Светлана Царапкина – Нить судьбы (страница 10)

– Твоя фигура безупречна, такие женщины ценятся, – одобрительно сказал норманн.

Каждое напоминание о том, что она для него лишь товар для продажи, причиняло Розалин сердечную боль, становящуюся сильнее с каждым новым днем, приближающим время разлуки. Боже, что с ней будет, когда он продаст ее?!

– После купанья тебе надо переодеться, я не люблю, когда мои рабыни выглядят как оборванки, и получше ухаживай за своими волосами. Красивые длинные волосы – первое, что нравится мужчинам в женщине, – нравоучительно произнес викинг.

– Пожалуйста, не продавай меня! – взмолилась девушка, не в силах более вы-носить своих душевных мук. – Я сделаю все, что ты прикажешь, только не продавай!

В глазах Эдварда промелькнуло удивление.

– Ты хочешь сказать, что тебе по нраву быть моей рабыней? – неожиданно мягко спросил он.

– Да! – горячо выдохнула Розалин, с надеждой глядя ему в глаза.

Несколько мгновений норманн внимательно вглядывался в лицо девушки, словно раздумывая над ее словами, а затем сухо сказал:

– Это невозможно. У меня дома достаточно служанок и без тебя. И еще я поклялся именем моего погибшего брата, что отомщу за его смерть. Похитив тебя, я причинил твоим родичам боль, и ты тоже будешь страдать по их вине. Я продам тебя, и больше не желаю обсуждать это ни с тобой, ни с кем-либо еще!

Страшное отчаяние овладело Розалин, она даже не могла плакать, слезы горячим комком застыли в горле, перехватывая дыхание.

Эдвард помог обнаженной девушке подняться на корабль, подвел к одному из сундуков и достал платье из дорогого тонкого шелка. Розалин равнодушно натянула новый наряд, взяла предложенный ей гребень и машинально принялась расчесывать влажные после купания волосы. Ей хотелось остаться в одиночестве и постараться сми-ренно принять новый удар судьбы, однако Эдвард почему-то не спешил уходить.

С берега, где ярко горел костер викингов, раздался истошный женский вопль. Гребень со стуком выпал из рук Розалин. В крике было столько ужаса и боли, что она невольно зажала уши, но все равно продолжала слышать душераздирающие вопли несчастной, которым вторил пьяный мужской гогот.

– Господи, что это? – широко распахнутые страдающие глаза девушки оста-новились на презрительно-брезгливом лице варвара.

– Воины решили поразвлечься, – отмахнулся тот.

– Их же так много! – ужаснулась Розалин. – Разве она вынесет это?

Викинг пожал плечами, с раздражением внимая отчаянным крикам женщины.

– Думаю, она едва ли доживет до утра, – холодно сказал он. – Какое тебе дело до нее? Ты должна радоваться, что сама находишься в безопасности.

– Мне жаль ее, она так страдает, – с трудом сдерживая рыдания, прошептала Розалин.

Викинг с осуждением покачал головой:

– В первую очередь ты должна жалеть себя.

– Но Господь велит возлюбить ближнего, как самого себя, – тихо возразила девушка, – и каждый христианин должен жить по его заповедям.

– Всеобщая любовь – это величайшее людское заблуждение. Люди никогда не перестанут убивать друг друга ради богатства и славы! Оставим этот бесполезный разговор!

Отчаянные крики на берегу перешли в стоны, а вскоре и они смолкли. Розалин безутешно разрыдалась, прижав к лицу ладони. Эдвард молча смотрел на плачущую девушку, с изумлением прислушиваясь к себе. Ему хотелось отвести ее руки от лица и отереть слезы со щек. Когда Розалин немного успокоилась, норманн собрался уходить.

– Ты хочешь есть? – спросил он. – Пойдем к костру.

– Нет, нет, – в ужасе затрясла она головой, – не заставляй меня идти туда.

– Тогда Уаиг принесет тебе поесть.

– Я не голодна, мне ничего не надо, – отвергла его предложение Розалин.

– Уаиг не принимает участие в таких забавах, – понимающе заметил Эдвард. – Он любит свою молодую жену и верен ей.

– А почему ты не с ними?

– Подобное веселье не по мне, – высокомерно ответил викинг. – Я не люблю пользоваться тем, что до меня принадлежало многим.

Розалин опустила голову, слабая надежда шевельнулась в ее сердце.

Глава 4

В последнее время скандинавские купцы уже не пользовались у англосаксов тем доверием, что прежде. Они походили скорее на сплоченные дружины хорошо воору-женных воинов, для которых торговля являлась не главным занятием. В Норвегии, занятой неприступными горами и непроходимыми лесами, было мало земли, пригодной для возделывания. Суровый климат не позволял получать хорошие урожаи, население страны постоянно росло и пропитания не хватало, поэтому часть жителей была вынуждена, оставив родные края, искать за морем добычи и новых поселений.

8 июня 793 года для Западной Европы началась черная полоса, вошедшая в исто-рию, как эпоха викингов. В ту пору мир делился на мир устоявшийся, христианский, так называемый «романский», раскинувшийся от Британии до Босфора, к которому с юга примыкала мусульманская империя, и противостоящий этим феодальным цивилизациям мир варварский, еще только готовящийся сделать первые шаги от первобытнообщинного строя к феодальным отношениям.

