Светлана Царапкина – Нить судьбы (страница 7)
– Что это значит, красотка? Ты так смотришь на меня, словно хочешь затащить меня в свою постель!
Вспыхнув, Розалин в смятении отвела глаза.
Вскоре викинг подвел взнузданных лошадей и приказал девушке оседлать кобылу, а сам занялся вороным. Затянув подпругу, Эдвард поднялся в седло и нравоучительно изрек, лениво цедя слова:
– Ты не должна смотреть на мужчин такими жадными глазами, иначе ты едва ли благополучно достигнешь берегов Норвегии…
Глаза Розалин изумленно распахнулись.
– О! Я вовсе не…
– Ну, разумеется, – с издевкой перебил ее викинг, – сейчас ты станешь уверять меня, что ты никогда не спала с мужчиной, но я-то знаю, что скрывается за видом скромной овечки. Все женщины одинаковы!
– Как ты смеешь так говорить?! – возмутилась Розалин.
В тот же миг норманн, хлестнув Хагена, оказался рядом с ней и, нагнувшись с седла, грубо схватил ее за волосы. Эльза испуганно шарахнулась в сторону, едва не сбив Розалин, а Эдвард яростно прохрипел ей в лицо:
– Я все могу! Могу прирезать тебя прямо сейчас или бросить в лесу на съедение зверью, и ты не сможешь мне помешать!
Помертвев, Розалин с ужасом смотрела в побелевшие от бешенства глаза мужчины.
– Я все могу! – продолжил он, скаля крепкие зубы. – Но я не сделаю того, к чему ты так страстно стремишься! Потерпи немного, на корабле с этим прекрасно справятся мои соотечественники!
– Боже! В чем я провинилась? Что такого я сделала? Почему ты так ненавидишь меня? – бескровными губами пролепетала девушка.
Викинг резко оттолкнул ее и, окинув презрительным взглядом, велел поймать Эльзу.
Они ехали целый день среди бескрайних лугов Йоркшира, перемежающихся зелеными островками буковых и кленовых рощ. Голод все настойчивей заявлял о себе, и Эдвард оглядывал окрестности в надежде увидеть какое-нибудь жилище, где можно поживиться съестным. Ближе к вечеру его внимание привлекла тонкая струйка дыма над ветхой кровлей старой покосившейся хижины, стоящей на отшибе маленькой рыбацкой деревушки. Достигнув полусгнившего палисада, Эдвард спешился, приказав Розалин стеречь лошадей, а сам направился к дому.
Он толкнул незапертую дверь и, пригнувшись под низкой притолокой, шагнул в полумрак тесной комнатенки. Возле догорающего очага за грубо сколоченным столом ужинала небольшая семья рыбака. При виде рослого незнакомца с мечом у пояса саксы испуганно замерли. Молва о жестоких иноземцах-варварах докатилась и до их забытого Богом селения. Когда Эдвард молча начал шарить по полкам, складывая скудные запасы в мешок, хозяин семейства худощавый темноволосый сакс, вскочил из-за стола и, схватив стоящие в углу вилы, с воплем ринулся на норманна, намереваясь пригвоздить его к стене. Эдвард увернулся, и смертоносное орудие сакса глубоко увязло в косяке двери. Викинг выхватил из ножен меч и вонзил его в грудь сакса. В тот же миг сын рыбака, тщедушный подросток лет двенадцати, бросился на Эдварда с большим кухонным ножом и напоролся на меч. Жена рыбака, немолодая изможденная женщина уже на сносях, с истошным воплем кинулась к сыну.
– Беги, мама…– с трудом выдавил тот синеющими губами, зажимая на животе рану.
Горестный вопль несчастной матери перешел в жуткий звериной вой.
– Заткнись! Или, клянусь Одином, ты отправишься к праотцам вместе с ублюдком в твоей утробе! – рявкнул Эдвард, но обезумевшая от горя женщина продолжала истош-но выть, раскачиваясь из стороны в сторону.
Привлеченная шумом, на пороге хижины появилась Розалин. Она с ужасом переводила взгляд с одного залитого кровью тела на другое, а затем ее глаза остановились на рыдающей женщине, скорчившейся у ног Эдварда возле тела сына.
– Заткнись! – взревел норманн, занося меч для удара.
– Нет, не надо! – закричала Розалин, бросаясь к женщине и прикрывая ее своим телом.
– Зачем ты пришла?! Убирайся вон! Или ты тоже хочешь умереть?! – прорычал викинг.
Розалин лишь крепче прижала к себе беременную женщину, закрыв глаза и пере-поручая свою душу Господу.
Зло выругавшись, Эдвард убрал меч. Собрав съестное, норманн схватил девушку и грубо выволок за дверь.
– Если ты еще раз проявишь неповиновение, я убью тебя, – сухо бросил он, поднимаясь в седло.
Ночью, свернувшись калачиком у костра, Розалин долго не могла уснуть, с болью вспоминая произошедшее в рыбацкой хижине. Неоправданная жестокость викинга пот-рясла ее, но она стала понимать, что истинный мир, а не тот, в котором она жила до сих пор, заботливо огражденная родными от житейских невзгод, – суров, и в нем много несправедливости и боли.
