Светлана Царапкина – Нить судьбы (страница 3)

– Ну, а теперь я хочу знать, из-за чего весь этот шум? – спросил он, когда во дворе установилась тишина.

– Этот ублюдок набросился на меня, – прохрипел воин с разбитым лицом. – Он хотел убить меня!

– Это правда? – грозно обратился Гай к викингу.

Тот молчал, угрюмо глядя на старого сакса.

– Все так и было, милорд, – недовольно проворчал один из стражников, бросая на пленника злобные взгляды.

Викинг стоял перед Гаем, гордо вскинув подбородок, и в его синих глазах не было и намека на покорность. Розалин замерла, напряженно вслушиваясь, что скажет ее дядя.

– Молчишь, собака! – взревел старый воин, и его голос, напоминающий рык разъяренного леопарда, разнесся по всему двору. – Ну, так я заставлю тебя говорить!

Находящиеся во дворе слуги и рабы побросали работу, с интересом прислушиваясь к словам лорда. Вскоре вокруг Гая и пленника собралась любопытная толпа, для которой наказание викинга было развлечением, но только не для Розалин. Она не любила, когда один человек унижал другого, и считала, что физическая расправа не может быть способом убеждения. Девушка содрогнулась, когда дядя отдал приказ привязать норманна к столбу и высечь. До ее слуха донесся негромкий голос матери:

– Гай, я не думаю, что ты поступаешь правильно…

Но брат не дал ей закончить фразу, бросив на нее такой красноречивый взгляд, что та сразу осеклась и не проронила больше ни слова. Розалин была благодарна матери за ее пусть и неудачную попытку предотвратить истязание викинга.

Воины с готовностью кинулись выполнять приказ лорда и привязали пленника за руки лицом к столбу в центре двора. Один из дружинников сорвал волчье одеяние норманна, оголив его широкую мускулистую спину.

Розалин больно ранила звериная радость мужчины, которому предстояло высечь пленника, но она ничего не могла сделать, чтобы предотвратить наказание. Если уж дядя Гай не стал слушать сестру, к которой был очень привязан, то племяннице тоже не на что было надеяться.

– Начинай! – коротко бросил лорд.

Воин взмахнул плетью, и она со свистом рассекла воздух, опускаясь на золотистую от легкого загара спину пленника. Раз за разом плеть взвивалась в воздух и со всего размаха впивалась в кожу викинга. Розалин с ужасом наблюдала, как его спина превращается в кровавое месиво, но до ее слуха не донеслось даже стона, викинг лишь вздрагивал всем телом и крепче стискивал зубы.

Девушка так вцепилась пальцами в подоконник, что они онемели. Вначале она считала удары, но после тридцатого сбилась со счета, с содроганием вспомнив, что лорд не сказал, сколько ударов должен получить провинившийся и наверняка того забьют до смерти. Вот плеть в очередной раз опустилась на спину викинга, и его тело обмякло, безвольно повиснув на веревках; он потерял сознание, но истязание не прекратилось. Розалин не могла больше выносить подобное зверство, тем более что пленник не был рабом Гая, и тот не имел права убивать его. Подавшись вперед, она крикнула:

– Дядя! Во имя всего святого, прекрати наказание!

Старик упрямо мотнул головой, но увидев белое, как снег, лицо племянницы, которую любил словно дочь, поднял руку и остановил избиение бесчувственного пленника. Розалин отшатнулась от окна, ее колотила нервная дрожь. Дверь медленно отворилась и вошла мать. Розалин с отчаянием взглянула на нее.

– О, мама, – тихо сказала она, в ее глазах стояли слезы.

Мать только покачала головой, испытывая горечь из-за жестокости мужчин, которые порой не щадят чувств самых близких людей. Заслышав за дверью тяжелые шаги дяди, Розалин бросилась наверх к себе в комнату, не в состоянии сейчас видеть его. Рыдания душили девушку.

Розалин не выходила из своей комнаты до позднего вечера. Она сидела возле окна, печально глядя на угасающий закат. Слезы давно высохли на ее щеках, солнце уже скрылось за горами, а она все смотрела на медленно остывающий небосклон.

Девушка не спустилась к ужину, и ее не стали беспокоить, зная, насколько она впечатлительна и ранима. Уже в сумерках пришла Нора и принесла ей кусочек орехового пирога с чашкой парного молока. Поблагодарив старую нянюшку, Розалин взяла чашку, сделала глоток и отставила в сторону: есть ей совершенно не хотелось. Она беспокоилась о пленнике, выживет ли он? Его смерть казалась Розалин непоправимым несчастьем, таким же, как и потеря Ричарда.

Весна уже полновластно царила на Британских островах. Днем солнце припекало довольно сильно, но сказывалась близость гор, и к вечеру становилось свежо. Решительно поднявшись. Розалин накинула на плечи теплую шерстяную накидку, достала из деревянного, окованного металлом сундука белую ткань, взяла с полки небольшой серебряный флакон с бальзамом, заживляющим раны, и спустилась в холл.

