Светлана Смирнова – Небо покоряется смелым (страница 16)

Они как-то сразу подружились — молодой пилот и новый самолет. Машина, казалось, понимала человека с полужеста. Будь его воля, Лецко часами не вылезал бы из «яка». Не раз приходилось Касуму Гусейновичу «власть употреблять»: сборная готовилась к чемпионату мира 1976 года в Киеве, и ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы кто-нибудь перетренировался.

Лецко, чем заметнее становились его успехи, тем больше хлопот доставлял наставнику. На редкость собранный, всегда нацеленный на полет, он так и норовил улизнуть от тренерской опеки, выполнить упражнение более эффектно, а следовательно, и более рискованно.

Но Нажмудинова подкупала естественная пылкость, с которой Виктор отдавался любимому делу, его способность легко и свободно решать в воздухе сложнейшие пилотажные задачи. И Касум Гусейнович, сдерживая неуемные иногда порывы талантливого ученика, терпеливо и настойчиво готовил его к предстоящему чемпионату.

Однако никто в команде не мог бы сказать, что обделен вниманием наставника. Еще со времени сборной «образца 1969 года» Касум Гусейнович взял за правило относиться ко всем без исключения пилотам с равной уважительностью и одинаковой требовательностью. В таких отношениях не проглядывалось и намека на панибратство или фамильярность. Вероятно, по той простой причине, что строились они всегда на самом серьезном, важном, дорогом и для тренера, и для учеников — на общности дум, дел, стремлений.

Как-то в одной из наших бесед Нажмудинов, по существу, сформулировал свое кредо наставника:

— В современном спорте многое, если не все, определяется личностью спортсмена. Поэтому задача тренера состоит прежде всего в том, чтобы воспитать сильную, социально активную личность. Но каким образом достигнуть цели? Пожалуй, вернее и полнее, чем Ушинский, на этот вопрос не ответишь.

Он взял с полки томик в синем коленкоровом переплете, раскрыл его на заложенной закладкой странице и процитировал:

— «В воспитании все должно основываться на личности воспитателя, потому что воспитательная сила изливается только из живого источника человеческой личности». И вот, послушайте, как окончательный вывод: «Только личность может действовать на развитие и определение личности, только характером можно образовать характер».

Касум Гусейнович положил книгу обратно и подвел итог:

— Следовательно, тренер обязан служить примером для подражания. Разумеется, даже самый образцовый наставник — отнюдь не ходячая добродетель, начисто лишенная слабостей и недостатков. Ничто человеческое ему не чуждо. Но главное заключается в том, чтобы его слова, установки, принципы никогда не расходились с делами, поступками, действиями.

…Что ж, и в характере самого Нажмудинова не все однозначно и просто. Суховат он? Только на первый взгляд. Любой из знающих Касума Гусейновича близко скажет: нет, природа не обделила его человеческой теплотой. Но проявляет он ее лишь к тем, кто работает. Потому что сам постоянно в деле. Все это видят и каждый это ценит. Да и может ли быть иначе, если на первом плане у него всегда интересы команды? Как наставник, Нажмудинов хочет для воспитанников больших устремлений, значительных свершений, по-настоящему состоявшейся судьбы.

А ведь то, что мы обычно называем судьбой, складывается по крайней мере из двух координат: оси времени и уровня личных возможностей. Это — график, некая кривая. Так вот, старший тренер действует отнюдь не по старозаветной поговорке «куда кривая вывезет». Он вычерчивает этот график. Он организует движение, развитие пилотажников по восходящей кривой — к пику формы. Его программа-максимум состоит в том, чтобы «кривая» своевременно «вывозила» каждого из них к чемпионскому титулу, а команду — к званию сильнейшей в мире. Многое для этого нужно сделать, через многое переступить, ко многому приучить.

Вот, например, очень не любят пилоты выступать в роли застрельщиков. Вытянутый на жеребьевке билетик с единицей почти автоматически сулит если не двойку, то, вероятнее всего, тройку за «поведение» в воздухе. Ведь оценка каждого элемента пилотажного комплекса производится визуально. Значит, любому из арбитров необходимо просмотреть по крайней мере два-три выступления, прежде чем он сможет наиболее верно определять и оценивать качество выполняемых эволюции. К тому же на свежий глаз даже незначительная помарка в пилотаже иногда кажется существенной ошибкой.

И еще одно обстоятельство осложняет положение первого. Волею жребия он вынужден играть незавидную роль разведчика погоды на высоте. А там его могут подстерегать и неожиданно сильный ветер, и плохая видимость, и другие неприятные сюрпризы. Бывалый пилот из этой разведки боем, возможно, сумеет выйти с минимальными потерями. Но ведь в бой идут не одни «старики». И если в такой ситуации окажется новичок, надо заранее воспитать в нем способность обуздывать свои эмоции, привить ему как можно более надежный иммунитет против микроба обреченности.

