Светлана Семенова – Дневник девочки. Биографические очерки о трех поколениях одной семьи (страница 7)
Меня родители вечно пилят:
– Света, пора уметь вести себя на людях, как бабушка Евгения Осиповна. Знать не только приличные манеры, уметь красиво одеваться, но и быть интересным собеседником, а не дикой Барой и не мещанкой, как кисейная барышня. Для этого нужно не только много читать, но и посещать музеи, театры, путешествовать.
В Уфе есть только краеведческий музей и художественный имени нашего земляка Михаила Васильевича Нестерова, где я уже была. С родителями каждые летние каникулы куда-нибудь еду. Посмотрела весь Московский Кремль и Грановитую палату, павильоны ВДНХ. Там мы жили в гостинице. Мама ела мороженое на каждом шагу, а я просила мне покупать в булочных ржаные лепешки-коржи, вроде, за 20 коп, таких в Уфе не продают.
Один раз мы летали в Москву по 27 рублей за авиабилет. Правда, в поезде мне больше нравится – там можно кушать в купе, наливать кипяток из титана. В вагоне-ресторане мы ели горячие блюда, так как мама считала, что вредно целый день на сухомятке сидеть. На столиках были скатерти и салфетки из белой ткани, стеклянные солонки и перечницы, горчица в белой чашечке с ложечкой. Когда делали пересадку на станциях, иногда заходили в рестораны на вокзалах, к примеру, в Джанкое в Крыму. Там были такие же белые скатерти и солонки.
На остановках мы выходили из вагона. Садоводы-частники бегали с полными ведрами по перрону, по вагонам и покрикивали:
– Яблочки, яблочки спелые! Груши, абрикосы, слива! Недорого!
На обратном пути мама покупала персики и абрикосы, у нас в Уфе не растут.
Однажды в последнюю минуту на перроне в вокзальном киоске родители решают купить баночку консервированных морских крабов. Мы запрыгиваем в наш вагон. Поезд трогается, набирает скорость. В купе вместе пробуем крабов.
– Бя! Гадость какая! – говорю я первая.
– Да, жёсткие, противные! – соглашаются родители.
Входит возраста моей мамы соседка по купе и с интересом смотрит на нашу банку.
Мама ей поясняет:
– Мы никогда не ели крабов. Нам не понравились. Можете попробовать, пожалуйста, – предлагает мама.
Папа хватает эту банку. Хлоп! Крабы со свистом летят из окна. Чмяк!
– Ира, зачем людям предлагать всякую гадость!? – поясняет папа спокойно.
На море мы хотели бы жить в гостинице, санатории или пансионате, но там никогда нет свободных мест. Мама говорит, что у неё 20-летний стаж работы учителем, она давно стоит в очереди в профсоюзной комитете на путёвку в санаторий, но очередь не продвигается никак.
Летом 1968 года мы купили авиабилеты по 31 рублю за место и полетели отдыхать в Адлер, потому что в Адлере моя старшая сестра Наташа. Она сначала работала в Уфе на большом приборостроительном заводе или «Сороковом», а, когда в Адлере завод построил для детей своих сотрудников пионерский лагерь, то туда поехала поработать годик, на мир посмотреть.
В Адлере мы снимали комнату в частном доме вдовы Марии Ивановны. До пенсии она работала на местной чайной фабрике, и нам так расхвалила их чай «Краснодарский», что теперь только его и покупаем.
Мария Ивановна живёт с сыном Вадимом, его женой Верой, их маленьким сыном Костиком и собачонкой Беликом.
Мне нравилось ужинать в и саду под навесом из виноградной лозы. Ужин затягивается до заката. Стол окружают светлячки, и стрекочут сверчки, невидимые в темной траве среди листьев самшита, лавра, магнолии, туи. Воздух здесь влажнее, чем в Уфе. Бабочки-однодневки облепляют электрическую лампочку и падают на нашу еду: варёная картошка, овощи, молочные сосиски, колбаса, сметана. К вечернему чаю выходят почти все квартиранты, попивают виноградное вино, которое покупают у винодела из соседнего дома.
Среди квартирантов были и уфимцы. Как-то раз слышу:
– Лена, я не собираюсь и на отдыхе стоять у плиты! Сегодня вечером опять идёшь в пионерский лагерь развлекаться до поздней ночи с друзьями? Ребёнка опять на меня бросишь?!
А Лена не отвечает своей маме. В Уфе она работает журналисткой, и в этот пионерлагерь она ходит к уфимским.
Я подружилась с Беликом. Он размером с моего песика Вильку, который остался дома, только цвет короткой шерсти Белика какой-то серый да и характер спокойнее. Ой! У него так много блох!
Однажды Мария Ивановна предлагает маме и мне:
– Ира, Света! Взяли бы с собой Белика. Никогда не видел моря. Пусть искупается. Хоть морская вода и не убивает блох, но её не любят – если сбежит половина, то и то хорошо.