Мать и остальные женщины уютно расположились перед очагом с рукоделием, негромко переговариваясь между собой. Катрин подняла голову от шитья, и на ее лице отразилось удивление при виде дочери, собирающейся в столь поздний час выйти из дома. Розалин подошла к матери и неуверенно спросила, боясь отказа:

– Мама, можно мне пойти взглянуть на… пленника…?

– Да, милая. Юноша жив, но до сих пор не пришел в сознание. Разумеется, ты можешь навестить его, теперь он не опасен.

– О, мама! Я так тебе благодарна, – слабая улыбка скользнула по губам девушки.

– Фэй, – обратилась Катрин к юной служанке, прилежно склонившейся над замысловатой вышивкой, – возьми светильник и ступай с леди Розалин.

Отложив шитье, служанка с готовностью поднялась:

– Слушаюсь, госпожа.

Захватив по указанию Розалин котелок с теплой водой, Фэй набросила на плечи накидку из грубой шерсти и вышла следом за молодой госпожой.

Девушки пересекли темный двор и вошли в конюшню. Трепещущее пламя светильника освещало деревянные стойла мягким приглушенным светом. Конюх, дре-мавший у входа на огромном ларе для зерна, сонно пробормотал, что умирающий викинг лежит в каморке в самом конце конюшни. Дверь в каморку была не заперта. Розалин, взяв из рук Фэй глиняную плошку, наполненную маслом с плавающим в нем зажженным фитилем, вошла внутрь маленькой тесной комнатушки.

Норманн неподвижно лежал на грязной истлевшей соломе. Розалин не смогла сдержать болезненного стона, увидев, во что превратилась спина несчастного викинга.

– О, дядя, как же ты мог… – чуть слышно прошептала она.

Длинные волосы пленника разметались по его плечам, сплошь покрытыми глубокими кровавыми бороздами. Опустившись на колени возле викинга, Розалин прислушалась, стараясь уловить звук его дыхания. Мужчина был неподвижен, и она испугалась, что он мертв, но тот вдруг слабо пошевелил рукой, пытаясь сжать подрагивающие пальцы в кулак.

Розалин хотела осторожно убрать с плеча викинга запачканную кровью прядь волос, но едва она коснулась израненной кожи мужчины, он дернулся от боли: волосы уже крепко приклеились к кровавым рубцам. Девушка убрала руку и потянулась за тканью. Оторвав широкую полосу от мягкого полотна и поставив себе на колени котелок с водой, Розалин начала бережно смачивать спину норманна. При каждом прикосновении он вздрагивал всем телом. Прядку за прядкой девушка убрала с плеч пленника его золотые волосы, промыла кровавые раны и взяла из флакона немного маслянистой вязкой массы, мысленно возблагодарив старую Роду, приготовившую чудодейственный состав. Едва касаясь кожи пленника, Розалин тщательно покрыла его страшные раны тонким слоем бальзама.

С трудом поднявшись на ноги, затекшие от долгого стояния на коленях, девушка бросила последний взгляд на распростертую на холодном полу массивную фигуру молодого мужчины, и решительным движением сдернув с плеч теплую шерстяную накидку, заботливо укрыла ею викинга.

Глава 2

Торопливо расчесав густую волну своих черных волос, Розалин наспех ополоснула лицо и, быстро одевшись, спустилась в холл. Ей не терпелось взглянуть на пленника. Розалин всегда была ранней пташкой, но сегодня она поднялась, едва забрезжил рассвет. Беспокойство о пленнике не давало ей уснуть почти всю ночь, кроме того, ее тревожили и собственные чувства к викингу. Она не могла думать о нем, как о враге, ей не хотелось верить, что такой молодой, красивый как ангел мужчина способен на насилие и убийство.

В доме стояла тишина. Служанки еще не приступили к приготовлению завтрака, очаг был холодным. Розалин осторожно отодвинула тяжелый засов и выскользнула из дома.

Молочно-белый туман клубился над землей, во влажном воздухе явственно ощущалось дыхание весны. В другой раз девушка непременно остановилась бы полюбоваться волшебством изменчивого тумана и насладиться тонким ароматом молодой зелени, но сейчас только пленник занимал ее мысли.

Она быстро перебежала двор и скрылась в дверях конюшни. Когда Розалин проходила мимо стойла Эльзы, кобыла приветственно заржала. Вытянув шею, маленькая рыжая лошадка принялась кивать головой, требуя лакомства и ласки. Девушка рассеянно похлопала Эльзу по крутой лебединой шее и направилась дальше.

Переступив порог каморки, она обнаружила пленника лежащим в том же положении, в каком она его оставила вчера вечером. Тело викинга сотрясала крупная дрожь. Розалин обеспокоено коснулась его лба – ладонь словно опалило огнем.

– Боже мой, – упавшим голосом прошептала девушка, – у него началась горячка.