Светлана Скиба – Алькар. Воскресшие тени (страница 15)

— Давай я, — предложил Макс и одним рывком отворил крышку люка.

Как только он это сделал, Подземная библиотека тут же наполнилось пронзительным воем сирены. Соня закрыла уши ладонями, но это совершенно не помогало, противный звук, пробирал до самых мозгов. Какого же было сейчас бедной Леоне, с обостренным кошачьим слухом?

Уже через несколько минут перед взором ребят нарисовалась разъяренная физиономия норника.

— Слово Запретный вам не о чем не говорит? — вопил он, перекрикивая сирену. — И, о чем вы только думали, когда полезли в этот сектор?

— О горных отарах, конечно, — пожал плечами Макс.

— Не строй из себя идиота, хотя вряд ли тебе это нужно, — гневно бросил норник, — чую, вы что — то задумали… — костлявый палец старика оказался перед Сониным носом.

Она невольно сделала шаг назад. Да что ему от нее нужно?

— Ты, ты лучше сидела бы дома и не высовывалась, земная!

— Господин Пульф, она тут не при чем, — Макс встал между ними, — это была моя затея и только моя.

Норник нехотя перевел взгляд с Сони на ее заступника. Сморщенное лицо старика, напоминавшее сухой инжир, выражало крайнюю степень негодования.

— А ну кыш отсюда или моя трость найдет себе новое применение, — рявкнул он напоследок.

Друзья не стали испытывать судьбу и пулей вылетели из библиотеки. Подниматься оказалось намного тяжелее, чем спускаться. Уже после первой дюжины ступенек Соня согнулась пополам, тяжело дыша. Компанию ей составил Финт, такой же «спортивный», как и она. Зато Макс с Леоной легко порхали по ступенькам, даже умудряясь давать ценные советы отстающим. Выбравшись наружу, Соня подняла лицо к небу, позволив холодным каплям дождя остудить разгорячённую кожу.

— Бедные мои уши! Я думала точно оглохну, — возмущалась Леона, — да еще этот противный норник… Мой дед в его возрасте уже ничего не слышал, а хотя ведь из семейства кошачьих.

По лицу Мака пробежала лукавая улыбочка, в глазах сверкнули огоньки азарта.

— Спасибо за идею, Пушистый Хвостик.

— Ты о чем? — она не понимающе уставилась на него, как и все остальные.

— Конфеты глухоты, — торжественно объявил Макс, с таким видом, словно решил наитруднейшую задачу. — Если нам удастся подсунуть их норнику, и он их слопает, то считай Запретный сектор в нашем распоряжении.

— Да… только есть одна не-небольшая загвоздка, — отметил Финт, — мы вряд ли их ку-купим на Цветном базаре. Они уже как два года под за-запретом, на них наложены са-санкции после того, как один из советников правителя города съел два ки-килограмма таких конфет и оглох на одно ухо.

— Ничего страшного, значит полетим на Недозволительный рынок, — будничным тоном ответил Макс, — думаю, там их навалом.

Финт тут же издал звук похожий на жалобное мычание.

— Ты что, Макс! Нам туда не-нельзя!

— Почему? — поинтересовалась Соня.

— Во — первых, у нас нет ра-разрешения на посещение Недозволительного рынка и на право ку-купли-продажи в нем, — начал объяснять Финт с расстановкой, — во — вторых это место с ду-дурной репутацией, а в третьих, если об этом узнают …

— Мамочка поставит тебя в угол, — хмыкнула Леона.

— Нет, Леония Бикс, у нас бу-будут крупные неприятности в учебном центре, а у меня совсем нет желания терять свои б-баллы в год выпуска!

Леона на удивление ничего не возразила, более того, согласилась, что затея весьма рискованная.

— У меня мама сегодня работает в ночную смену, а папе рано вставать, поэтому я дома за главную, — сообщила она, виновато поглядывая на друзей.

— Нет проблем, Пушистый Хвостик, мы и сами справимся, — Макс посмотрел на Соню, которая в ответ кивнула.

Договорившись о завтрашней встрече в десять утренних потоков около входа в Подземную библиотеку, ребята разделились по парам. Леона и Финт направились в сторону учебного центра, а Макс и Соня спешно зашагали по Главной площади под пристальным взглядом каменного орлиана, венчавшего монументальную стелу.

Название Недозволительный, говорило само за себя. О желание раздобыть хоть какую — нибудь полезную информацию, которая бы помогла найти отца, побеждало любые запреты.

— Давно я там не был, — сказал Макс, — кстати, заживляющую мазь я купил именно на Недозволительном рынке.

— Я догадалась, — отозвалась Соня. — Странно, что такая классная мазь и под запретом.

— В ее состав входит кровь серебристых лягушек, которых нельзя убивать, — стал объяснять он, как раз в тот момент, когда они проходили мимо лягушачьего питомника.

