Светлана Сбитнева – Путешествие на Палмею Свет между мирами (страница 2)

Урок русского языка тянулся долго. Петров елозил на стуле, не зная, чем себя занять. Занять себя непосредственно русским языком ему как-то в голову не приходило.

Наконец, прозвенел долгожданный звонок. Сейчас обед в школьной столовке и продленка. Продленка была в школе относительно недавно и использовалась для разных целей. Родителями как возможность оставить детей в школе подольше, если, например, кто-то из детей жил от школы далеко и должен был ждать, пока за ним приедут взрослые, а учителями как наказательная мера за систематическое невыполнение домашних заданий или плохие оценки. Это как раз был случай Петрова: директриса лично назначила ему пятнадцать продленочных часов, чтобы он догнал школьную программу по математике, русскому и литературе. И раз или два в неделю, по понедельникам и иногда средам, приставляла к нему меня, чтобы я, как успевающая ученица, ему помогала. В общем, наказан вроде как Петров, а страдаю почему-то я.

На обед были суп с макаронами в виде звездочек, котлеты в панировке с пюре, компот и булочка. Я съела все (так проголодалась за шесть уроков) и пошла в класс продленки.

Только я заняла свое любимое место за второй партой, как в класс вплыла Анечка Косицына в сопровождении двух своих лучших подружек, Кисы (Кошкиной) и Варвары. Они о чем-то весело щебетали и хихикали. Наверняка опять мальчишек обсуждают. Киса, невысокая пухленькая брюнетка, была всегда в заводном и смешливом настроении. А Варвара, стройная блондинка с идеальной стрижкой, строила из себя царицу, но тоже была не прочь поболтать и посплетничать. В класс вошел хмурый Петров. Эти три трещетки перестали тараторить и притихли. Анечка поднялась со своего места и, тряхнув хвостом, которым она любила тряхнуть при каждой возможности, пошла по узкому проходу между партами к доске и как бы случайно задела точеным плечиком Петрова. Я не смогла сдержать ухмылки.

– Эй, ты, смотри, куда идешь, – возмущенно проговорила она.

– Сама смотри, – буркнул Петров и плюхнулся на место рядом со мной.

Анечка вздернула нос и вернулась к своим подружкам.

Я достала из рюкзака толстую книгу и сказала Петрову:

– Вот, сегодня нам нужно рассказы Чехова прочитать.

Он запрокинул голову назад и зевнул.

– Ладно, где читать? – спросил он.

– Страница 34, – я была само терпение.

Петров раскрыл книгу и начал читать рассказ «Хамелеон». У меня с собой был учебник по русскому, так что я взялась за домашнее задание: Петров читает так себе, медленно. Минут десять у меня точно есть. А чего зря время терять?

Через десять минут Андрей и правда отодвинул книгу и коротко бросил:

– Все. Что теперь делать?

Я вздохнула и отложила тетрадь.

– Теперь надо обсудить текст и ответить на несколько вопросов, вот, – я заботливо перевернула страницу книги и показала на список вопросов. Петров застонал.

– Перерыв, – объявил он и выскочил за дверь прежде, чем я успела ему что-то сказать.

Я начинала сердиться. «Пойду сейчас нажалуюсь директрисе, – сердито подумала я, – и пусть к этому Петрову другую помощницу приставят, а с меня хватит!» Но мне пришлось взять себя в руки и остаться на своем месте: быть на хорошем счету у учителей и директрисы очень важно. А они сами попросили меня помогать Петрову. И если разобраться, то помогать нужно не так много, всего один или два раза в неделю. И осталось из выделенных пятнадцати часов уже всего только десять…

– Все, я готов отвечать на вопросы.

Петров плюхнулся на свое место и уставился на открытую страницу.

– Почему рассказ назван «Хамелеон»? – прочитал он первый вопрос. – Ну, это просто: хамелеон в природе постоянно меняет окрас, и в рассказе этот, как его, – он перевернул страницу и прочитал имя главного героя, – Очумелов постоянно меняет свое мнение.

Я не сдержалась и посмотрела на Петрова долгим взглядом: вот может ведь, когда захочет. Но вслух ничего не сказала, только коротко кивнула: нечего баловать Петрова похвалами.

– Так, дальше. «В чем смысл рассказа?»

Петров на минуту задумался, пожевал губами.

– Нечего так начальников бояться. Они такие же люди, как и все остальные, только денег у них больше.

– Это довольно близко к правильному ответу.

– А правильный ответ какой? – Петров еле сдерживался, чтобы снова не зевнуть.

– В том, что плохо быть подхалимом.

– Кем плохо быть? – не понял Петров.

