Светлана Сбитнева – Путешествие на Палмею Свет между мирами (страница 3)

Петров уверенно направился вперед. Я ни на секунду не желала оставаться одна в незнакомом месте и отправилась за ним. Мы двинулись вдоль дома, прошли мимо одного подъезда, потом мимо следующего, завернули за угол и вышли к тому же месту, откуда начали.

– Хм. Странно, мы же вроде не кругом шли, – я была твердо убеждена, что мы все время шли прямо. И дом вовсе не круглый, а длинный.

– Может, не заметили, как круг сделали? Пойдем еще раз, – отозвался Петров.

Мы снова шли прямо, внимательно следя за тем, чтобы не сделать круг.

– Что за ерунда! – воскликнул Петров, когда мы снова очутились там же, откуда начали.

Меня не покидало ощущение, что с этой улицей что-то не так, но что именно я, хоть убей, не понимала.

– Смотри, как это может быть? – Петров показал рукой на проезжавший мимо автомобиль. Обычный автомобиль красного цвета с четырьмя дверьми и четырьмя колесами.

Я широко открытыми глазами уставилась на колеса автомобиля: они парили в воздухе. Между колесами и асфальтом можно было спокойно положить теннисную ракетку.

– Вот это да.

– Пойдем, попробуем зайти в подъезд и найти кого-то из местных. Спросим у них, куда мы попали.

Петров уверенно двинулся в сторону подъезда.

– Какие цветы интересные, – я присела на корточки, чтобы лучше рассмотреть находку: цветок был точь-в-точь гвоздь из нержавейки, какими мой папа прибивал недавно полку в шкафу на даче.

– Лучше не трогай! – попытался остановить меня Петров, но опоздал: я дотронулась до цветка очень осторожно, потом еще раз, уже увереннее. От цветка шло тепло, и он был мягким на ощупь.

– Может это и не цветок вовсе? А какой-нибудь гриб? – предположил Петров, тоже трогая непонятное что-то.

– Теплый? Грибы теплыми не бывают, – я была в этом совершенно точно уверена. Грибы могут быть теплыми только на сковородке. Или в духовке.

– На солнце мог нагреться, – пожал плечами Петров. Я закатила глаза, хотя в словах Петрова был определенный здравый смысл.

Дверь в подъезд оказалась заперта. Мы прошли к следующему подъезду, но там тоже было закрыто. Вокруг не было ни одной живой души.

– Странно, – после минутного молчания сказал Андрей. – Я как будто не слышу никаких звуков.

Я прислушалась и вдруг поняла, что меня так смущало все это время: на улице действительно было тихо. Даже не тихо, а безмолвно. Как в вакууме. И наши собственные голоса звучали приглушенно, как будто улицу огородили со всех сторон мягкой плотной тканью.

– Давай попробуем какую-нибудь машину остановить, – предложила я.

У дороги звуков больше не стало. Мимо нас проехали две машины, в обеих за рулем сидели мужчины вполне обычного вида. Но детей, активно размахивающих на обочине руками, они не заметили. По крайней мере ни один даже не повернул головы в нашу сторону.

– Это начинает меня пугать, – признался Петров и нервно почесал кончик носа.

– Да, жуть какая-то. И как мы вообще сюда попали? – согласилась я.

Мы медленно побрели назад и сели на нагретый солнцем бордюр.

– Как-то слишком жарко для октября. И зеленое все кругом, – заметил Петров.

– Все, мне здесь надоело, я хочу домой. Сейчас же! – я вскочила и, часто дыша, начала ходить вдоль бордюра, на котором сидел Петров. Меня накрывала паника. Обычно я очень спокойная и рассудительная. По крайней мере, отлично держу себя в руках и произвожу на окружающих именно такое впечатление.

– Я тоже хочу, – вздохнул Петров. – Но пока предлагаю не паниковать. Мы живы, руки-ноги на месте. Просто мы оказались непонятно где и пока что не очень понятно как. Но мы наверняка сумеем это выяснить.

Спокойный голос Петрова вернул мне способность здраво соображать.

Вдруг дверь одного из подъездов распахнулась, и на улицу выбежал седобородый старик. В левой руке он держал пробирку с сияющей жидкостью. Старик размахивал свободной правой рукой и бежал прямо на нас. Несмотря на возраст, бежал он довольно проворно. Мы завизжали и бросились в разные стороны.

Что-то бормоча на непонятном наречии, старик застыл на месте. Прямая на вид улица неизменно возвращала нас туда, где был старик. Поэтому мы остановились в нескольких шагах от него. Бежать не имело никакого смысла. Мы стояли и, пытаясь отдышаться, опасливо рассматривали старца.

