Светлана Скиба – Алькар. Воскресшие тени (страница 29)
— Приспешники Морении, — добавил Макс, сложив карту и спрятав ее в нагрудный карман своего плаща.
Соня обвела друзей взглядом.
— Они что могут видеть?
— Скорее всего, чувствовать, — ответил Макс, — но лучше себя обезопасить. Давайте уже использовать пыль невидимости.
Нарц быстро полез в рюкзак.
— Я взял побольше, чтобы хватило на несколько раз, — сказал он, открывая банку с пылью невидимости, — ну, кто первый?
— Давай я, — откликнулась Соня.
Нарц ловким движением фокусника осыпал подругу мерцающей пылью, тут же сделавшей ее невидимой. Следующим был Макс, у которого упорно не хотела исчезать правая нога, но все же, спустя несколько минут, она нехотя растворилась в воздухе. Следом за ногой Макса и Нарц благополучно исчез из поля зрения.
Осталось дело за орлианами, совершенно не изъявлявшими желание терять свой облик. Пришлось применить настойчивость и хитрость, чтобы осыпать пылью невидимости нахохлившихся птиц, враждебно растопыривших крылья. Когда два могучих орлиана, к собственному же их удивлению полностью сделались прозрачными, друзья приготовились к полету. Залезть на невидимого Крепыша оказалось задачей не из легких, благо на помощь подоспел Макс, подтолкнув свою нерасторопную подругу на широкую спину орлиана. Соня снова почувствовала восторг и волнение перед предстоящим полетом.
— Мы с Вихрем на старте, — раздался голос Нарца.
— Тогда вперед, — скомандовал Макс и потянул за поводья.
Крепыш, резко взмахнув прозрачными крыльями взмыл в небо. У Сони в очередной раз перехватило дыхание. Они летели над вздутыми холмами, плавно переходящими в темные равнины, наполненные хищными растениями, перекатывающимися сорняками с острыми шипами, и местными обитателями, желающими сделать из нечаянно забредших путников сытное пиршество.
В этот раз полету ничто не мешало, даже попутный ветер подталкивал в спины. Сумеречная роща не видела их. Было странно и не привычно лететь на невидимой птице, с невидимым другом, к тому же в невидимом теле. Соня ощущала себя частичкой неба, бесплотной сущностью и только резкие крены развеселившегося орлиана, (видимо, на него так подействовала невидимость) возвращала ее в действительность. Пролетев череду мутных водоемов и выжженную огнем равнину, путники приблизились к высокому дворцу из темного камня. Логово Морении, ее верное пристанище, выглядело зловеще, как огромное чудовище, выжидающее свою жертву. Мрачное здание с острыми пиками, вспарывающими небо, окружало несколько рядов рвов, наполненных водой. В них плескались уродливые существа, напоминающие гибрид змеи и рыбы.
— Это гимены, — прошептал Макс, когда они приземлились на небольшой участок суши между стеной замка и водными каналами.
Услышав шелест крыльев птиц, гимены заметно оживились, высунув приплюснутые головы из воды. Их маленькие вращающиеся зрачки рьяно выискивали источник шума, пять пар растопыренных лап, нервно подергивались на извивающихся продолговатых телах. Несколько гимен выбрались на сушу и словно слепые кроты стали оглядываться по сторонам, яростно щёлкая крючковатыми зубами. Не найдя виновника шума, чешуйчатые стражи снова нырнули в воду.
Как можно тише спустившись с орлианов, ребята на цыпочках подвели их к стене замка, подальше от рва с гименами. Дав указания своим питомцам оставаться на месте, они направились ко входу в замок. Громоздкие ворота, открытые настежь, охранялись двумя огромными псами. Их шесть отливала металлическим блеском, а за спиной покоились сложенные, массивные крылья. С приоткрытых пастей, сверкающих острыми клыками, тонкой струей стекали тягучие белые слюни. Пройти мимо таких зверюг не представлялось возможным, и друзья застыли перед воротами, как три изваяния.
Один из псов повернул голову в их сторону и старательно заработал носом, обнюхивая воздух. Сердце Сони так сильно стучало в груди, что казалось, его звук можно было услышать на другом конце замка. Когда пес поднялся со своего места и шагнул прямо к остолбеневшей троице, ее тело и вовсе предательски пошло дрожью.
Неожиданно раздавшийся глухой удар камня о тротуарную плитку, заставил собаку поменять свое направление. Соня поняла, что кто-то из мальчишек придумал этот отвлекающий манёвр. Она почувствовала, как чья — то рука сжала ее ладонь и потянула к воротам. Второй пес продолжал восседать на своем посту, настороженно шевелив ушами. Пока удача благоволила ребятам, и им удалось незамеченными прошмыгнуть во внутренний двор замка Морении.
Тяжело дыша и натыкаясь, друг на друга, они засеменили по просторной площади, скудно освещённой громоздкими факелами. Их пламя тускло отражалось на глянцевых камнях, выложенных в незамысловатые узоры. Темный силуэт замка, угрожающе навис над ребятами, его черные прорези — окна презрительно взирали на чужаков, словно говоря, что они пожалеют о своей самонадеянности.
