Светлана Романова – Изгнанная Драконом. Хозяйка зачарованной лавки. (страница 8)

– Я вполне серьёзен! – мужчина смотрит на меня как на сумасшедшую.

Да не бывает так! Не могут блины излечить укус собаки. Да они вообще ничего излечить не могут! Мой мозг отказывается принимать эту информацию. Это… это просто немыслимо! Я смотрю на мужчину, пытаясь найти хоть малейший намек на шутку, но его глаза полны искренней уверенности.

Он подходит к куче мусора и начинает методично складывать его в мешки. Я наблюдаю за ним, все еще пребывая в состоянии шока. Он работает быстро и слаженно.

Мужчина завязывает мешки и, подхватив их, направляется к двери. Затем возвращается за остальным, и вскоре в торговом зале не остается и намёка на мусор. Мужчина выносит все на улицу, где уже стоит его телега, запряженная крепкой лошадью. Он аккуратно укладывает мешки, затем возвращается в лавку, чтобы убедиться, что ничего не забыл.

– Вот и все, – говорит он, выходя на порог. – Надеюсь, теперь вам будет легче дышать.

Он снимает шляпу и кланяется.

– Прощайте, мадам. И ещё раз спасибо, что помогли Томасу.

С этими словами он поворачивается и уходит. А я стою на пороге, провожая мужчину взглядом, пока он не трогается. Когда телега отъезжает, я снова вижу его. Того высокого мужчину в капюшоне, который совершенно точно преследует меня.

Сердце начинает биться быстрее, отбивая тревожный ритм. Его фигура напряжена, плечи сжаты, а под складками ткани я вижу, как сжимаются его кулаки. Это не просто случайный прохожий, это преследователь. И страх, холодный и липкий, начинает расползаться по венам.

Так больше продолжаться не может. Нельзя просто стоять и дрожать, ожидая, что произойдет дальше. Нужно узнать. Узнать, что этому человеку нужно от меня. Глубокий вдох, наполняющий легкие прохладным воздухом, и я делаю шаг. Потом еще один. Иду прямо к нему, несмотря на дрожь в коленях.

Лицо мужчины скрыто в тени капюшона, но я чувствую его взгляд, направленный на меня. Он уходит. Просто разворачивается и идет прочь, растворяясь в лабиринте узких улочек.

– Ну уж нет, – шепчу. – Я узнаю, что тебе нужно от меня.

Я ускоряюсь. Бегу со всех ног, стараясь не отстать, не дать ему снова исчезнуть.

– Уважаемый! Остановитесь! – кричу вслед стремительно уходящему мужчине.

Он сворачивает за угол. Я не останавливаюсь, следуя за ним, словно привязанная невидимой нитью.

– Стой, кому говорю! – мой голос уже на пределе.

И мужчина останавливается. Довольно резко. Я, не успев среагировать, врезаюсь в его крепкую грудь.

– Ох! – только и могу выдохнуть.

Глава 11

Пытаюсь отдышаться. Горячие мужские ладони ложатся мне на предплечья, сжимая их с такой силой, что мне становится немного больно. Это не грубость, нет. Это… первобытная, необузданная сила, которая одновременно пугает и притягивает. Воздух вокруг нас словно сгущается, становится плотным, почти осязаемым. Мужчина шумно втягивает воздух, и я чувствую его дыхание на своей шее, горячее, обжигающее.

– Вы чего удумали? – вырывается у меня, голос дрожит, и я брыкаюсь, стараюсь вырваться из его хватки.

– Стой на месте и не шевелись! – его утробный голос. Он кажется мне таким знакомым. Я точно слышала его раньше.

Но его прикосновение. Оно такое… будто мир вокруг меня вдруг обрел новые краски, новые звуки. Каждый нерв моего тела отзывается на его прикосновение, словно пробуждаясь от долгого сна. Это не страх, не боль. Это… резонанс. Как будто две струны, настроенные на одну ноту, вдруг начинают вибрировать в унисон. Его ладони на моих предплечьях – это электрический разряд, проходящий сквозь меня, заставляющий кровь бежать быстрее, а кожу покрываться мурашками. Его дыхание на моей шее заставляет мое сердце биться в бешеном ритме, но не от страха, а от… предвкушения? Это как будто я всегда знала его, всегда ждала, и вот он, наконец, здесь. И это ощущение… оно острое, как лезвие, и сладкое, как самый спелый плод.

Что со мной? Меня всю трясёт. И, кажется, я не одна чувствую это, потому что мужские руки, удерживающие меня, тоже дрожат.

– Как ты этого добилась? – голос мужчины, резкий и полный недоумения.

Он встряхивает меня, и это возвращает меня к реальности.

С силой отбрасываю от себя наглые мужские руки. Незнакомец не сопротивляется.

– Кто вы такой? И что вам нужно от меня? – мой голос звучит хрипло. Я пытаюсь собраться, но страх сковывает меня.

– Ты настолько отчаялась, что обратилась к тёмным силам?

– Кто вы такой? – повторяю я, чувствуя, как нарастает паника.

– Если твоя виновность будет доказана, то виселицы тебе не избежать! – его тон становится ледяным, угрожающим.

– Виселицы? За что? Я ничего не сделала! Вы сумасшедший? Что вам от меня нужно?!

Мужчина резко сбрасывает капюшон, и я ахаю от удивления.

