Светлана Шевченко – Счастье за печкой. Сборник (страница 4)

Глава 3.

В Большом доме, как подруги стали называть хозяйские хоромы, их встретила неприветливая Нина. Не преминула сообщить, что «так-то чужих тут не бывает», тем не менее сдержанно, но обстоятельно рассказала им про условия для гостей. Получив деньги за весь период проживания, кажется, смягчилась.

Уже во дворе, который скорее походил на центральную площадь в маленьком посёлке, их встретила Александра Николаевна, источающая то же радушие, что и вчера, и ещё какие-то люди и дети, с которыми Леру и Марусю начали знакомить, правда, Лера тут же забывала, кто есть кто.

Муж Александры Николаевны, казалось, был значительно старше жены. С короткими седыми волосами, аккуратной седой бородой и лучами-морщинками вокруг глаз, он, тем не менее, не выглядел пожилым. И вообще, Лера подумала, что про таких до глубокой старости не скажешь «дедушка», скорее – «мужчина солидного возраста». Он, как и супруга, был добродушен и ласков, представился Николаем Григорьевичем, тут же предложив девушкам называть его «дядей Колей». Маруська радостно соглашалась. Сыну хозяев было на вид лет 14-15, и он оказался тёзкой Маруськиного мужа, и все этому отчего-то радовались. Остальных Лейра и запоминать не стала. Она осталась ради тишины.

***

Гостям объяснили: могут сами по себе отдыхать, а могут влиться в их дружную семью. Влиться в семью означало принять участие в каких-нибудь работах, если пожелают. Тем более, что у них на днях праздник, и к нему подготовки много, ждут наплыва гостей. Что у них замечательные леса, и грибов уже валом, «идёт слой», но в лес одни пусть не ходят, дадут провожатого. Рыбу можно ловить, Павлуша поможет, он знатный рыбак. Заметив Лерину поднятую скептически бровь, Александра Николаевна тихонько сказала, что у Павлуши ДЦП, и отставание в развитии незначительное, интеллект сохранный. И что он сильный и умный. Бровь Лера опустила. Предлагали познакомиться с их «животным миром» – и тут им поможет некая Леночка, которая здесь практикуется, ибо учится на звериного доктора. Обедать и ужинать приглашали в доме, но тоже по желанию, никто не неволит.

А вообще – не стесняйтесь, располагайтесь, спрашивайте!

Маруся сияла, радовалась и будущему празднику, и грибам с рыбалкой. Соглашалась обедать в Большом доме, косясь на Леру. Лера подружкиной радости не разделяла, решила, что постарается держаться подальше от этой суеты. Разве что сегодня будет правильно отдать должное гостеприимству хозяев.

До обеда они успели посмотреть «животный мир», о котором с искренним увлечением им рассказывала та самая Леночка. Лера мало слушала про удивительные породы кур, рассматривала Леночку и даже врать себе не собиралась – огорчалась и завидовала немного. Безусловно, девушка была красивой: стройная, гибкая, с толстой пшеничной косой, перекинутой через плечо. Но главное было в другом : Леночка излучала юность и свежесть.

Отвлеклась от мыслей про свою безвозвратно утерянную молодость Лера только на козах. «Нубийки» и впрямь были очаровательны – со своими длинными, как у спаниелей, ушами. Леночка с восторгом рассказала, что у этой породы молоко на вкус, как пломбир, хотя некоторые считают, что как крем-брюле.

После коз Лера снова погрузилась в себя, гида по ферме слушать перестала, глазела больше по сторонам.

Перед обедом решили переодеться. Солнце припекало совсем по-летнему. Маруся осталась во дворе Большого дома восторгаться, а Лера поплелась к стоянке за сумками, которые вечером и не думали доставать. Издалека увидела, что к вчерашним машинам присоединился внедорожник и рядом – квадроцикл. А может, она не заметила их вчера.

У квадроцикла стояли двое – хозяйкин муж и мужик, с которым Лера позорно столкнулась утром. «Да плевать!», – решила Лера, но спину выпрямила до боли под лопаткой и шаг стала чеканить, как на плацу.

– А вот и наша очаровательная гостья! – приветственно распахивая руки, воскликнул Николай Григорьевич. – Знакомьтесь, эту милую барышню зовут Валерией, а это Костя.

– Можно просто Лера, – растягивая губы в улыбке, бодро сказала Лера, – здравствуйте ещё раз, Константин!

Мужик улыбался с непроницаемым лицом и снова, как утром, разглядывал её, только сейчас это стало раздражать.

Она пробормотала, что пришла за вещами, и направилась к своей машине. Делала вид, что что-то ищет в бардачке, потом постояла над открытым багажником, надеясь, что те двое пойдут уже к дому, и ей не придётся снова столкнуться с раздражающим разглядыванием.

Наконец, решительно вытащила сумки, закрыла багажник.

– Вам помочь? – спросил Константин.

– Они лёгкие! – притворно улыбаясь, отрезала Лера. Тот снова поразглядывал её, пожал плечом и отвернулся.

