Светлана Царапкина – Нить судьбы (страница 5)

И продолжая что-то ворчать себе под нос, Рода вышла из комнаты.

Сердце Розалин пело. Рода непременно вылечит пленника. О том же, что для свободолюбивого викинга судьба раба может быть страшнее смерти, девушка не задумывалась. Жизнь красавца-норманна была ей дорога, и она не искала причин, почему так случилось.

Эдвард был вне себя. Вместо того чтобы попытаться вырваться из плена, используя любую возможность, он не сумел сдержать вспышку ярости и ударил зарвавшегося сакса, возомнившего, что имеет дело со слабаком, который будет безропотно сносить любые насмешки и издевательства. Сакс поплатился за свою болтовню, но пара выбитых зубов ненавистного врага не шла ни в какое сравнение с тем, что предпринял этот старик лорд Честерфилд. Если бы не девчонка, племянница лорда, Эдвард уже распрощался бы с жизнью и прямиком отправился в подземное мрачное царство Хель, и все-таки он не чувствовал особой благодарности к саксонке за свое спасение. До чего же глупо все вышло: они, бывалые воины, попали впросак, словно неопытные юнцы – позарились на прекрасного коня и богатую одежду одинокого воина, не разведав обстановку. Вот что происходит, когда забываешь принести жертву богам! Впрочем, ему самому повезло, если можно назвать везением этот унизительный плен, которому он бы предпочел славную смерть с мечом в руке, открывавшую ему дорогу в небесный чертог Одина Валгаллу, а виной всему его неистребимое желание разыскать своего отца, хотя он и понимал, как мало шансов найти его.

Эдвард ничего не знал о своем настоящем отце. Мать никогда не рассказывала о нем, и только после гибели ее и отчима он узнал, что Халльстейн вовсе не его отец. С тех пор Эдвард стал одержим единственным желанием: встретиться с отцом и спросить, как тот мог так подло поступить с женщиной, которая ради любви к нему забыла о своей чести. Он вовсе не собирался мстить отцу, он лишь хотел взглянуть в глаза человеку, который послужил причиной страшной трагедии, и выразить ему свое презрение.

В последнее время всем свободным людям Скандии блеск золота и серебра затмил разум. Ради жалкой горстки этого металла воины были готовы служить кому угодно, хоть самому огненному великану Сурту, заклятому врагу детей Одина. У себя в Норвегии Эдвард постоянно слышал разговоры о странах, где даже бедняки едят на серебряных блюдах и пьют из золотых кубков. Одной из таких стран считали лежащую за Северным морем Англию. Скандинавские воины начали собираться в дружины, снаряжать корабли и пускаться в плавание в поисках славы и богатой добычи.

Эдвард примкнул к дружине, предводителем которой был его друг Уаиг, но искал вовсе не поживы. Мечты о власти, какую может дать богатство, были чужды Эдварду, не затем он стремился в туманный Альбион. Там, на далеких Британских островах жил человек, давший ему жизнь, его отец, и он хотел отыскать его.

Однако события последних дней спутали планы Эдварда. Он оказался в плену, закованный в кандалы, и по приказу старого сакса его так исполосовали плетью, что он уже не надеялся увидеть света завтрашнего дня, но с тех пор, как его взялась лечить эта полубезумная старуха, силы начали быстро возвращаться к нему. Не желая вновь оказаться в кандалах, Эдвард решил притвориться, что все еще не может оправиться от чудовищной порки. Уверенные, что пленник не выживет, саксы сняли с него оковы, ибо держать умирающего в цепях им не позволяла христианская мораль. Притворство претило Эдварду, но ничего другого ему не оставалось, и чтобы обрести свободу, он был готов поступиться своей гордостью. План побега уже сложился в его голове, но прежде он хотел отомстить своим врагам.

Эдвард условился с Уаигом, что если до следующего полнолуния он и ушедшие с ним викинги не вернутся к месту стоянки драккара на реке Уз, то Уаиг поднимет парус и отправится в Йорк, где будет ждать их еще месяц, а затем возвратится домой. Времени в запасе оставалось мало. Сегодня или никогда!

Нынешняя ночь должна стать решающей. Хозяин поместья лорд Брэдфорд еще не вернулся со своими воинами, и это как нельзя лучше способствовало замыслам пленника. В поместье оставалось всего одиннадцать воинов, пятеро из которых входили в эскорт лорда Честерфилда, а остальные были людьми отца девушки, которая вместе со старухой-знахаркой каждый день навещала Эдварда. Сегодня они снова приходили, и викинг припомнил их разговор.

– Не пойму, что происходит, леди, – проворчала старуха. – Я делаю все, чтобы норманн скорее шел не поправку, но ему не становится лучше. Его раны почти затянулись, а он по-прежнему очень слаб.

– Он не умрет, Рода?

Голос девушки казался взволнованным.

– Думаю, что нет, – отозвалась старуха, – но при его силе и росте, он давно должен был бы окрепнуть.

