Светлана Шевченко – Счастье за печкой. Сборник (страница 6)

Лера пыталась проглотить хоть ложку творога, но в итоге только соскребала перетертую землянику с верхушки творожной горки и, подперев щёку, слушала Маруськины восторги. Место это было, по мнению , просто подруги волшебным, и люди такие замечательные! А сегодня они будут ещё упаковывать подарки детям, и уже сегодня приедут ещё гости.

– Представляешь, как нам повезло, что нас вообще поселили? Они ждут и своих, и каких-то важных гостей, а тут мы! – неизвестно чему радовалась Маруся. – Костя с дядь Колей и другими мужчинами уже сегодня будут навесы ставить.

Дальше Марусин голос доносился до Леры, как сквозь вату. Ерунда это всё, ерунда. И голый Костя, который флиртовал, очевидно же. И эти «замечательные люди» со своей доброжелательностью. И только когда расслышала в Маруськином восторженном монологе имя хозяйки, спросила:

– Ты знаешь, что ей шестьдесят два?

– Да, – Маруся покивала, – представляешь? – подруга распахивала глаза и качала головой, как бы не веря, и Лера была с ней совершенно согласна.

– Ты с ней говорила? – снова спросила Лера.

Маруся с недоверием посмотрела на подругу, не начнёт ли та опять читать нотации про глупость? И осторожно ответила:

– Нет. Но я много слышала. И теперь от людей, которых знаю лично.

Замолчала, пытаясь разглядеть привычный скепсис, но Лера смотрела в тарелку, выводила розовые земляничные линии на белом твороге.

– И что говорят? – спросила Лера на этот раз без тени скепсиса или раздражения.

– Что она многим помогает.

Лера наконец оторвала взгляд от творога и внимательно посмотрела на подругу.

– Ну, – продолжила та, – конечно, никто не говорит, что она знахарка или там.., – неопределенно взмахнула рукой Маруся. – Но помогает.

Она рассказала, что первой у Александры Николаевны поселилась Нина с сыном: давно, больше десяти лет назад. И Павлушу привезла в инвалидном кресле сюда, а теперь – смотри, какой парень! И вообще, здесь у каждого есть своя история. Многие приезжают. Кто на несколько дней, а кто надолго. Некоторые один раз, а другие становятся постоянными гостями.

Лера ждала, что Маруська расскажет про ещё какие-нибудь чудеса, кроме Павлуши, покинувшего инвалидную коляску, но Марусе не терпелось продолжить «вливаться в семью».

***

«Чушь. Чушь это всё», – уверяла себя Лера, пока прибирала со стола. И потом, когда сидела в комнате, вперившись в одну точку, тоже уговаривала себя, что всё это ерунда. Маруська всерьёз переживает даже за мультяшных героев. Такая вот она, впечатлительная. Леру же вот этой всей доброжелательностью не проберёшь, как и флиртом! А эта навалившаяся вялость – потому что всё пошло не плану. Она сейчас должна была быть на массаже или на спа-процедурах, словом, милостиво принимать заботу персонала пансионата и ничего не делать, желательно – ни с кем не разговаривать, и уж точно – не кокетничать с мужиками, которые ни свет ни заря купаются голышом!

Она должна была выбрать пару экскурсий и книгу: в рекламе пансионата почему-то было отдельно выделено, что у них есть «библиотека», состоящая из пары книжных полок! И хотя Лера предполагала, что из книг там – с десяток женских романов, детективов от дамских авторш и, может быть, фантастика, но именно это – то, что надо!

А не вот это вот всё!

Там, в пансионате, тоже было озерцо. Не такое большое, как это, но было! И Лера хотела выехать на лодке на середину того озерца и сидеть, и смотреть на воду, и ни о чём не думать. Или, наоборот, подумать. Подумать, что дальше. Последний год был тяжёлым. Как и прошлый, и позапрошлый, и даже поза-поза. И когда, наконец, был вбит последний гвоздь в новой квартире, и последняя картинка заняла своё место на стене, Лера не знала, куда себя применить.

Пока она эту квартиру строила, заниматься было чем. Работать: не как лошадь, нет! Как конь! Препираться с матерью – ежедневно, как по расписанию. Утром, перед работой, в обед, когда позвонила только для того, чтобы спросить, был ли у Сеньки врач? Упала температура? Сопли зелёные, или обойдётся в этот раз без антибиотиков? И вечером, обязательно вечером, валясь с ног от усталости и зная, что завтра по расписанию, в шесть-ноль-ноль – подвиг! Вечером мать добиралась до Лериного мозга плотно и основательно. Утром и днём можно было сказать: «Всё, мам, я тороплюсь», – и прекращать разговор. Вечером торопиться было некуда, а слова вроде «я устала, вымоталась, я спать хочу», – были как средство для розжига. На Леркину усталость мать с удвоенной силой начинала объяснять, что её дочь сама себе враг, сыну враг и ей тоже – враг.