С одной стороны площади простирались металлические вольеры, в которых мелькали силуэты гигантских собак. Их лай, напоминающий рык дикого зверя, переходил в пронзительный вой, в котором было столько жестокости, тревоги и в тоже время безнадежности. Хотелось закрыть уши, но Макс крепко держал Соню за руку, а она в свою очередь Нарца. Один из минусов невидимости: большая вероятность потеряться, поэтому друзья, старались держаться вместе, не отпуская друг друга.
Лёгкий порыв ветра ударил в нос гнилостным тошнотворным смрадом. За собачьими вольерами возвышалось несколько контейнеров, доверху наполненных убитыми животными. Тела серебристых лягушек бледно мерцали на фоне других искореженных тел, в которых проглядывались животные похожие на оленей с обломанными рогами, зайцев, лестных кошек, самых разнообразных птиц и даже одной русалки. Словно груда ненужного мусора, они ждали своей участи в виде корма для железнокрылых псов. От увиденного Соню замутило, сердце сжала едкая горечь, и стало трудно дышать. Ноги отказывались идти, глаза наполнились слезами.
— Нам нельзя останавливаться, — прошептал ей голос Макса.
Он прав, нельзя
Приблизившись вплотную к главному входу замка, друзья поднялись по каменным ступеням, и остановились перед массивной входной дверью. Позолоченные ручки, в виде скрученной кольцами змеи шевелились, издавая шипящие звуки. Соня с омерзением отпрянула назад.
— Что будем делать? — послышался шёпот Нарца и змеиные кольца задвигались ещё быстрее.
Вдруг одна створка входной двери медленно отворилась, и показались три высокие фигуры морганов в чёрных плащах. Откинутые капюшоны позволили увидеть их лица: мертвенно — белые, с неестественно вытянутой формой, как жуткие карнавальные маски. Их глаза, без радужки и белков напоминали чёрных, блестящих жуков. Морганы передвигались тихо, почти бесшумно, казалось, они не идут, а плывут по воздуху, не касаясь земли.
Дождавшись, пока прислужники Морении скроются в глубине внутреннего двора, Соня, преодолев брезгливость и страх, двумя руками схватилась за шипящую ручку — змею и с силой потянула на себя. Дверь поддалась. Друзья вошли в широкий холл, заставленный чучелами зверей и птиц. Словно заведённые игрушки они совершали повторяющиеся движения, смотря вперед мертвыми стеклянными глазами. Сразу за холлом простирался огромный зал, стены которого инкрустированные черными драгоценными камнями отливали мерцающим блеском. В его центре, на круглом постаменте возвышался трон с высокой спинкой украшенной пиктограммой в виде змеи, заключенной в спираль. Пляшущее пламя факелов, расставленных по периметру, затрепетало еще сильнее, когда Соня Макс и Нарц вошли в тронный зал. Их не было видно, но замок чувствовал незваных гостей, пусть даже и невидимых.
Пройдя тронный зал, они уперлись в три двери, за которыми могло быть все что угодно. Им нужно было двигаться дальше, но какую дверь выбрать? Карта замка Морении, которая лежал у Макса в нагрудном кармане, вместе с картой Алькара, конечно же стала невидимой. О чем они только думали, осыпая карту пылью невидимости? С другой стороны, одиноко плывущая бумажка по воздуху вряд ли осталась бы незамеченной.
Куда все же им идти?
Соню непреодолимо тянула средняя дверь. Доверившись интуиции, она решительно потянула ручку двери на себя. Полотно двери бесшумно отворилось, и друзья оказались в длинном коридоре, увешанном богатым арсеналом оружия и гравюрами с изображением пыток, казней и свежевания. Коридор казался бесконечным, он поворачивал то вправо, то влево, то шёл под наклоном, и в конце концов закончился тупиком с двумя дверьми.
— Как же не хватает карты, — раздосадовано вздохнул Нарц, — мы так в жизни не найдем подземелье. Пока он сокрушался, Соня уже поворачивала ручку правой двери, к которой ее так и влекло.
Что за обостренная интуиция у неё сегодня? Складывалось такое ощущение, что ее кто-то ведёт, а может быть, это замок заманивает в ловушку?
Комната, в которую они вошли, сияла помпезностью. Первое, что бросилось в глаза, это огромная позолоченная кровать с балдахином, воздушная ткань которого мягкими волнами ниспадала на ковёр, сотканный из шкурок серебристых лягушек. Соне показалось, что в комнате кто-то есть, уловив периферийным зрением движение. Она не ошиблась, одна из стен спальни представляла собой мозаичное панно, от которого мурашки бежали по коже. Панно вибрировало, дышало, двигалось, создавая причудливые силуэты. Буквально на секунду Соне померещился отец, а вот сейчас промелькнул дедушка, затем мама и Лара. Крохотные частицы панно беспрерывно двигались, создавая новые образы. Оно манило, завораживало, сводило с ума.