Светлана Царапкина – Нить судьбы (страница 11)

По мере приближения к Дании, на душе у Розалин становилось все тревожнее. Вопреки ожиданиям, отношение Эдварда к ней не изменилось, напротив, казалось, он еще больше возненавидел ее, всем своим видом показывая, как мало она значит для него. При встрече с Эдвардом лицом к лицу, что случалось на стоянках драккара, Розалин окатывало холодом равнодушия, исходящего от викинга, что ввергало ее в пучину отчаяния, и ей хотелось умереть. Розалин испытывала ужас при мысли, что она готова продать душу дьяволу за один благосклонный взгляд золотоволосого мужчины, и эта рабская зависи-мость пугала ее, но ей ни разу не пришло в голову, что ее избранник не достоин такой любви.

Корабль стремительно шел вдоль песчаных отмелей Франкской империи Карла Великого. Попутный ветер наполнял большой полосатый парус драккара, нацелившего свой форштевень на Ютландский полуостров. Сердце Розалин щемило от скорой разлуки с Эдвардом. Не пройдет и двух дней, как ей придется распрощаться с ним и с надеждой когда-нибудь увидеть отчий дом. Бесконечные страдания привели к тому, что, завидев датский берег, девушка потеряла сознание. Эдвард не двинулся с места, лишь на его лице резче обозначились жесткие складки от крыльев носа к углам рта. Уаиг в нереши-тельности перевел взгляд с непреклонного лица друга на неподвижную Розалин, и не выдержав, поспешил к ней. Приподняв голову саксонки, он побрызгал на ее бескровное лицо морской водой, стараясь привести в чувство. Эдвард раздраженно отвернулся, устре-мив неподвижный взгляд на быстро приближающийся скалистый берег Ютландии, где в одной из бухт в фьорде Шлей, глубоко врезавшегося в сушу, находилась ремесленная фактория фризов Хедебю.

Благодаря стараниям Уаига, Розалин пришла в себя. Ее длинные черные ресницы дрогнули и на рыжебородого великана глянули огромные печальные глаза. Трагический взгляд Розалин проник глубоко в душу Уаига, и ему захотелось уберечь ее маленькое ранимое сердечко от новых потрясений, попытавшись выкупить девушку у Эдварда. Уаиг искренне любил свою молодую жену, у него и в мыслях не было изменять ей с другой женщиной, даже столь красивой как Розалин, он лишь хотел избавить саксонку от участи наложницы какого-нибудь жестокосердного старого сластолюбца. Уаиг был уверен, что Ингрид поймет его и пожалеет несчастную девушку, пораженную старым, как мир недугом – безответной любовью. Норманн огорченно покачал головой: скорее уж каменный утес ответит ей взаимностью, нежели Эдвард.

– Не стоит так отчаиваться. Быть может, все переменится к лучшему. Ты не должна терять надежду, и не держи зла на Эдварда, жизнь не баловала его, – постарался утешить девушку викинг.

– Я благодарна тебе, Уаиг, ты так добр ко мне, – печально отозвалась Розалин, – и я ни в чем не виню Эдварда.

– Забавно, но я до сих пор не знаю твоего имени, – улыбнулся великан, любуясь изысканной красотой девушки.

– Меня зовут Розалин, но теперь это не имеет никакого значения. Завтра Эдвард продаст меня, – и в ее голосе зазвенели слезы.

Она умолкла, пытаясь сдержать подступившие к горлу рыдания.

Уаиг решил, не откладывая, поговорить с Эдвардом. Выслушав друга, тот с плохо скрытой насмешкой воскликнул:

– А я-то думал, что ты любишь Ингрид.

Но добродушный великан не обиделся:

– Розалин будет хорошей подругой и помощницей по хозяйству моей жене, а Ингрид я люблю и никогда не променяю ни на одну красавицу.

– Однако, ты уже успел узнать, как зовут саксонку. Девчонка времени даром не теряла, а ведь прикидывалась такой тихоней! Видно, у всех баб только одно на уме. Она и меня пыталась поймать в свои сети, – зло отозвался Эдвард.

– Ты несправедлив к девушке, – укорил друга Уаиг. – Разве ты не видишь, как она страдает?!

Эдвард презрительно фыркнул:

– И о каких же страданиях идет речь?

– Неужели ты не видишь, что Розалин влюблена в тебя?

– Это она тебе сказала? – передернул широкими плечами Эдвард.

– Ее глаза красноречивее всяких слов…

– Я не разглядывал ее глаза, – раздраженно отмахнулся Эдвард. – Эта твоя Ро-за-лин мне совершенно безразлична.

– Так ты согласен продать ее мне? – обрадовался Уаиг.

– Чтобы ты дал ей свободу?

Великан смущенно улыбнулся.

– Нет, этому не бывать! – заупрямился Эдвард, разгадав замысел друга.

– Прошу тебя, не отдавай девушку в чужие руки, она не вынесет этого. Вспомни, она дважды спасла тебе жизнь!

Горячность Уаига удивила Эдварда. Ему не часто доводилось видеть своего обычно спокойного, скорее даже флегматичного друга таким взволнованным.

– Что тебе за дело до этой девицы? – поинтересовался Эдвард.