– Кто Вы? – спросила я.

– Бус мус сумус ой ки, – пробормотал старец и поднял над головой свою загадочную пробирку. Я не помню, как именно звучали произносимые старцем непонятные слова, но для меня они звучали примерно так – тарабарщина какая-то.

– Что это за язык такой? – спросил у меня Петров. Обычно мне льстит, что Петров думает, что я знаю все на свете и у меня есть ответы на все вопросы, но эта ситуация явно была исключением.

– Понятия не имею. Внешне он похож на средневекового химика. Борода, пробирка, бормочет что-то постоянно.

– Дедушка, Вы нас понимаете? – спросил Петров. Старец повернулся к нему и окинул удивленным взглядом, как будто только что его заметил. Затем опустил пробирку и посмотрел на меня. Глаза его сейчас были зелеными, но самыми обычными, человеческими.

Глядя на Петрова, старец медленно поднес правую руку к груди и внятно произнес:

– Андрогус.

– Похоже, его так зовут, – догадалась я и, приложив свою правую руку к сердцу, проговорила:

– Милена.

Старец кивнул и перевел взгляд на Петрова.

– Андрей, – повторив жест, ответил он.

Старец снова кивнул.

– Кус мус ой мусум бис! Гарат муй ти, – затараторил он, что-то изображая в воздухе свободной правой рукой.

– Мы Вас не понимаем, – попробовала объяснить ему я, вспоминая все свои навыки пантомимы, но старик уже не замечал никого вокруг и продолжал быстро-быстро произносить свои непонятные абракадабры.

– Может, он псих какой-то? – тихо предположил Петров. Я не ответила, потому что в этот самый момент мое внимание привлекло подозрительное шевеление в одном из кустов. Я потянула Петрова за рукав и взглядом указала на куст. Мы замерли, забыв о странном старце. Ветки задрожали, и из-за них выплыло существо размером с болонку. Существо было приятного фиолетового цвета, напоминало маленького робота-гуманоида с квадратной головой и смотрело на нас круглыми глазками-бусинками.

– Какой милаш, – с улыбкой проговорила я.

Милаш взглянул на меня и издал звук, похожий на голубиное воркование. Потом он моргнул и зашевелил маленьким круглым ртом.

– Добро пожаловать к нам. Пожалуйста, не бойтесь, вам ничего не угрожает, – слова были человеческими, говорило существо по-русски, но звук его голоса был не похож ни на мужской, ни на женский, как будто тембр каждую секунду менялся. Гласные звуки он то практически проглатывал, то растягивал, и получилось что-то вроде:

– Дброоо пооооожлвть к наааам. Пжлстааааа, нбоооооооойтесь, вм нчегоооо нееее угржаааааает.

Мы во все глаза уставились на неизвестное существо. Его тело, по форме напомнившее пуфик для прихожей, внизу было снабжено полукруглыми щупальцами, похожими на оборки, благодаря которым робот словно парил над землей. Петров, как полагается настоящему мужчине, первый пришел в себя.

– Ты нас понимаешь? – спросил он.

– Да, – робот моргнул.

– Где мы? Как мы сюда попали? – выпалила я.

– Вы проникли через Портал Семи Времен на планету Палмея.

– Мы? – в один голос воскликнули мы с Петровым.

– Что это за Планета? Где она? – захлебываясь словами, спрашивала я.

– Планета Палмея находится в третьем измерении Синего Солнца. Население планеты Палмея на сегодняшний день соответствует четырнадцати даралам, или примерно пяти миллиардам по измерениям Земли. Вы гости, я отведу вас к Сияйшему, нашему королю.

– Тыр бутыр кар мус ник, – послышалось откуда-то сзади. Я обернулась и увидела старца Андрогуса.

– Минуту, – проворковал наш новый знакомый и несколько раз моргнул глазками.

– Тус мус кус пуст ыр, – в тон старцу проговорил он. Старец схватился за голову, отчего чуть не расплескал содержимое своей пробирки, и начал радостно приплясывать.

– Кто это? – спросил Петров, указав на старца.

– Это алхимик. Он открыл Портал Семи Времен, чтобы попасть на нашу планету, но кто-то попытался ему помешать, и поэтому вы тоже случайно попали в этот Портал.

Мы с Петровым переглянулись.

– А как тебя зовут? – обратилась я к роботу.

– На ваш язык мое имя не переводится, поэтому зовите меня Завр.