Британия занимала особое, пограничное положение между этими мирами, и ей пришлось принять первую волну натиска викингов. То были времена независимых вольных дружин. Вначале их целью были грабежи, а затем и захват земель. Разрозненные англосаксонские королевства не могли оказать достойное сопротивление викингам. Благо-даря легкости и маневренности своих драккаров, норманны появлялись неожиданно в разных местах, нападали на приморские селения, а нередко проникали по рекам и вглубь страны. Во главе дружин стояли вожди, большей частью викинги из знатных семей, в основном сыновья конунгов – скандинавских мелкопоместных королей, у которых было много дружины и мало земли. Для многих скандинавов викингство становилось довольно рискованным пожизненным занятием. Понятие «викинг» объединяло в одном лице купца, морского разбойника, завоевателя, переселенца и военного наемника.

Не желая вызывать недовольство местного населения, Уаиг поставил свой драккар на прикол в маленькой бухте недалеко от Ярмутского порта. Розалин мужественно пере-несла расставание с лошадьми, последними близкими существами, напоминающими ей о доме. Сухими глазами она смотрела, как уводили Эльзу и Хагена. Маленькая кобылка повернула голову к хозяйке и протяжно заржала, словно прощаясь. Девушка долго смотрела лошадям вслед, потом отошла от борта драккара и устало опустилась на большой деревянный сундук. Скарба на корабле заметно поубавилось. Большинство викингов покинуло драккар: одни отправились на рынок торговать, другие просто хотели развлечься в городе. Уаиг, знавший, какой Эдвард неважный купец, вызвался продать его лошадей, тем более, у него самого были дела на ярмарке.

Розалин сидела на своем обычном месте, наслаждаясь покоем, ненадолго воца-рившимся на корабле. На носу драккара несколько викингов играли в кости, Эдвард, привалившись к борту, дремал, обласканный лучами утреннего солнца. Нападение прои-зошло внезапно. Шайка головорезов в изрядно потрепанной одежде решила урвать богатую добычу, которую, как им казалось, легко было захватить; нападавшие более чем вдвое превосходили числом охранявших корабль норманнов. Розалин отреагировала на появление разбойников пронзительным визгом. Обнажив мечи, викинги вступили в бой с незваными гостями. Грабители-саксы рвались на корму, чтобы, справившись с мало-численным противником, немедля приступить к выгрузке добычи, которую уже считали своей.

Среди нападавших лишь четверо имели мечи, владея ими на удивление умело, остальные были вооружены кто чем, но сражались с дерзостью и пылом, заменявшим им опыт и мастерство. Трое викингов уже начали свое путешествие в царство мертвых – Валгаллу, успев перед смертью отнять жизнь у семерых врагов.

Укрывшись за громоздким сундуком, Розалин с ужасом следила за ожесточенной схваткой, моля Бога спасти Эдварда. Обнаженный до пояса, с разметавшимися по крутым плечам золотыми волосами, со сверкающим мечом в сильной руке, он казался ей полубогом, спустившимся с небес. Уже двое саксов упали под ударами его меча. На миг Эдвард отвлекся, отыскивая взглядом Розалин, и в этот момент один более опытный из врагов, ловким движением выбил оружие из его рук. Меч Эдварда отлетел в сторону, упав возле сундука, за которым пряталась девушка. Она похолодела, поняв, что в следующее мгновение золотоволосый красавец-норманн будет убит. И хотя до этого Розалин боялась даже пошевелиться, теперь не колеблясь, подняла тяжелый меч и метнулась к Эдварду, протягивая ему клинок. Признательность мелькнула в синих глазах мужчины; выхватив оружие из подрагивающих рук девушки, он двумя мощными ударами отбросил сакса, а затем с остервенением снес ему голову.

Поняв, что проиграли, оставшиеся в живых разбойники попытались спастись бегством, но уйти им не удалось. Все они были перебиты.

После всего увиденного на Розалин накатилась дурнота, и она начала медленно оседать. Невольный страх охватил Эдварда при мысли, что девушка убита. Бросившись к Розалин, он осмотрел ее, но ран, к счастью, не оказалось. Эдвард взял в ладони похо-лодевшую руку саксонки, с тревогой вглядываясь в ее меловое лицо, на котором выделялись только черные стрелки бровей. Странное чувство, похожее на нежность, ворохнулось в его огрубевшем сердце. Эдварду захотелось поднести к губам тонкие пальцы девушки и согреть их своим дыханием, но он подавил этот порыв. В его душе не должно быть места подобным чувствам. Он клянется, что если не устоит перед чарами саксонки, то никто и никогда не узнает об этом. Любовь – чувство недостойное мужчины и кроме несчастий ничего не приносит. И все же врожденное благородство не позволяло Эдварду отплатить девушке черной неблагодарностью, он уже во второй раз был обязан Розалин жизнью. Заповеди Одина гласят, что нельзя отвечать злом на добро даже врагу, а Эдвард, как всякий скандинав, глубоко почитал Всеотца асов и людей. Викинг не мог вернуть девушку домой, но в его силах было облегчить ее участь. После непродол-жительного, но жестокого спора со своей совестью, он принял решение выполнить просьбу саксонки и оставить ее у себя, хотя если бы не ее доброта, ему не пришлось бы поступать наперекор своей воли и клятвам и взваливать на себя такую обузу, как эта нежная и ранимая молодая леди. Черт бы ее побрал! Нужно сразу дать ей понять, что с его стороны это вовсе не жалость, а лишь плата за услугу, которую девчонка оказала ему.