– Такие девушки как Розалин большая редкость. В них красота тела удивитель-ным образом сочетается с истинной красотой души. Она прекрасный нежный цветок, настоящая драгоценность, которую нужно беречь и холить.

Эдвард скептически прищурился:

– Ты становишься скальдом, Уаиг. Но почему ты решил, что я собираюсь продать девчонку?

Рыжебородый великан изумленно уставился на него.

– Я передумал продавать такую «редкую драгоценность», – передразнил друга Эдвард. – Лишняя рабыня в доме мне не помешает. Этой мечтательной леди нужно побольше работать по хозяйству, тогда из ее головы быстро выветрится любовная блажь, и к тому же скольких мужей я уберегу от соблазна.

– Я рад за девушку, только будь с ней помягче, Эд.

– Я не нуждаюсь в советах, – насупился Эдвард.

– Ты прав, Эд. Это не мое дело, но отчего-то судьба Розалин мне не безразлична. Девушка слишком ранима, было бы не лишним хоть немного успокоить ее.

– Ты слишком печешься об этой девчонке, и что ты только в ней нашел? Малень-кая, худосочная, плаксивая… – презрительно скривил губы Эдвард.

– Ты не прав, – возразил Уаиг. – Ты слеп, если не видишь красоты и доброты Розалин

– С какой стати ты взялся поучать меня? Ты становишься назойливым, – помрачнел Эдвард.

– Оставим этот разговор, пока мы не повздорили, – разрядил напряженную обстановку рыжеволосый великан, глядя на хмурое лицо друга.

– От этих баб лишь одни неприятности, и я прошу тебя, Уаиг, если ты дорожишь нашей дружбой, никогда больше не заводи речи о саксонке, – примирительно прого-ворил Эдвард.

Розалин настороженно наблюдала за излишне бурной беседой двух друзей. Ей вовсе не хотелось быть причиной раздора между мужчинами. Она чувствовала себя виноватой и на себе испытав непредсказуемость характера Эдварда, опасалась серьезного разлада между друзьями. Увидев, что они мирно разрешили свой спор, Розалин вздохнула с облегчением, но выражение лица золотоволосого норманна заставило ее вновь настор-ожиться. Она с тревогой смотрела на приближающегося к ней Эдварда, гадая, что он намерен предпринять. Его сверкающие гневом глаза не предвещали ничего хорошего. Остановившись перед девушкой, викинг окинул ее недобрым взглядом, а затем схватил за плечи и рывком поставил на ноги. Его железные пальцы впились в нежную кожу Розалин, причиняя ей боль. Она беспомощно замерла в жестоких мужских руках, которые могли в любое мгновение сокрушить, смять, уничтожить ее. Тоненькая голубая жилка на шее девушки неистово пульсировала в такт ее отчаянно бьющемуся сердцу.

– Ну что, добилась все-таки своего, ведьма? – яростно прошипел Эдвард в лицо Розалин.

Тому, что произошло в следующий момент, викинг так и не нашел объяснимой причины. Какая-то неведомая сила толкнула их навстречу друг другу: то ли у Эдварда дрогнула рука, то ли Розалин покачнулась, но совершенно неожиданно для обоих их тела соприкоснулись, и они испытали одновременно и сладкую боль и щемящий восторг. Оба застыли, оглушенные бурей чувств, нахлынувших подобно громадной штормовой волне на хрупкое суденышко, вздымая его на самую высшую точку бурлящего гребня. Словно во сне Эдвард медленно, не понимая, что делает, обнял Розалин и прижал ее к своему таящему от истомы сердцу. Не замечая ничего вокруг, они стояли так несколько мгнове-ний, затем норманн резко отстранил девушку, ужаснувшись испытанному чувству. До нынешнего дня он даже не представлял, что женская красота может обладать такой колдовской силой и способна поработить все помыслы и желания. Его разум подсказывал, что он должен избавиться от Розалин, но сердце нашептывало совсем другое, утверждая, что без этой невысокой хрупкой девушки с загадочными небесно-голубыми глазами, его жизнь потеряет всякий смысл.

Розалин, не владея собой, бросилась перед Эдвардом на колени, всеми святыми заклиная пощадить ее.

– Лучше убей меня, но только не продавай! – обливаясь слезами, твердила она, точно в бреду.

– Да не собираюсь я продавать тебя… – обреченно проговорил норманн.

Розалин ошеломленно уставилась на Эдварда, осмысливая его слова, а затем глаза ее радостно вспыхнули, и восторженная пленительная улыбка преобразила ее всегда печальное лицо. Сама богиня любви Фрейя не могла бы затмить своей неземной красотой очаровательную прелесть маленькой саксонки.

После недолгого пребывания в Хедебю, корабль Уаига взял курс на Норвегию. «Путь на север» – так назвали эту землю переселенцы-германцы, пришедшие с юга Европы в первом тысячелетии от рождества Христова.

Норвежское море встретило викингов неприветливо. Небо заволокли низкие свин-цовые тучи, подул сильный холодный ветер, высокие волны грозно ударялись о борта драккара, испытывая на прочность его деревянную обшивку. Весла были извлечены из уключин, и опытному кормчему приходилось прилагать недюжинные усилия, удерживая судно по ветру.