За стеклянными стенами, по которым мутными ручейками стекала дождевая вода, безмятежно разгуливали светлые комочки, совершенно не подозревая, о том, что их кровь обладает целебными свойствами. Вскоре на горизонте стали прорисовываться очертания огромного стадиона, навевающего безрадостные воспоминания. Пройдя метров двести по уводящей вправо дорожке, они приблизились к вытянутым прямоугольным вольерам, обтянутым сеткой со всех сторон. Воздух сотрясли скрипучий визг и хлопанье мощных крыльев, от чего Сониной сердце забилось сильнее, а ноги врасти в землю.

— Не бойся, — ободряюще сказал Макс, взяв Соню за руку, — они не опасны, к тому же находятся за сеткой.

— А она крепкая?

— Наикрепчайшая, — заверил он.

Соня с опаской покосилась на вольеры. Крупные птицы с белоснежным оперением, горделиво поглядывали на проходивших мимо ребят, провожая их зоркими взглядами. Некоторые из орлианов, вальяжно расхаживали по вольеру, кто-то отдыхал на полу, растянувшись струной, а большинство спали, спрятав головы под мощное крыло. Макс подошел вплотную к сетке и свистнул. Все птицы, даже те, кто спали, мигом повернули головы в его сторону.

— Крепыш! — позвал Макс.

Не прошло и десяти секунд, как около него, по ту сторону сетки выросла исполинская, белоснежная птица, радостно повизгивая как щенок, встретивший хозяина.

— Привет, дружище, — парень погладил изогнутый, отливающий металлом клюв орлиана, через просветы в сетке. Крепыш снова издал радостный визг и энергично замахал крыльями, подняв клубы пуха с пола. — Я тебя тоже рад видеть, а теперь бегом к выходу.

Орлиан сделал несколько кивков и помчался вглубь вольера, по узкому переходу, скрываясь за перегородками.

Соня смотрела на происходящее с удивлением и восхищением.

— Неужели он тебя понимает?

— Конечно. Они очень умные. Орлианы это… — он призадумался, — некая помесь лошади и собаки, понимаешь? Так-то, конечно, они птицы, но в душе настоящие овчарки, — с воодушевлением проговорил Макс, — пойдем, я тебе кое-что покажу.

Они обогнули вольер по периметру, и подошли к длинным строениям, состоящим из нескольких секторов.

— Вот здесь самки несут и высиживают яйца, — он показал на просторный вольер, разделенный ширмами. В каждой ячейке на воздушном, словно вата гнезде сидела наседка. В отличие от беспечных самцов, самки орлианов выглядели настороженными, даже угрожающими. — А тут — он кинул взгляд на смежный вольер, — тут мелюзга.

Пушистые птенцы с оперением неопределенного цвета напоминали неуклюжих бройлеров с маленькими, растопыренными крылышками. Противно пища, и толкая друг друга, они с жадностью разрывали на куски что-то кровавое, похожее на мясо.

— Не советую этого делать, — предупредил Макс, заметив, как Соня, просовывает в прореху сетки свой палец.

Они подошли к третьему корпусу. В отличие от остальных, он был обтянут колючей сеткой.

— Это карантинный сектор для буйных.

— Ты же говорил они миролюбивые, — припомнила ему Соня, с опаской глядя на визжащих птиц, пытающихся сцепиться между собой, но колючая сетка не давала им это сделать

— Просто многих из них предавали, обращались как с бездушной вещью, били, издевались. Частенько такие орлианы попадаются на Недозволительном рынке. С ними труднее всего, даже дикие, не облётанные и то намного быстрее поддаются дрессировке. Орлианы ведь очень верные создания, того, кто их воспитывает, кормит, они считают своим хозяином, доверяют ему, и когда «черные заводчики» перепродают их по несколько раз, то они теряют веру, становятся озлобленными, болеют. Многие из них умирают.

Соня, с сочувствием поглядела на птиц в карантинном секторе и двинулась за Максом. Пара свернула в узкий проход, за сетчатой дверью уже топтался Крепыш, готовый к полету.

— Привет, Макс, — поздоровался долговязый парень с поцарапанными руками, — решил полетать немного?

— Да, вот хочу показать девушке город сверху.

— Отлично вам провести время — парень многозначительно улыбнулся.

Сразу же за вольерами раскинулась широкая площадка, покрытая зеленым травяным настилом с круглыми разметками и мигающими фонариками посередине.

— Это взлетно-посадочное поле, — объяснил Макс, подводя своего питомца к одному из очерченных кругов. Орлиан вплотную приблизился к мигающему фонарю и присев, вытянул крыло, подобно трапу.

— Хватайся за крыло и закидывай ногу, — скомандовал он.

Легко сказать закидывай ногу! Соня вообще едва держалась на ногах, лишь дотронувшись до крыла птицы.

— Ну, давай же, не бойся! — Макс обхватил ее за талию и приподнял.

Бешено бьющееся сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Она сидела на спине орлиана неподвижно, боясь шелохнуться. Макс же одним отработанным движением, легко запрыгнул на своего питомца, и ласково погладив его по шее, что-то шепнул птице на ухо.

— Я попросил Крепыша лететь помедленнее, без резких поворотов, — сообщил он, повернув голову к Соне, — но все — же держись за меня покрепче.