– На все воля Божья. Я буду молить Господа, чтобы он послал норманну выздоровление, – с надеждой сказала Розалин.

«Вот именно, Божья воля! – злорадно подумал Эдвард. – Только не вашего Бога, а наших скандинавских Богов! И они уже явили мне свою благосклонность, только вы этого не знаете. Пока не знаете».

Огромная золотая луна медленно плыла над каменистыми хребтами далеких гор. Таинственное светило ночи всегда оказывало странное воздействие на Розалин. В полнолуние она не могла заснуть до рассвета. Призрачный лунный свет куда-то манил ее, суля новые, доселе неизведанные ощущения, и она не догадывалась, что это тревожное состояние было ничем иным, как ожиданием любви. Преследующие девушку образы, расплывчатые и переменчивые прежде, теперь приняли четкую и осязаемую форму, воплощенную в облике прекрасного мужчины с синими, холодными как Северное море глазами.

Предавшись мечтам, Розалин представила, как норманн склоняется к ней и его жаркие губы припадают к ее губам. Прерывистый вздох вырвался из пересохшего от волнения горла девушки, и неясное томление охватило ее тело. Внезапно за окном раздался пронзительный крик совы, возвращая Розалин из мира мечтаний в реальность. Яркий лунный свет вливался в комнату через неплотно зашторенное окно, и она ощутила неодолимое желание выйти из дома.

В это же самое время Эдвард стоял посреди своей тесной каморки, глядя на крошечное оконце под самым потолком. Наступившее полнолуние затрудняло его намерение обрести свободу нынешней ночью. Он зло выругался. Луна светила слишком ярко, будет непросто остаться незамеченным на просторном дворе, преодолевая рас-стояние до большого дома, где сейчас мирно спали его обитатели, но Эдварда уже ничто не могло остановить.

Толкнув дверь, он понял, что беспечные саксы не заперли ее, уверенные в беспомощности пленника. Викинг бесшумно прокрался к выходу из конюшни, где на ларе с овсом сладко похрапывал конюх, с головой укрывшись шерстяной попоной. Эдвард бесцеремонно толкнул сакса в бок, и когда тот поднял всклокоченную голову, не понимая спросонок, что происходит, нанес ему сокрушительный удар в висок. Отворив двери конюшни, викинг выскользнул наружу. Свежий ночной воздух приятно холодил ноющую спину.

Крадучись, Эдвард добрался до дома. Во дворе было пустынно, только на ступенях крыльца дремал один из воинов лорда Честерфилда. Почуяв опасность, сакс открыл глаза, но не успел и пошевелиться, как мощный удар в лицо оглушил его. Увидев на поясе стражника длинный нож, норманн выхватил его из ножен и одним взмахом перерезал глотку поверженному врагу, затем хладнокровно вытер кинжал об одежду мертвого сакса. Послышался звук шагов. Из-за угла дома показался еще один саксонский воин. Прежде, чем тот заметил убитого товарища, Эдвард уложил его метким броском ножа. Без единого звука сакс опрокинулся на спину и замер, нелепо подогнув ноги. Эдвард вытащил застрявший в горле врага нож и обошел дом. Не обнаружив больше охранников, он пробрался к воротам поместья и без особого труда расправился с сонными стражниками.

Опоясавшись мечом, взятым у одного из убитых саксов, Эдвард вернулся к дому. Легкий шум за дверью заставил викинга затаиться, было похоже, что кто-то возится с задвижкой, пытаясь отодвинуть ее. Когда, наконец, на крыльце появилась невысокая хрупкая фигурка, норманн узнал в ней племянницу лорда Честерфилда, ту самую красивую черноволосую девушку, которая проявила участие к его судьбе, и, хотя она не вызывала у него особой симпатии, ему почему-то не захотелось убивать ее. Если бы на месте девчонки оказался старый лорд, о, с каким бы удовольствием он прирезал его! Впрочем, нет, он не станет убивать старого сакса, есть другой способ отомстить – заставить страдать. Он немедленно уберется отсюда, прихватив с собой девчонку. Красивая леди – хорошая добыча и прибыльный товар.

Розалин едва не лишилась чувств, когда кто-то крепко зажал ей рот и скрутил руки, но, поняв, кто пленил ее, она одновременно испытала и страх, и невольную радость

Норманн грубо встряхнул девушку и угрожающе проговорил:

– Молчи! Иначе я убью тебя, а затем перережу глотки всем твоим родичам! Сейчас я отпущу тебя, и ты сделаешь все, что я прикажу. Ты поняла меня?

Розалин судорожно кивнула, и викинг отпустил ее. Увидев в его руке нож, она в страхе закрыла глаза, и по ее щекам потекли горькие слезы отчаяния.

– Если ты думаешь разжалобить меня, то твои старания напрасны, – зло прошипел Эдвард. – На меня не действуют женские слезы, они всегда лживы и неискренни.