Светлана Самченко – Русская Арктика: лед, кровь и пламя (страница 8)
Несмотря на разобранный на дрова джексоновский балок, «Фока» испытывал жестокую нужду в топливе для котлов. Сначала на ход пришлось израсходовать почти всю мебель – в кают-компании осталось одно пианино, которое ни за что не хотел жертвовать топке интеллигент Визе. Потом пошли в дело утеплительные панели с подволок и даже легкие переборки. Тем не менее 15 августа 1914 года многострадальный тюленебой кое-как дополз до рыбачьего поселка Рында на Мурмане. И здесь узнал, что вот уже две недели по всей Европе грохочет большая война…
К этому времени экипаж держался на ногах только благодаря тому, что в прибавок к опостылевшей каше на паек пошло собачье мясо – всех уцелевших ездовых лаек пришлось забить, все равно кормить их было нечем.
Из поселка Рында выживших членов экспедиции забрал рейсовый пароход «Император Николай II». Денег у полярников не было, за билеты для них заплатил капитан парохода. А в Архангельске Линник и Пустошный, едва выйдя из цинготного отделения местного госпиталя, получили повестку к прокурору – матросов всерьез заподозрили в том, что они «убили и с голоду съели своего начальника». К счастью, расследование полностью оправдало героев полярного похода.
После долгих мытарств матросы «Фоки» подали на имя царя телеграмму, в которой писали:
«…под командою старшего лейтенанта Седова мы отправились в экспедицию к Северному полюсу. Нам было обещано, что о семьях наших позаботятся, и мы смело шли за нашим начальником. Много лишений и невзгод нам пришлось перенести вследствие недостаточного оборудования экспедиции. Чаша испытаний переполнилась, когда наш дорогой начальник, настойчиво преследуя свою заветную мечту водрузить русский флаг на Северном полюсе, погиб смертью идейного мученика. Мы возвращались домой измученные, жаждущие отдыха… Вместо отдыха на родине нас ждало горькое разочарование: нас бросили на произвол судьбы на полуразрушенном экспедиционном судне без гроша денег…»
Еще одним просителем стал отец Георгия Седова. Яков Евтихиевич продиктовал грамотному односельчанину письмо морскому министру:
«Я человек старый, а равно и моя жена, не способные к физическому труду для приобретения себе насущного хлеба… Когда последует смерть – для нас неизвестно, а жить приходится, и нужно чем-либо существовать. Думаю, что в морской экспедиции найдутся средства, дабы помочь отцу, сын которого погиб на пользу науки и родины. На основании вышеизложенного покорнейше прошу администрацию морской экспедиции не отказать мне в вспомоществовании, дабы дожить, не имея крайней нужды в одежде, топливе и хлебе».
В ответ на это послание старик-рыбак получил официальную отписку:
В Гидрографическом управлении Морского министерства не пожелали и подумать об обработке и опубликовании собранных экспедицией Седова научных материалов. Все, что привез «Святой Фока» и что доставили в Архангельск его цинготные моряки во главе с Захаровым, было общим пакетом сдано в архив. Хорошо, хоть вовсе не пропало! А между тем эти материалы содержали точнейшие карты маршрута и новейшие сведения по метеорологии, геологии и гляциологии – науке о вечных льдах. Бесценны были и собранные седовцами палеонтологические и минералогические коллекции.
Точность седовских карт была куда как выше, чем у прежних исследователей. Например, мыс Желания после работ Седова пришлось «подвинуть» – почти на 7 километров к югу и на 2 километра к востоку. Северной оконечностью Новой Земли оказался другой мыс – Карлсена. Приблизительно на 12 километров пришлось передвинуть к югу мыс Большой Ледяной, а мыс Утешения – к югу около 3,5 километра и к западу около 2,5 километра. Мыс Литке оказался островом и находится на 1 километр севернее и на 10 километров восточнее, чем ранее считалось. А мыс Обсерватории «переехал» к северу на 7 километров и к востоку на девять с половиной. Архипелаг Панкратьевых оказался лишь единым островом, а то, что считалось вторым, – полуостровом, связанным с берегом узким перешейком. Но на пути к Северному полюсу партия Седова преодолела всего чуть более 100 километров из 2000… Для нее оказались недостижимы не только «макушка мира», но даже соседний с Землей Франца-Иосифа остров Рудольфа.
В советские годы имя Седова было поднято на флаг. Он оказался, что называется, удобным героем. Еще бы: вышел из простого народа, жил праведно, в фаворе у начальства не был, любил единственную женщину, до конца отдавался любимой работе и геройски сгинул на пути к великой цели… Конечно – герой, со всех сторон герой! Соратник по экспедиции Николай Пинегин написал о нем красивую книгу, позже сняли замечательный фильм со знаменитым Игорем Ледогоровым в главной роли, в честь Седова нарекли ледокол… Но истинная научная роль экспедиции Седова надолго осталась достоянием избранных специалистов.