Сквозь дрожащее марево огня Розалин смотрела на норманна, в задумчивости сидящего по другую сторону костра и ловила себя на мысли, что ей хочется узнать, о чем он думает.
Вскоре Эдвард поднялся и направился к привязанным лошадям. Отвязав и стрено-жив их, он подошел к Розалин с веревкой в руках. Не в силах вынести вновь унижение быть связанной, она робко попросила:
– Не нужно веревок, обещаю, я не убегу. Я буду покорной.
Норманн молча смотрел на девушку, и в его глазах она заметила колебание, но он все же сказал:
– Я не верю тебе.
– Клянусь именем Господа, я не убегу, – умоляюще прошептала Розалин, и в ее глазах задрожали слезы.
Эдвард угрожающе повел плечом, но глянув на готовую расплакаться девушку, хмуро кивнул, однако счел нелишним предостеречь ее:
– Если ты сделаешь хотя бы попытку сбежать, я спущу с тебя шкуру!
– Нет, нет, я не обману тебя!
На темно-синем небе сияла луна, в воздухе ощущалось легкое дуновение ветерка, речные волны тихо набегали на берег. Розалин смотрела на звезды, улыбаясь неизвестно чему. И хотя она находилась во власти дикого угрюмого викинга, далеко от дома и не знала, что ожидает ее впереди, сейчас она чувствовала себя почти счастливой.
Наутро путники отправились дальше. Эдвард рассчитывал к полудню достичь Йорка, но по непредвиденному стечению обстоятельств, пришлось задержаться. Кобыла Розалин угодила копытом в глубокую, заросшую травой рытвину, и не удержавшись в седле, девушка упала. Сильно ударившись оземь, она замерла, оглушенная.
– Какая же ты неуклюжая! – с досадой воскликнул Эдвард.
Поймав за повод слегка прихрамывающую лошадь, он подвел ее к Розалин.
– Немедленно поднимайся! У меня нет ни малейшего желания задерживаться здесь!
Розалин слабо пошевелилась, приходя в себя. Она медленно села, затем попыталась встать, но тут же со стоном опустилась, потирая ушибленную ногу.
– Ты что, разучилась ездить верхом? И лошадь испортила, и сама покалечилась! Кто купит хромую рабыню? Для чего только я связался с тобой, мне надо было сразу прирезать тебя той ночью. А ну, вставай!
Испуганная Розалин постаралась подняться, но нестерпимая боль в щиколотке снова заставила опуститься на землю.
– Я не могу встать, – со слезами на глазах простонала она.
– Не можешь?! – грозно спросил викинг, сдерживая своего нетерпеливого скакуна. – И что же я теперь должен делать? Мне не нужна рабыня-калека!
Девушка залилась слезами, обхватив больную ногу.
Некоторое время Эдвард хмуро смотрел на саксонку. Она выглядела такой жалкой и несчастной, что он несколько смягчился. Спешившись, викинг подошел к ней. Розалин продолжала тихонечко всхлипывать. Присев перед девушкой на корточки, Эдвард коснулся ее голени. От прикосновения его широкой загрубелой ладони Розалин ощутила волнение, и ее бледные щеки порозовели. Осторожно и умело прощупав ногу, норманн не обнаружил перелома, девушка лишь вывихнула щиколотку. Он крепко ухватил одной рукой голень, а второй ступню Розалин и сильным резким движением вправил вывих. Девушка вскрикнула от боли, но сразу же почувствовала облегчение, однако встать не решалась, боясь наступить на ногу. Викинг помог ей подняться. Розалин сделала неуве-ренный шаг и остановилась. Не говоря ни слова, норманн подхватил ее на руки и усадил на круп Хагена. Вскочив в седло, Эдвард тронул жеребца неспешной рысью; золотистая кобылка, прихрамывая, бежала в поводу.
Вначале Розалин держалась за пояс викинга, а затем, повинуясь внезапному поры-ву, обхватила мужчину за талию и с нежностью прижалась рдеющей щекой к его спине. Эдвард сделал вид, что не замечает этого, не желая признаваться себе, что ему приятно ощущать близость девушки.
Когда пришло время дать лошадям отдых, Розалин с неохотой отстранилась от мужчины. Она не смела поднять глаза, не решаясь встретиться взглядом с человеком, который уже однажды оскорбил ее, хотя она не давала ему никакого повода. Если норманн высмеет ее и на этот раз, она просто не вынесет этого, но тот к ее радости, промолчал. Впервые Розали призналась себе, что любит этого озлобленного язычника, таким, какой он есть, и единственное ее желание – не расставаться с ним никогда.
Ближе к вечеру, завидев сторожевые башни Йорка, норманн свернул в лес, намереваясь объехать городскую стену. Они с Уаигом условились, что драккар станет на якорь недалеко от Йорка, поскольку военный корабль, надолго задержавшийся в порту города, являющегося центром Нортумберлендского королевства, мог привлечь ненужное внимание англосаксов. Таким образом, Розалин лишалась последней возможности полу-чить помощь от своих соотечественников в городе, где было много вооруженных стражников и воинов, но Розалин и не стремилась освободиться от плена ценой жизни норманна.