Светлана Шульга – Дом 108. Живой дневник гармонии (страница 5)
Пока решили не привлекать рабочих. Нам хотелось своими ногами пройти весь участок, своими руками пощупать каждый бугорок, ощутить рельеф и прочувствовать каждое дерево и каждый камешек.
Все внутри нас хотело изучать землю, ее растения и ее потенциал.
Удивительно, где мы брали силы? Возможно, их придавал сам воздух.
Мы прилетали сюда каждое утро с первыми птицами. Слушая их, варили на старой печке кофе, потом пили его, не проронив ни слова, и, засучив рукава, брались за лопаты, грабли, пилы, секаторы и газонокосилки.
И в четыре бодрые руки расчищали, косили, выпалывали, вырубали, но делали все с огромным уважением и по четко продуманному плану.
Потому что для нас окружающее не было хаосом, оно было памятью.
И как мы потом узнали от Каменного Старичка и из потрепанного дневника – огромной любовью.
Мы расчищали завалы вдумчиво, трогали корни осторожно, будто гладили старых друзей, спящих слишком долго.
Некоторые деревья оказались удивительно живыми: крепкие, бодрые, они будто ждали, когда их снова позовут к жизни и попросят выздороветь. Такие мы бережно выкапывали, стараясь держать лопаты как можно дальше от корней, чтобы не повредить их, а потом вместе с тяжелым земляным комом перевозили на тачке и пересаживали в лес за домом, туда, где гора выше, солнца больше, а тишина влажнее.
Лес принимал их охотно, с шорохом одобрения, а дом в эти моменты довольно щурился и приговаривал: «Хвала Лесной нимфе! Лес с ней за нами приглядывает, а мы – за вами».
Глава 6. Хвощ и тайный клад
Как только мы разобрались с деревьями, взялись за траву, кусты и хвощ.
Всю землю, что не успело агрессивно захватить что-то колючее, захватил пушистый хвощ.
Его густые заросли словно шептались между собой, и, тесно сгрудившись хвощ к хвощу, скрывали подземные тайны. Чем упорнее мы с ними боролись, тем сильнее казалось: прежняя владелица или владелец явно баловались чем-то магическим или алхимическим.
Намек на это давал и дневник, к которому я решила вернуться позже. Дневник был чудесным артефактом и щедрым информатором.
Он вдохновлял моего внутреннего художника, питал любопытство декоратора и мягко будил писательскую жилку.
Раз вместе с волшебным домом вернулась способность слышать пространства, часто думала я, значит, скоро вернется и способность писать книги.
Прошлая жизнь, проблемы, бывшие потери и горести стали лишь неслышным и невидимым фоном.
О, хвала Лесной нимфе, у меня появилась собственная сказка! Она дарила чудеса, живой лес, хоть и одичавший, но сад, говорящий дом и старый дневник.
Я позволила себе просто заботиться и ждать, доверяя.
Дневник мягко поддерживал эту веру, лежа в новом столе на втором этаже. Тетрадь в тканой обложке манила своими рисунками и секретами. Каждый лист раскрывал силу цветущих растений, их тайный язык и символику. Там было много о человеческой силе, о зеленом мире. А муж с легкой усмешкой предполагал, что и о прошлом сада и Каменного Старичка – тоже.
– Возможно, возможно, – соглашалась я, улыбаясь.
– А что дом говорит про хвощ, бледнолицая? – незло подтрунивал надо мной муж после того, как я открылась ему и рассказала о наших разговорах с домом.
– Дом говорит «светлоликая»!– поправляла я, смеясь.
– Светлоликая писательница! – соглашался муж, демонстративно клоня голову и прикладывая правую руку к сердцу.
Я пожимала плечами.
– Говорит он редко и коротко. А способность у меня была еще в детстве. Просто вернулась.
Муж улыбался и цитировал наше любимое: «Хвала Лесной нимфе!»
Вскоре мы поняли, что руками с пушистыми вечнозелеными зарослями хвоща нам не справиться, и начали выкашивать и выкапывать его лопатами.
– Так что все-таки про хвощ?.. – уточнил перед тем муж. – Может, его специально высаживали? Может, он полезный какой?
– Надо в дневнике поискать или правда у Старичка спросить, – сказала я в ответ.
Несмотря на поверхностные знания о зеленом мире, кое-что я понимала. Подорожник – заживляет раны, ромашка – унимает кашель, полынь и осина – орудия против негатива, но вот хвощ для меня был совершенной загадкой, учитывая, что как вид я его впервые встретила именно здесь. И в старом дневнике ответа на вопрос, откуда на нашем участке столько древнейшего из растений, не нашлось.
