Светлана Самченко – Русская Арктика: лед, кровь и пламя (страница 7)
В пути почти сразу же обнаружилось, что экспедиции предстоят многие лишения. «Собачий доктор» Кушаков писал в своем путевом дневнике:
«Искали все время фонарей, ламп – но ничего этого не нашли. Не нашли также ни одного чайника, ни одной походной кастрюли… Седов говорит, что все это было заказано, но, по всей вероятности, так и не выслано… Солонина оказывается гнилой, ее нельзя совершенно есть. Когда ее варишь, то в камбузе и каютах стоит такой трупный запах, что мы должны все убегать. Треска оказалась тоже гнилой».
Первый же шторм лишил «Фоку» двух шлюпок, с палубы улетели в море плохо закрепленные ящики с экспедиционным имуществом. Седов перед отъездом писал начальнику Гидрографического управления просьбы организовать для «Фоки» дополнительную бункеровку углем на Новой Земле, но все эти письма пропали втуне. Когда «Фока» прибыл в Ольгинский поселок в бухте Крестовая губа, угольщика там не оказалось. Зато пятеро моряков из экспедиционной команды заявили, что в успех дела не верят и хотели бы остаться в Ольгинском до прибытия парохода, снабжавшего поселок. Седов их отпустил, и в дальнейший путь «Фока» отправился с неполным комплектом экипажа.
На 77-й параллели «Фоку» ждали сплошные льды. Пробиться к Земле Франца-Иосифа не удалось, планы похода пришлось пересматривать. Устроив краткий совет в кают-компании, порешили зимовать на Новой Земле, в бухте около полуострова Панкратьева, а к полюсу двигаться по весне, когда позволит погода. При этом капитан Захаров не преминул заметить, что наличествующая у команды теплая одежда для зимовки недостаточна.
Вынужденный простой Седов собирался использовать для метеорологических исследований и картографии острова. Пешая партия в составе Визе, Павлова и матросов Коноплева и Линника пересекла Северный остров от стоянки корабля до берега залива Власьева на стороне Карского моря. А сам Седов с матросом Инютиным обогнул на санях северную оконечность Новой Земли от полуострова Панкратьева до мыса Флиссингер-Гофт. Обе команды в пути занимались уточнением карт и метеорологией. Кроме того, зазимовавшая экспедиция картографировала остров Панкратьевых, Горбовые острова, Северный Крестовый остров, Архангельскую губу и ледник Таисии. Поход, задуманный поначалу более как спортивный, оказался вполне исследовательским.
Цинга не заставила себя долго ждать. Летом 1913 года экипаж «Фоки» лишился еще пятерых членов экипажа – пришлось отправить в Ольгинский поселок заболевших капитана Захарова, младшего механика Мартина Зандерса, плотника Карзина и матросов Томиссара и Катарина – пока они еще могли путешествовать и не обессилели. Седов передал с Захаровым результаты картографической работы и письмо в Адмиралтейство, в котором содержалась просьба выслать к Земле Франца-Иосифа судно с углем и припасами, закупить для экспедиции побольше обученных ездовых собак…
Партия капитана Захарова сначала волокла шлюпку по льду, как сани, а потом шла на веслах по открытой воде. Причем с маршрута путники сбились, проехав Крестовую губу и выйдя в пролив Маточкин Шар. Просто удивительно, как день ото дня слабеющие «цинготники» ухитрились пройти на веслах без малого 450 километров! Здесь их подобрал рейсовый пароход и доставил в Архангельск. Исследовательские материалы были отправлены в Адмиралтейство, цинготников повезли на лечение. Но один из них – матрос Катарин – все же скончался на ялтинском курорте, не помогли ни усиленное питание, ни южное солнце, ни обилие цитрусовых в рационе.
Захаров передал по назначению просьбу Седова об угольщике для «Фоки», запасах на новый поход и ездовых собаках. Но пожертвования в кассе экспедиции уже иссякли, а вопрос с государственным финансированием так и не был решен. Так что парохода с припасами «Фока» не дождался и на этот раз – несмотря на то что с требованием помочь Седову на государственном уровне выступили даже полярники-иностранцы во главе с самим Фритьофом Нансеном.
Пока в Архангельске и Питере адмиралтейские чины решали, имеет ли смысл посылать «Фоке» уголь, Георгий Седов нанес на карту новооткрытый мыс Дриженко – в честь своего учителя – и не исследованную ранее северную оконечность Новой Земли со стороны Баренцева моря…
В сентябре 1913 года льды наконец отпустили «Фоку». Старый зверобой отправился на остров Нортбрук архипелага Земли Франца-Иосифа и нашел там оставленную стоянку британской экспедиции Фредерика Джексона. Ветхие постройки базы были разобраны на дрова, но часть припасов из английского склада уцелела – оленину, тюленье сало и рыбу, «упакованные» в вечную мерзлоту, вполне можно было кушать – в отличие от архангельской солонины…
Погода портилась, дело шло к сезону ледовых штормов, и Седов решился на вторую подряд зимовку – на сей раз в бухте острова Гукера. Безымянную бухту назвали Тихой – здесь почти не чувствовалось ни бурь, ни пурги, ни течений, способных подвижкой льда раздавить корабль.