Пока шла к своему временному жилищу, пыхтела от злости и быстрого шага, сердилась на себя. «Это из-за дурацкой утренней встречи! И пела ещё… Да наплевать!».

И всё-таки, не обнаружив соседа за обеденным столом, выдохнула с облегчением. Потому что обед был великолепен, и «держать лицо» совсем не хотелось. Был суп из свежих грибов, копчёная рыба и мясо, рассыпчатая картошка, посыпанная душистым укропом. И невероятно вкусные соусы. От одного только хлеба, который, пытаясь соблюдать хоть какое-то подобие правильного питания, в городе Лера не ела совсем, оторваться было невозможно!

После обеда сытые и сонные Лера с Марусей едва доползли до своих «апартаментов», как их упорно величала строгая Нина, и повалились спать. Даже говорить сил не осталось.

Проснувшись, смеялись, что никогда столько не спали, и что ночью теперь точно не уснут! Маруся торопилась обратно в Большой дом, где им обещали «приятную трудотерапию», если барышни пожелают. Лера хоть бурчала, но тоже решила, что покоем будет наслаждаться уже завтра, а сегодня, так и быть, последует местным традициям.

Маруся пошла вперёд, а Лера, отстав, звонила Сеньке. Сенька не отвечал, и, покусав губу, Лера решилась звонить матери. Мать в своей привычной манере сухо и деловито сообщила, что всё у них с Сенькой просто прекрасно, чего они и ей желают! Лера подумала – жалко, что сын не с ней. Здесь игровая площадка есть, деревянная, нарядная, с причудливо обработанными пеньками, качелями и домиком. Здесь рыбалка и детвора. Решила, что как-нибудь приедет сюда с сыном, и плевать на возражения матери!

***

У дома под навесом народ уже трудился. Дети путались под ногами, пока кто-то не переключил их на совместную игру. Трудотерапия и впрямь была приятной. Леночка и ещё одна молодая женщина колдовали над электронными весами, и Лера подумала: надо же, недешёвая техника! Из больших коробов девушки лопатками набирали травяные смеси, ссыпали их в плотные бумажные пакетики и, взвешивая, запечатывали. Марусе и Лере поручили помещать эти пакетики в холщовые мешочки и клеить наклейки. Травами пахло так, что хотелось вдыхать, вдыхать как можно глубже этот аромат. И пальцы начинали пахнуть мятой, мелиссой, и чем-то ещё, неуловимым, как будто лимонным. Даже Лера отвлеклась поначалу от досадного разговора с матерью, хотя в общей беседе не участвовала, только наблюдала. Все как-то собрались ближе друг к другу. Маруська что-то рассказывала, и все смеялись. Потом обсуждали праздник и, шёпотом, подарки детям.

Маруся, кажется, была счастлива и не пыталась расспрашивать про ведьму. Шептала: «Какое удивительное место, правда? Как параллельная вселенная, да?». Хихикнула и добавила: «Помнишь, мы вчера в тумане думали, что попадём в прошлое или будущее? А может, мы просто в другом измерении?». Лера фыркнула и глаза закатила, мол, опять твои фантазии, но спорить и комментировать не стала. Вдруг навалилась усталость, в голове стало гулко, а в висках и во лбу тяжело и болезненно. Голова всё наливалась болью, а Лера думала, что Маруська всё-таки счастливый человек. Везде ей чудится сказка, и мир для неё славный и доброжелательный. И никакая это не другая реальность. Просто у этих людей она – своя. И скорее всего трудная, потому что такое хозяйство – это работа и работа бесконечная.

То ли мысли были от головной боли неприятными, то ли наоборот от мыслей всё сильнее болела голова, но ужасно захотелось уйти. Туда, в домик, где нет вот этой всей доброжелательности и радостной Маруси. Они всё равно тут чужие.

– Голова болит, – голос Александры Николаевны был совсем близко, и слова звучали не вопросительно, а утвердительно. Хозяйка присела рядом и коснулась горящего лба рукой. Лера дёрнулась: не любила чужих прикосновений.

– Тише, тише, на, выпей. Уже минут десять на тебя смотрю, – улыбнулась Александра Николаевна, и пока Лера пила душистый травяной отвар, тихонько гладила её по волосам.

Лера криво улыбнулась, сказала, что просто устала и пойдёт отдыхать. Торопливо попрощалась со всеми и побрела через луг.

Глава 4.

На этот раз пробуждение приятным Лере не показалось. Голова, как ни странно, не болела вовсе, хотя обычно подобные приступы, которые мать упорно называла «мигренью», длились по нескольку дней. На «мигрень» Лера фыркала, потому что мигрень – это что-то из дамских романов, а ей никак не подходит! А вот к самим приступам относилась с опаской. Редко, но метко они парализовали, вырывая из жизни. Даже если выпить жменю самых сильных обезболивающих, остаётся противный, тянущий болевой синдром, тошнота и ненависть к яркому свету и всему миру заодно.