Светлана Царапкина – Нить судьбы (страница 2)

Вот и сейчас Розалин стояла возле окна просторной светлой кухни, наблюдая, не появится ли пленник. Во дворе кипела работа: конюхи чистили лошадей, под навесом возле коновязи дюжий кузнец готовился сменить сносившиеся подковы вороному Хагену, непоседливые мальчишки у нагретой солнцем бревенчатой стены конюшни старательно начищали удила.

В доме раздавался жизнерадостный голос матери, слышался беззаботный смех младшего брата – шестилетнего Уолтера, из кладовой доносилось негромкое пение старой нянюшки Норы. Завтрак недавно закончился и служанки, перемыв посуду и вытерев столы, разошлись. Розалин же не торопилась покидать кухню.

– Рози, дорогая, ты слышишь меня?

Девушка вздрогнула, когда мать обняла ее за плечи, с беспокойством вглядываясь в лицо дочери.

– Да, мама, – смутилась Розалин. – Извини, я не расслышала, что ты сказала.

– Ты беспокоишь меня, дочка. Ты здорова? Быть может послать за Родой?

– Нет, нет, мама, не волнуйся, – торопливо проговорила дочь, обнимая и нежно целуя мать. – Я немного задумалась, вот и все.

– Ты стала какая-то рассеянная в последнее время, Рози, даже об Эльзе забыла, – ласково выговаривала ей мать. – Ты должна больше бывать на свежем воздухе, веселиться. В твоем возрасте и при твоей красоте не о чем грустить, моя милая. Ступай во двор, сегодня такой чудесный день.

– Хорошо, мама, уже иду, – послушно отозвалась Розалин, направляясь к выходу.

Родственники и слуги любили Розалин, да и во всей округе не нашлось бы человека, способного сказать о ней что-либо дурное. Она была красива, но скромна; умна, но не высокомерна; пожалуй, единственным недостатком Розалин можно было считать ее задумчивость. В огромных голубых глазах девушки отражалась ее мечтательная нежная душа.

Выйдя из дома, Розалин в нерешительности остановилась, раздумывая, чем бы заняться. Ее размышления были прерваны криком стражника у ворот, которые приот-крылись, пропуская во двор несколько всадников. При виде дяди Гая, ехавшего во главе небольшого отряда, Розалин радостно поспешила навстречу. Заметив приближающуюся к нему изящную фигурку молодой девушки, всадник остановил своего коня, легко, не смотря на возраст, спрыгнул на утоптанную до каменной твердости землю огромного двора и распахнул свои сильные объятия.

– Дядя Гай, – воскликнула Розалин, с детской непосредственностью бросаясь на шею высокому седовласому мужчине, – я так рада, что ты приехал!

Тот крепко обнял племянницу и расцеловал в обе щеки.

– Я тоже рад, девочка моя, что снова вижу тебя, – сдержанная улыбка осветила лицо старого воина, смягчая его суровые черты. – Как у вас дела? Все ли в порядке?

– В последнее время у нас спокойно, – ухватившись за руку дяди, девушка с трудом поспевала за ним, стараясь приноровиться к его широким шагам. – Господи, когда же, наконец, на нашей многострадальной земле воцарится мир? – сокрушенно покачала она головой.

– Не хочу огорчать тебя, дорогая, но боюсь, это невозможно, – мрачно отозвался старый лорд. – Англия погрязла в междоусобицах, а теперь еще новое проклятие обрушилось на нас. Разве эти северные дикари смогут жить без разбоя? Поверь, самое худшее еще впереди.

Они замолчали, вспомнив Ричарда.

Розалин сильно тосковала о кузене, с которым была дружна с раннего детства. С ним она чувствовала себя легко и непринужденно. Кроме своего отца, дяди и старшего брата Брайана Розалин всегда ощущала неловкость и скованность в обществе мужчин. Общение с противоположным полом, особенно со своими ровесниками, тяготило ее, поэтому в свои двадцать лет она все еще ни с кем не была помолвлена, да ей никто и не нравился. Родители почти смирились с тем, что дочь так никогда и не выйдет замуж, а принуждать ее к браку они не хотели, памятуя какие бурные горькие слезы последовали однажды, когда нашелся, как им казалось, достойный для Розалин жених, и они собрались было заключить свадебный договор.

– А что, твой отец вернулся из Йорка? – прервал молчание Гай.

– Он должен скоро приехать, – отозвалась девушка.

Они остановились возле коновязи. Гай Честерфилд велел одному из воинов позвать главного конюха, чтобы распорядиться насчет своего скакуна. Его гнедой оступился и слегка прихрамывал на правую переднюю ногу. Вскоре из конюшни вышел старый раб Асаф, и вместе с лордом склонился над копытом жеребца.

