Светлана Царапкина – Нить судьбы (страница 6)

Он схватил Розалин за руку и потащил за собой.

При виде убитого воина, навеки замершего на залитых кровью ступенях крыльца, она всхлипнула, охваченная ужасом. Викинг зло дернул ее, заставляя прибавить шаг. Захлебываясь слезами, Розалин едва поспевала за норманном. Достигнув конюшни, тот втолкнул девушку внутрь и, бросив быстрый взгляд в сторону дома, вошел следом за ней.

– Выбери двух самых резвых лошадей, – приказал он.

Не желая рисковать жизнями дорогих ее сердцу людей, и стараясь не смотреть на распростертое возле ларя тело конюха, Розалин вывела в проход между стойлами Эльзу и Хагена. Сдернув с ларя конскую попону, на которой совсем недавно спал конюх, Эдвард несколькими взмахами ножа разрезал ее на лоскуты и велел обернуть ими копыта Эльзы; а сам занялся Хагеном. Перехватив взгляд девушки, он свирепо ухмыльнулся:

– Да, да, я все предусмотрел. Пока ты и эта сумасшедшая старуха сокрушались о моем здоровье, я обдумывал план побега и мести.

– Но что я тебе сделала? – с болью прошептала Розалин.

– Ты – ничего, но твой дядя и его приспешники постарались, – злобно прохрипел викинг.

– Мне жаль, что так случилось, но не они пришли к тебе убивать, а ты к ним, – тихо возразила она.

Глаза норманна полыхнули яростью. Шагнув к Розалин, он влепил ей пощечину, свалившую ту с ног. Щека загорелась, словно опаленная огнем.

– Это не твоего ума дело, дрянь! – прорычал Эдвард. – А теперь поднимайся и делай, что я тебе приказал!

Розалин бросилась на колени перед Эльзой и принялась торопливо обматывать изящные копыта своей любимицы. Слезы градом катились по щекам девушки, но она старалась сдерживать рыдания, боясь еще сильнее разозлить викинга. Она всецело была в его власти, и дикий язычник мог сделать с ней все, что угодно. Закончив седлать Эльзу, Розалин увидела, что викинг уже управился с вороным и наблюдает за ней. Она опустила глаза, ожидая дальнейших распоряжений.

– Тебе не следует злить меня, – мрачно проговорил Эдвард. – В гневе я способен убить тебя, так что будь покорной и не перечь мне. С этого дня ты – моя рабыня и принадлежишь мне. Тебе все ясно?

– Да, – чуть слышно отозвалась Розалин,

– Нет, не так! Отныне ты должна называть меня своим господином.

– Да, господин, – униженно проговорила девушка.

– Громче!

– Да, мой господин, – с отчаянием почти выкрикнула она.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул головой Эдвард. – Урок пошел тебе на пользу.

Розалин всхлипнула.

– Следуй за мной, – коротко бросил викинг и повел всхрапывающего Хагена к выходу из конюшни.

Взяв Эльзу под уздцы, Розалин покорно двинулась за ним. Копыта лошадей, обмотанные плотной шерстяной тканью, бесшумно ступали по твердой земле двора. Возле ворот неподвижно лежали два мертвых стражника. Девушка отвернулась, прижи-мая ладонь к дрожащим губам.

Внезапно набежавшие облака скрыли луну, поднялся сильный пронизывающий ветер. Розалин бросила прощальный взгляд на родной дом, все окна были темны. Царившее вокруг безмолвие нарушал лишь заунывный свист ветра. Викинг коротко и зло рассмеялся:

– Утром твоих родичей ожидает приятный сюрприз.

– Умоляю, отпусти меня. Клянусь, я не подниму шума! Ты сможешь беспрепятственно уехать, – с отчаянием взмолилась девушка.

– Ты сошла с ума, если решила, что я откажусь от такой добычи, как ты, – спокойно возразил Эдвард.

– Но я ничего не умею делать. От такой рабыни, как я, будет немного толка, – попыталась переубедить его Розалин.

– Красивой молодой девушке всегда можно найти применение, – насмешливо заметил норманн.

– Но я не нравлюсь тебе, – в голосе Розалин против воли проскользнуло сожаление.

– А я и не собираюсь оставлять тебя себе, – казалось, викинга развеселили ее слова. – Я могу выгодно продать тебя.

– О, нет! Только не это!

– Именно так я и поступлю! – отрезал тот. – А теперь замолчи! Ты надоела мне.

Сердце Розалин тоскливо сжалось, больше она не решилась возражать.

За воротами поместья викинг приказал девушке освободить копыта лошадей от лоскутов попоны и сесть в седло, затем вскочил на Хагена и, намотав поводья Эльзы себе на руку, послал коня крупной рысью.

Душа Розалин разрывалась от боли. Девушка оказалась жестоко вырванной из мира своих грез. О, если бы она смогла возненавидеть этого варвара, ей было бы легче, но она не находила в своем сердце ненависти к похитителю, мало того, она была благодарна грубому и озлобленному норманну, что он оставил в живых ее близких.

Глава 3

Весь остаток ночи Эдвард нещадно нахлестывал Хагена, чтобы к тому времени, когда саксы снарядят погоню, их отделяло от преследователей как можно большее рас-стояние. Непривычная к ночным скачкам Эльза испуганно жалась к сильному рослому жеребцу, и ее не приходилось понукать. Розалин тоже страшилась погони; если их нагонят, произойдет стычка, будут новые жертвы, а она боялась даже думать о гибели викинга.