Ах! Как я обрадовалась! С ним так хорошо гулять – ни на кого не бросается, слушается команд, поводка не нужно. По первому моему зову лезет в море, плывёт за мной. Выходит на берег, отряхивается. Батюшки мои! Что с его шестью?! Оказывается, она – не серого цвета, а почти белого! Вот те на! Неслучайно Мария Ивановна просила нас его искупать, ведь у неё нет времени с ним возиться. Она копит деньги на ремонт крыши, поэтому для квартирантов сама стирает постельное белье на стиральной доске хозяйственным мылом, ереглаживает утюгом. аждый день убирает их комнаты, ещё и обрабатывает огород, виноградник в саду. Её сын все время на работе, где он водит грузовик. Он хочет купить машину и тоже копит деньги.
В 1969 году в Феодосии мы жили в доме матери и взрослого брата папиного приятеля, художника Толи Азмученко. Я тоже подружилась с их охотничий собакой по кличке Дели: длинные уши, короткая белая шерсть, темные пятна. Сам Толя живёт с женой и ребенком в Уфе. Из крымского дома его мамы вдалеке видно море и салют с кораблей в День Военно-Морского флота. В саду такие сочные персики – никогда таких не ели! Улица с одноэтажными домами была на высокой окраине города, рядом – плантации цветущей лаванды. Я гуляла там с соседскими девочками. Дели не отходил ни на шаг. Запах лаванды! Немного похож на шалфей. От дома к автобусу родители и я спускались легко и ехали несколько остановок до пляжа. Вечером от остановки поднимались в гору, нас встречал и сопровождал Дели. Один раз брат Азмученко угощал нас на берегу моря жареными на костре мидиями. Мы пробовали впервые.
Когда настал час отъезда, папа взял чемодан, и мы пошли на остановку. Дели шёл рядом, потом долго-долго бежал за нашим автобусом… Я заплакала.
Каждый раз, когда мы отдыхали на море, несколько дней обязательно бушевал шторм, и лил дождь. Тогда мы накидывали болоньевые плащи и совершали автобусные экскурсии в Никитский ботанический сад, дом-музей Чехова в Ялте, Воронцовский дворец в Алупке, музей Айвазовского в Феодосии, диораму штурма Сапун-горы в Севастополе и др. Когда были на Кавказе, то ездили смотреть Гагры, озеро Рицу, мост царицы Тамары, Красную поляну, Сочинский дендрарий, парк Ривьеру, обезьяний питомник в Сухуми.
Теперь собираемся отправиться в Ленинград, там живёт племянница моего дедули Миши, Серафима Николаевна Дорохова-Воробьева. Я узнавала, что 11 рублей стоит билет «Москва-Ленинград» на поезд, а авиабилет – 18 рублей.
Мы ездили ещё мало по нашей Башкирии, по Уральским горам. Я с родителями была только в доме отдыха на озере Ургун в Учалинском районе, 350 км от Уфы, и на Павловском водохранилище с ГЭС, где разные дома отдыха у поселка Павловна, 80 км до Уфы. На водохранилище мы поехали с маминым классом на несколько дней. Взяли палатки, котелок, вскладчину еду: хлеб, консервные супы, тушёнку, сгущёнку. В первый же день были на экскурсии по ГЭС, начался дождь и резко похолодало. Решили заночевать в сельской школе. Сырость! Жуть! А мальчики умудрились разжечь костёр, испечь картошку, вскипятить воду. Ели с тушенкой. Утром продолжался дождь и холод. Бр-р! Пришлось вернуться в Уфу на рейсовой Ракете – теплоходе на подводных крыльях – по реке Уфимке.
Гм-м! Становлюсь ли я умнее после таких походов?…
Природа очень красивая на Павловском водохранилище и на озере Ургун. Когда мы были на этом озере, тоже стояла неважная погода. Озеро большое и глубокое, много разной рыбы, рядом лес, где тьма-тьмущая грибов, земляники. Мама не стала собирать грибы, так как их не знает. Зато нарвала большой букет фиолетового шалфея. Пили с ним чай всю зиму; пахнет немного лавровым листом, немного ёлкой и лавандой.
Хм! Только сейчас я поняла, что каждое моё путешествие связано с каким-то своим особым запахом. Интересно, как будто сам собой он появляется в носу: Москва – это запах ржаной лепешки; Адлер – магнолии, моря, варёных креветок; Феодосия – персиков, лаванды; Уральские горы – шалфея, зверобоя; Рига – духов «Рижская сирень».
В эти весенние каникулы я, мама и 15 учеников из её 7 «А» школы №64 ездили на поезде по турпутевке. Три дня мы жили в гостинице загородом. Каждый день за нами заезжал туравтобус, возил на экскурсии и в столовую. Мы много гуляли по старой Риге, видели реку Даугаву, площадь с ратушей, памятник Латышским стрелкам. Хотели попасть в Домский собор на концерт органной музыки, но все билеты были проданы. В киоске взяли пластинку с записью органа в этом соборе. Съездили на очень грустную экскурсию в концлагерь «Саласпилс». Там во время войны фашисты держали и детей, делали над ними опыты, многие умирали. До сих пор вспоминать страшно.
В магазинах Риги мама купила лак для ногтей, перламутровую помаду, духи фабрики «Дзинтарс» «Рижская сирень», шапку в виде кепи из малиновой замши, мне – кулончик из янтарного кубика на замшевой тесемке. Девочки набрали косметики фабрики «Дзинтарс»: тушь для ресниц, модные тени для век, компактная пудра, пудра «Рашель», тональный крем и разные духи, одеколоны.