В журнале «Новый мир» за март 1939 года былой соратник Седова профессор-географ Владимир Визе написал о «гнусном влиянии среды на этого светлого и сильного человека». По его мнению, Седов был человеком честолюбивым и наивным. И неизвестно чего было больше – наивности или честолюбия.
Из дневников Визе, написанных во время похода:
«27 августа 1912 г. Архангельск. Сегодня мы должны наконец выйти в море. Однако портовые власти чинят нам препятствия. Утром нам было заявлено, что “Фока” сидит в воде выше ватерлинии, судно из порта не выйдет. Как Седов ни старался доказать, что перегрузка ничтожна и практического значения не имеет, формалисты из порта стояли на своем. Тогда Седов пришел в бешенство и приказал сбрасывать на пристань палубный груз. Полетели ящики, тюки, бочки – все, что попадало под руку. Кто-то заметил Седову, что в числе других грузов был выброшен ящик с нансеновскими примусами. “К черту, обойдемся и без них!” – ответил Седов, все еще разъяренный.
18 сентября, у Панкратьевского полуострова. Вчера Георгий Яковлевич говорил, что если мы доберемся до северной оконечности Новой Земли, то он пойдет оттуда по плавучим льдам на Землю Франца-Иосифа, а дальше на полюс… Трудно бедняге расстаться с мыслью о полюсе. О 400-километровом переходе по дрейфующим льдам Баренцева моря на Землю Франца-Иосифа в темное зимнее время, да еще с нашим жалким снаряжением говорить, конечно, не приходится.
22 сентября, там же. Во время плавания к Новой Земле Седов часто говорил: “Вот хорошо бы зазимовать на Земле Петерманна!” Откуда у него эта уверенность в существовании Земли Петерманна? Он и сейчас думает об устройстве на ней базы. Сегодня он снова говорил о том, что еще осенью переберется пешком по плавучим льдам на Землю Франца-Иосифа и перезимует на этом архипелаге.
25 ноября. На зимовке в бухте Фоки. Г. Я. все продолжает думать о полюсе. Он упрям и наивен. В феврале он хочет отправиться отсюда, с Новой Земли, пешком на Землю Франца-Иосифа. По плану одним из участников этой “прогулки” являюсь я. Самое печальное то, что нелеп не только план зимнего похода с Новой Земли на Землю Франца-Иосифа, но и поход с Земли Франца-Иосифа на полюс. Нужно совершенно не знать полярную литературу, чтобы с таким снаряжением, как наше, мечтать о полюсе.
28 ноября. Г. Я. все время мрачен, сидит, подперев голову руками. Видимо, он сознает не только невозможность зимнего перехода пешком на Землю Франца-Иосифа, но и всю неподготовленность полюсной экспедиции. 28 декабря 1913 г. Бухта Тихая. Г. Я. в беседе со мной в первый раз откровенно заявил, что считает свою санную экспедицию к полюсу “безумной попыткой”, но что он все-таки ни за что не откажется от нее, пока у него не кончится последний сухарь. Сколько силы, сколько ничем не сокрушимой энергии в этом человеке!
2 января 1914 г. Сегодня у Г. Я. появились признаки цинги в виде очень острой боли в ногах, опухоли и красноты.
5 января. Г. Я. стало хуже. Он очень слаб, бледен, страдает полным отсутствием аппетита, болью в ногах и слабостью десен.
8 января. Г. Я. сегодня целый день не выходил из своей каюты, из чего я заключаю, что ему во всяком случае не лучше.
14 января. Г. Я. встал с постели и принял участие во встрече Нового года. Он очень побледнел, осунулся и страшно ослаб. Когда говорит, то сильно задыхается.
22 января. Г. Я. по-прежнему болен и не выходит из каюты. Между тем идут усиленные приготовления к полюсной экспедиции, развешивается провизия, шьются мешки, чинятся палатки и т. д.
29 января. После того как Г. Я. назвал свой поход “безумной попыткой”, меня сегодня чрезвычайно удивили его слова, сказанные М. А. Павлову, копировавшему для него карты: “Пометьте меридиан магнитного полюса, это нам будет нужно, когда мы будем выходить с полюса. Кроме того, отметьте самые северные местожительства в Гренландии”.
11 февраля. Видно, нервная система Г. Я. расшатана вконец. Сегодня вечером он просил всех остаться после вечерней молитвы в кают-компании. Когда все собрались, Седов обратился к команде с диким криком: “Опять среди вас воровство! Я больше вас не буду ни штрафовать, ни судить! Я прямо наповал убью из револьвера. Как начальник полярной экспедиции я имею право убивать людей! Пойду против своей совести и убью этого мерзавца!” При этом Г. Я. задыхался, захлебывался и топал ногами. И в таком состоянии этот человек в ближайшие дни собирается выходить к полюсу!