– Подхалимом.

Петров достал смартфон и проговорил:

– Кто такой подхалим?

Я засмеялась, прижав к губам сжатый кулачок: уж больно деловой вид был у Петрова.

– Эй, ты чего, Хлызя? – удивился он.

Я перестала смеяться. Снова это обидное «Хлызя».

– Ну ладно, прости. Милена, – исправился Петров.

– Анна Кирилловна, Вас к телефону, – в класс заглянул коренастый рыженький паренек и обратился к учительнице, которая присматривала за нами, «продленочными».

– Милена, ты за старшую, – с этими словами Анна Кирилловна покинула класс.

– Так что, кто такой подхалим? – напомнила я. Но посмотреть в телефон Петров не успел: в класс заглянула кокетливо одетая пенсионерка с веселым барашком отдающих синевой волос и забрала подружек Анечки Косицыной домой. Оставшись одна, Анечка полезла в свой навороченный смартфон.

– «Подхалим – это человек, стремящийся угодить кому-либо, зачастую руководителям или людям власти, используя лесть», – прочитал Петров. – Это получается, когда я вчера русичке сказал, что у нее глаза красивые, это я был подхалимом? Она же учитель, значит, власть, – рассуждал Петров.

– Если ты это искренне, от всего сердца как комплимент сказал, то нет, ты не подхалим.

– А когда я тебе вчера на контрольной сказал, что ты умная, это считается, что я подхалим?

– Да, – буркнула я, – когда ты так говоришь, чтобы я тебе списать дала, то ты точно подхалим.

– Ладно, не дуйся ты, – примирительно сказал Петров. – Я иногда тебя серьезно умной считаю, – важно заключил он.

– Читай следующий рассказ, – проигнорировав его комплимент, потребовала я.

– В смысле? Тут еще три вопроса про этот.

– Они слишком простые, сам ответишь. Эй, не толкайся! – я повернулась к Петрову, чтобы пресечь дальнейшие попытки толчков и доставаний.

– Что? Я тебя не трогал.

– А кто меня тогда сейчас толкнул?

– Ой! – воскликнули мы одновременно, потому что стулья и парта вдруг зашатались и заходили ходуном.

– Землетрясение! – перепугано закричала Анечка.

Парты и стулья затанцевали на своих местах. Петров ухватился за край учительского стола, а я, отлично помню, вжалась в стул. Вдруг в комнате все поплыло, как будто кто-то пролил на картину со свежими красками растворитель. Предметы вокруг завертелись и слились в одну бесформенную массу непонятного цвета. И в центре этой массы начал образовываться водоворот. Что за неожиданное зрелище? В центре этого водоворота стоял старик с длинной седой бородой, в древней тунике. Его седые волосы метались по сторонам, а глаза горели зеленоватым огнем. Страшные нечеловеческие глаза! Старик что-то бормотал и размахивал колбой со светящейся белой жидкостью. Предметы закрутились быстрее, при этом ничего не задевая на своем пути, словно они были галлюцинацией или голограммой. Бормотание старика становилось все громче и громче. Я почувствовала, как мой стул поднимается вверх тормашками в воздухе. Последнее, что я успела увидеть, это испуганные глаза летящего в водоворот Петрова.

Глава 2, в которой мы оказываемся там, где никак не ожидали оказаться

Треск, шум, гул, уши заложило от жуткого грохота. Я выставила в стороны руки, пытаясь нащупать опору, чтобы удержатся на ногах. В ушах зазвенело. Было такое ощущение, что кто-то засунул меня под колокол и потом что есть силы треснул по нему железным молотком. Я открыла глаза и прищурилась от непривычно яркого света. В двух шагах лежал бесчувственный Петров.

– Андрей! Силач! Петров! – меня охватил ужас, и я принялась тормошить его за ворот рубашки, стараясь привести в чувство.

– Эй, прекрати, ты мне голову оторвешь, – Петров открыл глаза и вскочил на ноги.

– Ура, ты жив! – обрадовалась я и отпустила его куртку.

– Что случилось? Где мы? – Он изумленно огляделся.

Я немного успокоилась – Петров, к счастью, жив-здоров – и огляделась. Мы были уже не в продленочном классе. И даже не в школьном дворе. Это был городской двор, но где именно этот двор находился, сказать было невозможно.

– Не знаю, последнее, что я помню, это землетрясение, – я посмотрела на Петрова, как будто надеясь, что он мне сейчас хоть что-то объяснит.

–Ты видела старика? С ужасными глазами? – спросил он.

В памяти всплыло лицо старца и его пугающий взгляд.

– Да, – я кивнула.

– Пойдем, надо понять, где мы находимся.