– Дневник ничего о хвоще не знает. Дом тоже не знает или не хочет говорить, – сообщила я на следующий день мужу, который старательно перебрасывал землю с одного места на другое.
Он остановился, не снимая перчаток, поправил козырек бейсболки, прищурился и ткнул острием лопаты в землю. Лопата, разрезав почву, вошла тяжело, но устояла.
– Ты что-то сказала? – муж выдохнул и оперся о длинный черенок.
– Да, про хвощ я так и не нашла ответа.
– Хвощ? Зачем он нам нужен?
– Ты же сам спрашивал, выкапывать его или нет!
Муж почесал затылок, не снимая бейсболки, посмотрел на зеленую поросль вокруг, секунду помолчал и пробубнил:
– Уж ничему не удивлюсь. Возможно.
Я улыбнулась и продолжила:
– Но зато, хвала Лесной нимфе, я прочитала в дневнике: есть поверье, если носить сушеный хвощ с собой, можно долго жить и сохранять молодость.
– М-да! Но столько молодости нам, наверное, не нужно. Или нужно?..
Мы стояли в саду, вокруг нас, несмотря на зиму, вся земля была зеленой ото мха и хвоща. На деревьях, тех, которые мы оставили и пересадили, скрипели ветви, через их стволы тянулся к небу плющ. Влажный лес за домом тихо дышал, словно наблюдал за нами. Муж выдернул лопату и задумчиво сказал:
– Ну а если этот хвощ действительно особенный…
Он копнул. Лопата глубоко вошла и вдруг споткнулась, раздался металлический звук. Мы переглянулись. Лопата еще раз осторожно копнула, и земля неохотно расступилась, открывая угол металлического ящика.
– Видел? Может, клад? – с замиранием в голосе спросила я.
– Ну, все! – пробормотал муж, глаза его сверкнули от неожиданного восторга. – Возможно, мы сказочно богаты. Каменный Старичок ничего о кладе не говорил?
С замиранием сердца мы в четыре руки принялись расчищать землю. Ящик оказался не тяжелым, но упрямым и совершенно не желающим покидать многолетнее убежище. Мы тянули его вдвоем, поскальзываясь на влажной земле, пыхтя, пока он не подался и не вышел на свет – покрытый землей, червяками и ржавчиной.
Замка на нем не было, а крышка сопротивлялась недолго, и вот, наконец, приподнялась.
Нет, там не было ни пиратской карты, ни драгоценностей, ни золотых монет.
Во влажных тканевых мешочках с потекшими надписями лежали семена, корешки и луковицы.
– Смотри, – шептала я, вынимая из ящика один мешочек за другим, – похоже на второй подарок нашего Каменного Старичка.
Муж удивленно улыбнулся.
– М-да… Какой дом, такой и клад.
– Это не клад. Это завещание! – затаив дыхание, разглядывала я найденное.
Дом ответил легким гулом стен и тихим шепотом: «Ваша забота – наша благодарность. Семя кажное в ларце – часть нас».
Мы стали не просто хозяевами сада, леса и дома. Мы стали частью сказки, частью живого мира, который доверился и начал открывать нам свои тайны, уроки и маленькие чудеса. Мы только должны были научиться слышать, видеть и расти вместе с ним – или падать.
Глава 7. Бывшие королевы
Новое открытие стало сродни открытию Галилея: розы, восхитительные розы могут становиться жалким жилистым плющом с клыкоподобными иглами и бледными плоскими цветами. Когда-то они были чьей-то нежностью, бархатной гордостью. Теперь от них остались лишь иссохшие жилистые стволы – как спутанные космы ведьм, которые выжили назло и оплели своим колючим колдовством все живое. Эти лже-розы уже не ждали внимания и не пытались цвести.
Мы находили их повсюду.
Их остроугольные шипы впивались в землю, в соседние растения и держались, как за память, но редкие листья были свежи, словно кто-то тайком поливал их росой надежды.
Гномы, опять же гномы, или лесные нимфы, думала я и глядела на дом, ожидая, что вот сейчас он снова ответит на мои предположения прищуром, ухмылкой, одобрением или несогласием.
Дом говорил, но молчал он гораздо красноречивее. И одаривал. После чудесных осязаемых даров он открывал что-то другое – глубокое и таинственное, как дневник, и потаенное, как шкатулка с семенами.
Но в тот момент мы не задумывались. Просто погружались с головой в новую для нас жизнь. Так погружаются в истину, тишину, или тьму, или свет.