Но, несмотря на практическое отсутствие опасностей для «Фоки», вторая зимовка оказалась куда как тяжелее первой. Топливо подходило к концу. Из продовольствия осталась одна крупа – которую неделю экспедиция сидела на кашах, а охота в этих местах не задалась, мяса и рыбы почти не было. «Цинготных в экипаже прибавилось», – записал «Собачий доктор» в своих бумагах.
За этой скупой строкой – настоящая трагедия экспедиции. На самом деле заболели все поголовно. Дефицит топлива заставил отказаться от отопления жилых отсеков «Фоки» – и к цинге добавилась повальная простуда, ревматизмы, бронхит… Положение на какое-то время спас добытый Везе на охоте белый медведь – те, кто рискнул по маленькому кусочку отведать богатую витамином С сырую печень полярного исполина и пить кровь, смогли подлечиться. Но многие знали, что передозировка медвежьей печени чревата смертью, и кушать не стали. Тех цинга терзала теперь особенно тяжко.
2 февраля 1914 года Седов – тоже заболевший – в команде с еще не обессилевшими матросами Линником и Пустошным решили двигаться к полюсу теперь же, пока цинга вконец не одолела. В своем приказе о выходе группы Седов написал:
«Итак, сегодняшний день мы выступаем к полюсу: это событие и для нас, и для нашей родины. Об этом дне уже давно мечтали великие русские люди – Ломоносов, Менделеев и другие. На долю же нас, маленьких людей, выпала большая честь – осуществить их мечту и сделать посильное идейное и научное завоевание в полярном исследовании на гордость и на пользу нашего отечества. Пусть же этот приказ, пусть это, может быть, последнее мое слово послужит Вам всем памятью взаимной дружбы и любви. До свидания, дорогие друзья!».
Нагрузили трое нарт, отобрали 20 наиболее сильных собак, приготовили лыжи и легкий якутский каяк из моржовой шкуры – на случай преодоления разводий во льдах. Великий поход, ради которого и затевалось все это странное и нелегкое дело, начался.
Через неделю цинготный Седов ослаб, и, чтобы продолжать путь, его пришлось усадить на нарты. Часть груза при этом перевалили на нарты Линника, но собаки не тянули непомерную ношу. В результате метеорологическое оборудование пришлось оставить во льдах. К 15 февраля руководитель экспедиции мог уже только лежать. Но возвращаться назад запретил. Более того, он попросил Линника и Пустошного дойти до полюса, даже если его самого не станет.
20 февраля 1914 года, на подходах к острову Рудольфа, Георгий Яковлевич Седов скончался от цинги. Обернув тело командира в парусиновый саван, а поверх него – во флаг, который намерены были водрузить на полюсе, матросы похоронили его на острове Рудольфа, под крестом, связанным из пары лыж.
Идти на полюс вдвоем? Но цинга беспощадно сушила оставшихся в живых. Матросы реально оценили свои шансы, помолились, попросив у своего почившего начальника прощения за невыполненный наказ, да и отправились в обратный путь. Согласно легенде, у могилы Седова остался лишь вожак его упряжки, тобольская лайка по имени Фрам, нареченная в честь экспедиционного корабля Фритьофа Нансена. Верный пес не пожелал оставить хозяина во льдах и умер от тоски и голода на его могиле…
Впрочем, не все верят в романтическую легенду о верном псе. Ксения, дочь архангельского горожанина Петра Герардовича Минейко, друга Седова и участника подготовки экспедиции, рассказывала, будто вернувшийся из похода Линник говорил отцу, что голодные упряжные псы грызли тело своего погибшего хозяина. И Фрама, ставшего неуправляемым, пришлось застрелить – иначе вожак мог повести одичавшую от голода свору и на оставшихся в живых моряков.
На борту «Фоки» цинга тоже взяла свою жестокую дань. В марте 1914 года умер старший из братьев Зандерсов – Янис. Владимир Визе писал:
«Механик Зандер пришел на “Фоку” без пальто, в одном пиджаке, а никакой лишней одежды у нас не было. В этом пиджаке Зандер прожил на “Фоке” два года, в нем же он был похоронен на Земле Франца-Иосифа».
Когда Линник и Пустошный вернулись на борт, «Фока» отправился в обратный путь. По дороге он снова зашел на мыс Флора. И совершенно неожиданно обнаружил на базе Джексона двух выживших членов экспедиции лейтенанта Брусилова – штурмана В. И. Альбанова и матроса А. Э. Конрада. Доведенные до крайней степени истощения и усталости, брусиловцы ждали смерти… И тут – «Фока»! «Собачий доктор» Кушаков совершенно всерьез опасался, как бы спасенные не померли от радости.