Нет, она никогда не упрекала, что Сеню воспитывает вместо дочери. Напротив. Посомневавшись некоторое время, она ушла из школы, обзавелась учениками на дому и всю себя посвятила обожаемому внуку. И даже одобряла Лерины смены работ, повышение зарплат и премии за проекты. Только у матери был свой план, куда дочь должна потратить свои зарплаты и премии. «Зачем покупать квартиру?! У нас, слава Богу, трёхкомнатная! Надо купить дачу, чтобы сажать огород и вывозить на лето Арсюшу, он круглый год в соплях!».

***

Неизвестно, сколько бы так просидела Лера, погружаясь в мрачную апатию, но из задумчивости её выдернул звонкий Маруськин голос:

– Лерусь! Я – переодеться! Мне обещали показать производство, представляешь? Ещё спрашивают, интересно ли. Конечно, интересно! Максу кроме как про производства местные и рассказать будет нечего. Ты пойдёшь?

Лера ответила, что нет, не пойдёт, ей производства в жизни хватает.

Маруська умчалась, а Лера решила покончить с этим мрачным состоянием. Здесь наверняка есть библиотека и уж точно лодка, нет спа-салона, зато есть баня. И свой план по отдыху она выполнит!

К выполнению плана по отдыху приступила решительно. Выбрала книгу в хозяйской библиотеке, приняла любезно предложенные плед и подушку, устроилась на качелях за домом. Качели были великолепны. Тяжёлые основательные кованые качели с деревянной скамьёй.

Укутавшись в одеяло, как в кокон, отложив книгу и подобрав под себя одну ногу, другой отталкивалась от земли. Качели тяжело уходили назад и, качнувшись медленно и веско несколько раз, останавливались. Лера снова отталкивалась ногой и снова раскачивалась. Ей надо было придумать, что делать дальше, но ничего не придумывалось.

За последние три года подвигов пришлось совершила столько, что хватило бы на полжизни. Ей не в чем себя упрекнуть. Всем всё доказано. Матери, бывшему мужу, злым языкам и себе тоже. В паузах между подвигами было маятно, тревожно и тоскливо. Так рассуждала Маруся, а Лера возражала, что ей просто скучно! Ей нужен вызов, преодоление, азарт! Чтобы миссия была невыполнима, а она, Лера, геройски бы её выполняла.

«Можно работу поменять», – думала Лера. Новый коллектив, где себя нужно демонстрировать и доказывать значимость, однозначно – вызов. И желательно, чтобы проекты были незнакомые, сложные. Но и это уже было.

«Дачу купить», – тоже была старая мысль. Это опять доказать матери, что нечего её поучать и давить на неё бесполезно! Но про покупку всё решено. Присмотренные садоводства и домики отложены до глубокой осени, потому что дачу надо покупать с дальним прицелом, и только в самый мерзостный питерский сезон. Скучно! А ещё скучнее будет спорить с матерью, когда потом надо будет всеми силами спасаться от дачного рабства, выполняя только свою ответственную часть по покупкам, закупкам, оплатам и перевозу своих на дачу и обратно.

«Осталось и правда замуж ещё раз сходить», – это была идея Маруськи. Она так и сказала: «Тебе надо замуж выйти». Лера хохотала и говорила, что вот это уж точно – глупость и «не родился тот добрый молодец!». А в другой раз Маруся сказала, что если Лере нужен настоящий вызов, то это как раз самое то: «Всё остальное ты можешь, а замуж тебе слабо!».

– Провокаторша, тоже мне, – бормотала Лера, ежась и кутаясь ещё плотнее в свой одеяльный кокон. При мысли о замужестве сразу вспомнился голый Костя. – Тьфу и тьфу, – сердилась Лера. Проходили это уже!

***

Роман с Митей возник как ответ на Марусин вызов и развивался параллельно с ремонтом квартиры. К новому году строительные работы были завершены, в квартире уже поселились огромная кровать и встроенная кухня. Предстояли приятные хлопоты по наведению уюта и красоты, Лера пылала энтузиазмом и гордилась собой. Она даже стала допускать мысль: не попробовать ли пустить Митю на ПМЖ? Но не сложилось.

Во-первых, состоялось совершенно провальное знакомство кавалера с Арсением. Митя с Сенькой вдруг начал заигрывать, называл его «парень», суетился и активничал, демонстрировал расположение и изображал общение «на равных». Сын смотрел на маминого приятеля, как на идиота.

А в новый год, когда они решили устроить за каким-то лядом романтическую ночь в практически пустой квартире, всё вообще вышло скверно. Лера искренне постаралась изобразить изысканный ужин, наряжалась и красилась. Митя был мил, сыпал комплиментами, смотрел взором горящим. Пока он произносил пламенные тосты с намёками толстыми и неуклюжимы, как соседская перекормленная такса, говорил про «будущее и, возможно, совместное» и про новый виток в отношениях, Лера ещё держалась. Но когда с серьёзным видом он стал рассуждать детально, в духе «вот тут шкаф от меня перевезём, а на лоджии сделаем кабинет», Лера не выдержала. Какое-то время она сидела с мрачным видом, слушая, как на её лоджии встанет его компьютерный стол – вместо Лериных оранжерей с фикусами. А вот здесь – велотренажёр вместо шикарного кресла, где Лера собиралась пить кофе.