Потому-то очень часто при подготовке команды к ответственным состязаниям Нажмудинов старается опробовать в роли первого именно молодых. И вроде бы понимают все, что тренер поступает так для их же пользы, но… Уж слишком велик шанс выступить на репетиции ниже своих возможностей, получить посредственную оценку, а кому же хочется ходить в середнячках?

Однажды накануне очередных международных соревнований летчики должны были показывать новые произвольные упражнения.

— Первой пойдет Дрокина, — сказал Касум Гусейнович.

— Ну вот, опять меня?! — обиделась Валентина. — Комплекс подготовила сложный, а погода сегодня, сами видите, с ветерком. Если пойду первой, вы же хорошие оценки не поставите…

— Есть такая русская пословица: «за одного битого двух небитых дают», — улыбнулся в ответ Нажмудинов. — Мудрая пословица, Валя. Пусть сегодня не все у тебя получится так, как хотелось бы. Зато ты имеешь возможность проверить свои силы в этих, действительно непростых условиях, попривыкнуть к ним. Впрочем, я не настаиваю. Не хочешь идти первой — поменяйся с кем-нибудь.

Остыла Дрокина. Тоже улыбнулась:

— Не буду меняться. Я согласна.

И пошла к самолету…

Когда готовились к чемпионату мира в Киеве, сборная получила несколько новеньких Як-50. Нажмудинов вздохнул с облегчением: наконец-то появилась возможность более рационально распределять летную нагрузку по дням недели. Вместе с членами тренерского совета засел за разработку нового графика полетов. Думали над тем, как обеспечить каждому спортсмену возможность налетать запланированное количество часов. Рассчитывали, за счет чего сократить стартовое время, чтобы сэкономить драгоценные минуты на более обстоятельный разбор полетов. Вынесли свой проект на обсуждение команды:

— Предлагаем организовать полеты по скользящему графику, — объяснил на собрании Касум Гусейнович. — Один день летают мужчины и женщины, второй — только мужчины, третий — только женщины. Затем цикл повторяется…

С самого начала стало ясно — новшество приживется. При такой четкой организации работы выигрывали все, выигрывало дело. Тренер мог теперь наблюдать буквально за каждым полетом, вовремя помочь, подсказать, подать совет любому пилотажнику. У механиков появилось больше времени для подготовки самолетов. Летчики более планомерно и целенаправленно отрабатывали каждое задание.

Нажмудинова радовал дуэт Лидии Леоновой и Валентины Голдобиной, которая теперь носила фамилию мужа — Яикова. Талантливые спортсменки задавали тон в женской группе команды. Обе успешно осваивали Як-50, и на сборах Яикова постепенно, но уверенно подтягивалась к уровню более опытной подруги. Только вот не всегда хватало ей выдержки, умения гасить излишнюю эмоциональность.

— Прежде чем побеждать соперниц, Валя, нужно научиться побеждать себя, — убеждал ее тренер. — Лида уже усвоила эту истину. Так что давай перенимать ее умение властвовать собой. У более опытного и сильного товарища поучиться никогда не зазорно. Лида сейчас лидер. А кто такой лидер? Это спортсмен, который создает критерии. Поэтому «гонка за лидером» поможет тебе намечать и брать новые рубежи в технике пилотажа.

Леонова с полным основанием могла считать себя ученицей Касума Гусейновича не только потому, что под его руководством овладела многими секретами мастерства. Он привил ей привычку щедро делиться этими секретами с товарищами. В команде свято чтили неписаный закон: умеешь сам — помоги другому. И такая постоянная готовность прийти на помощь вовсе не была проявлением снисходительной жалости к более слабому. Чем дальше, тем чаще становилась она органичной потребностью поделиться запасом сил, знаний, опыта. Вот и теперь вход в творческую лабораторию Лиды был открыт для всех, в том числе и для Вали.

Они все чаще тормошили наставника:

— Касум Гусейнович, когда же будет контрольное судейство?

Нажмудинов только усмехался:

— А зачем вам контрольное судейство? И так ясно, что все летают хорошо и все войдут в основной состав…

Шутки шутками, но контрольное судейство для участника сборной — это венец подготовки. Экзамен на аттестат пилотажной зрелости. Частое сито, сквозь которое руководители команды отсеивают кандидатов в основной состав.

Накануне генеральной репетиции пилотажный квадрат разбивается в нескольких километрах от аэродрома, вдали от хорошо изученных летчиками ориентиров. Здесь претендентам на включение в основной состав придется действовать в совершенно незнакомой зоне. Каждому надо быть психологически готовым к неизвестностям «чужого поля». И хотя на этот раз чемпионат проводился на киевском аэродроме «Чайка», Касум Гусейнович не изменил традиции: сейчас особенно важно проконтролировать не только качество пилотажа, но и способность летчика даже в непривычных условиях незнакомой зоны выполнить комплекс компактно, уложить его вокруг центра.