В тусклом свете зарождающегося туманного утра, посреди обширной долины, поросшей разнотравьем, Розалин казалось, что на целом свете не осталось никого, кроме них, двух одиноких всадников, направляющих бег своих коней в серую призрачную неизвестность.

Вскоре окончательно рассвело, и туман немного рассеялся. Под копытами лошадей захлюпало и потянуло сыростью. Путники достигли реки. Уз неторопливо катила свои серо-голубые воды, волны слабо бились о низкий топкий берег, окаймленный осокой.

Эдвард обогнул излучину реки и выехал к месту бывшей стоянки драккара. Корабля не было! Норманн резко осадил усталого коня и огляделся. Нет, он не ошибся, именно отсюда он вместе со своим братом и несколькими соплеменниками отправился разведать местность. Все его спутники погибли, добыв мало славы. Впрочем, жажда наживы влекла их сильнее.

Викинг не стал устраивать привал возле реки, а повернул коня к Йорку. Хаген неохотно подчинился всаднику, раздраженно дергая повод. У Розалин слипались глаза, спина и ноги одеревенели, и она едва держалась в седле, но просить об отдыхе своего сурового спутника не решалась. Ближе к полудню норманн наконец-то сжалился над утомленными лошадьми и измученной девушкой и остановился на отдых в дубовой роще.

С трудом спустившись с лошади, Розалин бросила на траву плащ и без сил упала на него. Эдвард привязал лошадей к стволу дерева и присел неподалеку от них, глядя на хмурящиеся небеса. Словно повинуясь его желанию, начал накрапывать дождь, вскоре превратившийся в ливень, смывающий следы беглецов. Розалин, успевшая задремать, плотнее завернулась в плащ. К счастью, густые раскидистые кроны дубов служили хорошей защитой от непогоды, и на девушку попадали лишь мелкие брызги тугих дожде-вых струй, разбивавшихся о плотную восковую поверхность листьев.

Когда отшумел по-летнему короткий ливень, Эдвард разбудил саксонку, и они продолжили путь вдоль реки. Норманн не хотел тратить время на отдых, опасаясь не застать драккар Уаига в Йорке. На ночлег Эдвард остановился уже в сумерках. Он расседлал лошадей, напоил их и, стреножив, пустил пастись. Пока норманн занимался конями, изнуренная продолжительной скачкой Розалин провалилась в тяжелый беспо-койный сон.

Первым желанием викинга, подошедшего к девушке, зябко съежившейся на земле под шерстяной накидкой, было скинуть с плеч плащ, захваченный у саксов, и укрыть им маленькую трогательную фигурку, но он сдержал этот странный порыв: в его отношении к девушке не должно быть места заботливому участию. По вине соплеменников этой девчонки погиб его брат Стиан, теперь пришел черед страдать саксонке, и, наклонившись, он связал ее. Щадя нежную кожу девушки, Эдвард не стал слишком туго затягивать узлы, молодая леди была хорошим товаром, который ему не хотелось портить. Наверняка, можно было бы обойтись и без пут, но он не доверял женщинам, считая их всех лживыми и порочными.

Утром, едва взошло солнце, викинг разбудил Розалин и развязал веревки на ее запястьях и щиколотках. Унижение, которое испытала девушка, будучи связанной, подобно жертвенному агнцу, обреченному на заклание, позволило ей ясно ощутить, что чувствовал вольнолюбивый норманн, закованный в кандалы.

Поигрывая веревками, Эдвард некоторое время оценивающе смотрел на Розалин, прикидывая, сколько сможет получить на рынке рабов в Хедебю за такую красотку с изысканными манерами и кротким нравом.

Даже сейчас с темными кругами вокруг глаз, в грязном и измятом платье, с перепутанными волосами она была очень хороша. Он еще не встречал девушки красивее. Эта девчонка не оставит равнодушным ни одного мужчину: блестящие черные волосы саксонки доходили до середины бедер, глаза необыкновенно нежного голубого оттенка сверкали как драгоценные камни, тонкая молочно-белая кожа отливала перламутром и была упругой и гладкой. Следовало бы осмотреть и тело девушки, но викинг не сомне-вался в безупречности ее фигуры: ладони и ступни были узки и изящны, талия тонка, а грудь восхитительно округлой.

Розалин подняла глаза, и ее неприятно поразила холодность в его бездушно-красивых чертах, словно он не был мужчиной или же она сама была уродливой старухой. Подавив тяжелый вздох, она потупилась. Удовлетворенный внешностью девушки, Эдвард равнодушно отвернулся и отправился за лошадьми, пасущимися неподалеку.

Хаген неожиданно заартачился, не желая повиноваться новому хозяину, едва не загнавшему его накануне. Задрав голову, вороной нервно пританцовывал на месте, недобро кося фиолетовым глазом. Стреноженные передние ноги не позволяли коню свободно двигаться, и он кружил на месте, норовя повернуться к викингу крупом. Вскинув вверх сильные руки, Эдвард старался накинуть узду на заупрямившегося жеребца. Затаив дыхание, Розалин следила за противоборством коня и человека. Вид горячего вороного жеребца и горделивого золотоволосого мужчины заворожил девушку. Поймав ее сверкающий восхищением взгляд, Эдвард с оскорбительным смехом осведомился: