Светлана Шульга – Дом 108. Живой дневник гармонии (страница 6)

Я стояла перед одичавшими королевами цветов и не могла понять, как такое возможно? Как нечто, созданное для любования, может стать таким остервенелым, упрямым и закрытым?

И вдруг поняла: без солнца и внимания красота не просто увядает, она становится полной противоположностью красоты. Отсутствие любви меняет форму всего живого.

Даже королевы превращаются в колючих ведьм. Без света лепестки обращаются шипами. Без прикосновения желание вдохновлять сворачивается в нужду защищаться.

Никогда я так глубоко не ныряла в будничные, казалось бы, темы.

Дома́ – да. Я давно поняла, что они не просто обычные пространства.

Но цветы… Никогда не смотрела на растения, деревья и цветы, как на живое и чувствующее.

А сейчас я оглядела заросли и ощутила больной укол, за которым мгновенно последовало чувство: все здесь неслучайно.

Нет, это не просто дом, и не просто цветы и деревья.

Это зеркало. Сколько в нас самих забытых роз, которые когда-то цвели для кого-то, но, не дождавшись взгляда, стали прятать красоту под колючками?

Эти розы шептали: «Любовь – не слово, а внимание. И если однажды тебя забыли, не спеши покрываться шипами. Жди. Красота живет, пока ее замечают. И кто-то обязательно вспомнит, что ты – роза».

Отдельные кусты, на которых цветы и листья еще помнили о своем королевском происхождении, мы решили оставить. Дом обрадовался, когда увидел, как мы принялись искать новые места для выживших роз.

Исследование владений продолжалось. Важно было не просто навести порядок, а пройти все шаг за шагом, ладонь за ладонью. Узнать, где земля дышит, где молчит, где прячет что-то старое и важное.

Дом приглядывал. Не строго, а через прищур, с тихим интересом. Так порой дед наблюдает, как внуки играют, или шалят, или строят шалаш в его огороде. Я чувствовала эти взгляды спиной.

Особенно в те моменты, когда мы стали бодро рассуждать, где что посадим.

Дом не спорил, просто выжидал, пока мы перестанем командовать и начнем слушать.

Пришла весна. Наш новый сад просыпался.

Медленно, благодарно. Мы высаживали не только деревья, мы высаживали внимание. Каждый камешек становился знаком, каждая ветка становилась напоминанием, что жизнь – не то, что мы создаем, а то, к чему прикасаемся по-настоящему.

Мы менялись вместе с землей, растениями, домом и лесом. И где-то между ветром, лопатой и ароматом первых роз мы поняли: новый сад уже начал расти.

Не из земли – из нас.

Глава 8. Жена писатель – горе в семье

– Что строить будем? – спросил муж, не сводя глаз с расчищенного под стройку участка земли.

– Гармонию, – без запинки ответила я, словно давно готовила ответ. – Как в том дневнике. Кто-то начал, а нам продолжить сам священный лес завещал и Лесная нимфа.

– Что же еще? Наверное, Каменный Старичок подсказал… – попытался съязвить муж и оглянулся на притихший дом. Я, упорно не замечая иронии, решила раскрыть все, что рисовала сначала в голове, а потом перенесла в чертежи, и повела его за собой.

– Первым от дороги будет заезд, следом примерно столько, – я отсчитала шагами, – место для большого нового дома.

– Заезд? Неплохо! – отметил муж. Мы двинулись дальше, от дороги вглубь участка в сторону леса.

– Дальше, сразу за ним, прямоугольник для сада и площадки отдыха.

Муж потер руки и добавил:

– И зона барбекю с кострищем. Ты обещала!

– Ну да, ну да, – неохотно согласилась я и продолжила: – Потом наш Каменный Старичок под реставрацию. А гора и лес… их будем вычищать и расчищать чуть позже.

– Что будем делать со старым домом?

– Станет мастерской, как только достроим большой дом и переедем.

– А каким будет наш дом?– решил уточнить в сотый раз муж.

– Не простым! – в сотый раз ответила я.

– А бывают не просто дома́?– муж продолжал иронизировать.

– У тебя жена кто?

– О, ну конечно, как я забыл…

– Во-о-о-от. Художник и дизайнер…

– Забыла, еще писательница, фантазер и яснослышащая дома́, – перебил меня и подмигнул муж.

Шло время, мы изучили наш геологически сложный участок и нашли в нем массу преимуществ. Как только убрали заросли, выявилось, что здесь когда-то был камерный, но многоуровневый сад.

– Теперь понятно. Та женщина, что вела дневник…

– Или тот мужчина,– перебил меня муж, – что припрятал в металлической коробочке семена…

– А, неважно, – снова вернула я слово себе, – в любом случае незнакомый нам кто-то был дивным садовником, смотри, как умело распорядился таким сложным рельефом горы: разбил его на широкие ступени. Да, красиво. А дневник, возможно, его жены.

– Все как обычно, – рассмеялся по-доброму муж. – Мужчина работает, а женщина пишет. Все как в нашей семье.

– Дальше не продолжай, – скривила я губы. – Знаю, знаю, знаю, что сейчас последует: «Когда жена писатель – горе в семье»!

Муж приобнял меня за плечи и мягко щелкнул по носу.

– Горе в семье, когда жена не только яснослышащая дома́, но и ясновидящая мысли мужа.

Мы оба хихикнули и снова вернули внимание к участку земли, который открывался нам – медленно, нехотя, словно проверяя, достойны ли мы увидеть его целиком.

Его рельеф складывался из нескольких разновысоких переходов от одного уровня к другому. Каждый следующий поднимался на сорок-пятьдесят сантиметров и был укреплен либо худой бетонной стенкой, либо крупными горными валунами, выложенными в несколько рядов.

Камни были теплые от солнца, шершавые, покрытые мхом и временем, и выглядели так, словно стояли здесь уже тогда, когда никто еще не знал слова «ландшафтный дизайн».

По всему нашему длинному участку обнаружились несколько тропинок, вымощенных плоскими плитняками. Они то появлялись, то исчезали в траве, петляли, как будто нарочно водили нас за нос. Мы ходили по ним медленно, прислушиваясь к похрустыванию под ногами, к пению птиц, к тому, как где-то внизу, под землей, будто бы вздыхал корнями старый сад.

Эти дорожки и подобия подпорных стен неожиданно делали участок визуально просторнее и глубже, словно раскрывали перспективу не только сада, но и нашей будущей жизни здесь.

Было удивительно сидеть по вечерам перед Каменным Старичком и мечтать о новом доме, что встанет рядом, и читать эту новую картину – именно читать, строка за строкой, как книгу с картинками.

В открытом пространстве покрытые мхом камни и местами рассыпающиеся бетонные подпорки напоминали руины древнего сказочного замка. Такого, где непременно должен быть тайный ход, пара забытых заклинаний, много лесных нимф и хотя бы один дракон… пусть даже сильно уменьшенный и временно работающий в должности ящерицы.

– Слушай, – сказал муж, внимательно глядя под ноги, где как раз пробегала одна из таких ящериц. – Если она сейчас вдруг откроет рот и пыхнет на нас крошечным пламенем, я не удивлюсь.

– Главное, чтобы она, когда откроет рот, не заговорила. Мне уже хватит одного болтливого дома и сотни болтливых цветов.

Мы рассмеялись, и сад рассмеялся следом за нами: где-то хрустнула ветка, вспорхнула птица, а ветер тихо прошелся по пробивающейся траве.

Наша земля и старый дом все больше подтверждали свою легенду – ту самую, которую мы придумали. Или которую они вспомнили вместе с нами.

И мы, как два героя не слишком эпической, но очень искренней сказки, вытаскивали эту легенду из забытья.

Даже в таком виде – запущенном, местами обветшалом, с трещинами, мхом и неожиданными ступеньками – это место обещало удивительное приключение и преображение.

Глава 9. Семена из шкатулки и лаванда

Проект нового дома потребовал гораздо больше времени и сил, чем мы предполагали, но это не огорчало. Нас теперь ничто не огорчало.

Лес, гора и Каменный Старичок взяли нас в оборот, и мы, как под гипнозом, сдались и с большой охотой погрузились во все прелести тихого землевладения и садоустройства.

Сложная почва, теперь я знаю, как она называется – суглинок, и еще что-то мне подсказывало, что просто не будет. Но и это не испортило предвкушения, как здесь все преобразится через год, два, три… Тем более, цветы меня манили всегда, и я решила: когда как не сейчас пришло время насладиться их посадкой и последующим цветением?

Кроме того, «сувениры от дома», как назвал муж дневник и металлическую шкатулку, нужно было использовать. Не зря же нам их вручила судьба.

Семена и луковицы из металлической коробочки были извлечены из долгого плена и высушены, почва подготовлена и привезена, удобрения накуплены.