Розалин стояла поодаль, с рассеянным видом наблюдая за ними. Легкий теплый ветерок развевал ее волосы цвета воронова крыла, утренние солнечные лучи ласкали лицо, а голубые глаза приобрели свое обычное мечтательное и чуть печальное выражение. Бросив взгляд в сторону конюшни, Розалин заметила в темной глубине помещения неясный силуэт того, кто стал властителем ее грез, хотя не был хозяином даже собственной судьбы. Девушка едва различала в полумраке фигуру закованного в кандалы пленника, но отчетливо видела его горящие словно у волка глаза, и ей стало нехорошо от почти осязаемой злобы, исходящей от этого светловолосого норманна. Взгляд викинга сверлил спину склонившегося возле жеребца саксонского лорда. В этом взгляде было нечто такое хищное и дикое, что Розалин поспешила отвернуться. Прежде, чем она успела это сделать, мрачные глаза пленника остановились на ней, и хотя в них уже не было той ужасающей злобы, с какой он только что смотрел на старого лорда, девушка почувство-вала себя крайне неуютно под его пристальным взором. Она бросилась в дом, словно спасаясь от преследовавшей ее по пятам смертельной опасности.

Лорд Честерфилд удивленно посмотрел вслед племяннице, не понимая с чего это вдруг она, всегда столь спокойная и рассудительная, так внезапно убежала, ничего не объяснив. Когда через некоторое время Гай вошел в дом, Розалин в холле не было. Старый лорд остановился в недоумении, но вскоре забыл о странном поведении племян-ницы, отвлеченный появлением сестры.

Оказавшись в своей комнате, Розалин взяла вышивание и устроилась перед окном на невысоком дубовом стульчике с мягким сиденьем. Взгляд пленника посеял в ее сердце тревожное смутное предчувствие, но она успокоила себя, что слишком впечатлительна и видит опасность там, где ее нет. Девушка постаралась сосредоточиться на рукоделии, однако ей никак не удавалось отвлечься от навязчивых мыслей. Она отложила в сторону незаконченную вышивку и нервно прошлась по своей роскошно убранной комнате, заполненной множеством милых, чисто женских безделушек. Остановившись возле окна, Розалин устремила задумчивый взгляд на далекие горные вершины, затем подошла к зеркалу и несколько раз провела черепаховым гребнем по растрепавшимся волосам, намереваясь спуститься в холл. Она приоткрыла дверь, и до ее слуха донесся голос матери:

– Гордон должен скоро вернуться. Каждый день молю Господа, чтобы ничего не помешало его возвращению.

– Не стоит слишком уповать на небеса, сестра, – прозвучал в ответ низкий голос Гая. – Теперь в любой момент можно ожидать нападения датчан или норвежцев. Даже в Вайэлите нельзя чувствовать себя в безопасности. По реке эти дьяволы могут в два счета добраться до вас, и они уже доказали, что это возможно.

– Я очень беспокоюсь о Брайане, – невесело проговорила мать. – Мальчик слишком долго не подавал о себе вестей

– Охо-хо, мальчик! – пророкотал Гай. – Уж он-то всегда сумеет позаботиться о себе. Брайану двадцать четыре года, он настоящий мужчина и хороший воин.

– Все так, – чуть нервно засмеялась Катрин, – но материнское сердце не может не беспокоиться о своих детях, сколько бы лет им ни было. Так хочется, чтобы они были счастливы…

– Счастливы… – печально произнес старый лорд, думая о своем погибшем сыне. – Наверное, я был не слишком хорошим отцом…

– Неправда! – горячо возразила сестра. – Ты хорошо воспитал его, Ричард был прекрасным сыном и отличным воином.

– Я слишком редко говорил ему, как он мне дорог…

– Но он всегда знал, что ты любишь его.

При упоминании о Ричарде у Розалин на глаза навернулись слезы. Смахнув их, она решительно вышла из комнаты и торопливо сбежала по ступенькам, небрежно подхватив длинный подол бархатного платья в тон своим голубым глазам. Ей хотелось прервать печальные воспоминания родных и перевести разговор в другое русло. Розалин никогда не могла спокойно выносить страдания людей, кем бы они ни были, и всегда старалась помочь страждущим.

– Дядя, – улыбка как роза расцвела на ее прелестном лице, – помнишь, ты обещал рассказать о…

Дальнейшие слова девушки потонули в громком шуме, поднявшемся во дворе. Гай тотчас же вскочил со скамьи и выхватил меч из ножен, которые он снял, войдя в дом. Его движения оставались по-прежнему уверенными и быстрыми, как в молодости, чему в немалой степени способствовала беспокойная жизнь воина.

– Боже мой, что случилось?! – встревожено воскликнула Катрин, прижимая руку к сердцу и устремляясь к двери вслед за братом.

Розалин последовала было за ними, бросив обеспокоенный взгляд в окно, но мать, взявшись за дверную скобу, обернулась и быстро проговорила:

– Не стоит тебе выходить, дочка. Это может быть опасно, останься дома.

Розалин послушно вернулась к открытому окну, из которого был хорошо виден почти весь двор. Ее взгляд выхватил из толпы суетящихся людей высокую фигуру дяди и одного из воинов, у которого было разбито в кровь лицо. Однако она недолго терялась в догадках относительно того, кто это сделал. Из ворот конюшни появилась живописная группа, состоящая из лязгающего цепями золотоволосого викинга и двух разъяренных дружинников Гая, которые грубо волокли пленника на середину двора, совершенно не стесняясь в выражениях, пока лорд Честерфилд не велел всем замолчать.