ладьи, натянув изорванный подол платья на подогнутые к животу колени. По тому, как вздрагивали ее плечи, Эдвард понял, что Розалин плачет. Что-то шевельнулось в его душе, но даже самому себе он ни за что не признался бы, что это было желание утешить девушку, которую он прилюдно грубо лишил девственности. После недолгих размыш-лений Эдвард успокоил себя, что все девицы тяжело переносят потерю невинности, и его мысли потекли совсем в другом направлении.

Преодолев Хамбер, место слияния двух полноводных рек Трента и Уз, корабль норманнов двинулся вдоль восточного побережья Мерсии к Ярмуту, где Уаиг намере-вался ненадолго задержаться, прежде чем отправиться в Данию, в Хедебю, на рынок рабов. Когда драккар викингов в очередной раз причалил к берегу для ночлега, Эдвард велел Розалин остаться на судне.

– Сиди тихо, – предупредил он ее, последним покидая корабль. – Я скоро вернусь, нам есть, о чем потолковать с тобой.

Встревоженная Розалин прошлась по пустому кораблю и остановилась на его носовой части, устремив печальный взгляд на лунную дорожку, серебристой лентой перечеркивающую черную водную гладь. Мысли девушки унеслись далеко от драккара. Она думала о матери, об отце, братьях, нянюшке и дяде Гае, и ей было тоскливо и одиноко. Голос, прозвучавший за ее спиной, напугал Розалин, но узнав Эдварда, она постаралась скрыть свой страх, опасаясь вызвать недовольство викинга. Тот окинул девушку пристальным, взглядом и его глаза хищно сверкнули в лунном свете.

– Раздевайся! – потребовал он.

Вздрогнув, Розалин попятилась.

– Ты что, оглохла? Раздевайся! – повысил голос Эдвард.

Девушка вжалась в деревянный борт ладьи.

– Чего ты хочешь от меня? – чуть слышно спросила она.

– Я не намерен объясняться с рабыней! Немедленно раздевайся!

– Нет! Не надо… Я не могу… – жалобно простонала Розалин.

– Не можешь? – насмешливо вскинул брови викинг. – Так я помогу тебе.

– Нет, нет! Не трогай меня!

Вместо ответа Эдвард разорвал ветхий наряд Розалин сверху донизу. Вскрикнув, девушка прикрыла наготу своими длинными волосами. Потупившись, она стояла перед викингом, боясь дышать.

– Ты умеешь плавать? – вдруг спросил Эдвард.

Розалин подняла на него полные изумления глаза и неуверенно кивнула. В то же мгновение викинг подхватил ее на руки и швырнул за борт. Розалин с головой погрузилась в воду, едва не захлебнувшись от неожиданности. Отдышавшись, она поплыла к берегу. Прохладная, пахнувшая свежестью вода приятно обволакивала ее тело. Девушка долго плескалась на мелководье, смывая грязь. Вволю накупавшись, Розалин вышла на берег, отжимая намокшие волосы. Эдвард ждал ее. Зябко поеживаясь от легкого ночного ветерка, она остановилась перед викингом с покорностью судьбе, столкнувшей ее с этим дьявольски притягательным мужчиной. Тот приподнял лицо девушки за под-бородок.