Сердце замирает, а потом начинает биться с бешеной скоростью. Передо мной стоит Эйдан. Тот самый. Невероятно красивый, с гипнотическими глазами, и с аурой безудержной силы, которая заставила меня почувствовать себя ничтожной, когда он выгнал меня из своего замка, едва я попала в этот мир. Почему он здесь? Почему он смотрит на меня так, словно я – самое страшное, что могло с ним случиться? И почему, черт возьми, мы оба дрожим?

– Мы же развелись? Почему ты здесь? – шепчу, умирая от страха. Он такой большой и опасный. Я прямо чувствую его бешеную мощь и подавляющую энергетику.

– Не притворяйся, Азель, что не понимаешь! – Эйдан хватает меня за руку, и мои попытки выдернуть её совершенно бесполезны, только сама себе боль причиняю. Оставляю попытки. – Почему я чувствую это? Что ты сделала, мерзавка? Исправь сейчас же! Или я за себя не отвечаю! – он не говорит, он рычит.

– Я н-не п-понимаю, о чём т-ты г-говоришь! – я заикаюсь от страха. – Я не в ответе за твои чувства! Сам разбирайся!

– Сам? – мужчина дёргает меня на себя, и я снова прижата к его груди. – О, я разберусь! – его рык, кажется, слышно на соседней улице.

– Разбирайся! – рычу в ответ. – Отпусти! У меня много дел!

И Эйдан отпускает меня, да так резко, что я плюхаюсь прямо на мягкое место. Между прочим, больно. Закусываю губу от обиды и стыда. Поднимаюсь, и потирая ушибленное место, иду обратно в лавку.

Запираю двери и, прислонившись к ней выдыхаю. И зачем, спрашивается, нелегкая принесла его сюда. Жил бы себе в своём роскошном замке припеваючи и любил бы нечистую на руку тетушку Эмилию. Или она тоже его не устраивает? От этих мыслей острый укол ревности пронзает моё сердце. Ревность? С чего бы это? Какое мне дело до Эйдана? Я вижу его второй раз в жизни! Так, всё! Прочь, прочь, прочь из моей головы! Машу руками, пытаясь отогнать навязчивые мысли.

Иду на поиски Люсиль. Нахожу её в одной из комнат. Девушка уже вовсю орудует веником, поднимая в воздух целые облака пыли, которые тут же оседают на наших волосах и одежде.

Значит, ее она выбрала для себя. Работы здесь много.

– Здесь очень грязно! Люсиль смахивает пот со лба, улыбается мне, и ее глаза, цвета летнего неба, сияют в полумраке. Я киваю, подбирая с пола старую, потрепанную книгу.

Мы перебираем вещи, которые остались здесь, словно забытые сокровища. Старые деревянные ящики, покрытые паутиной, скрипят, когда мы их открываем. Внутри – клубки ниток, выцветшие ленты, потускневшие пуговицы.

Я берусь за старый комод, его резные ножки покоятся на полу, словно лапы спящего зверя. Ящики выдвигаются с тихим стоном. Среди вороха старой ткани и пожелтевших бумаг нахожу небольшой блокнот в кожаном переплете, потемневший от времени. Это чей-то дневник.

Аккуратно беру его в руки. Кожа мягкая, но ощутимо потрескавшаяся. На обложке нет никаких надписей.

– Смотри, Люсиль! – я протягиваю ей дневник.

– Ого… – шепчет она, осторожно касаясь обложки. – Похоже, это дневник предыдущего владельца лавки.

– Да, кажется, так, – я осторожно переворачиваю первую страницу. Буквы, написанные изящным, но немного дрожащим почерком, кажутся живыми.

– Я почитаю его на досуге, – говорю, чувствуя, как внутри зарождается легкое волнение. – Может быть, он приоткроет мне тайну этой зачарованной лавки. Ведь ты же чувствуешь, Люсиль, что здесь есть что-то особенное?

Люсиль кивает.

– Конечно! Я с самого первого дня это почувствовала. Эта лавка… она будто живая.

Глава 12

Чувствую себя так, будто меня бросили в стиральную машину, полную старых тряпок. Все эти дни, с тех пор как я оказалась здесь, сплошной калейдоскоп странных событий, и каждый новый день приносит новые испытания. Виню во всём Эйдана. Чертов Эйдан. Ну, попадись мне. Всё тебе выскажу!

Первым делом мы с Люсиль решаем взяться за ковёр. Он был свернут в тугой рулон в углу, и, судя по тому, как он пылит при малейшем прикосновении, его не разворачивали, наверное, с момента основания Лансона. Мы с Люсиль берёмся за него вдвоем, пыхтя и кряхтя, вытаскиваем его на улицу, под скупое, но всё же солнечное небо. Ковёр оказывается довольно большим, тяжёлым и невероятно грязным. Пыль поднимается облаками, заставляя нас кашлять и прикрывать лица.

Мы расстилаем его на траве. Серая, выцветшая ткань, покрытая пятнами неизвестного происхождения, кажется, впитывала в себя грязь на протяжении многих десятилетий. Но Люсиль не унывает. Она приносит два ведра с водой, мыло и щётки.

– Сейчас мы его почистим! – заявляет она с энтузиазмом, которому я могу только позавидовать.

И мы принимаемся за работу. Шоркаем, трём, полощем. Вода в вёдрах быстро становится мутной, превращаясь в грязно-серую жижу. Мои руки болят, спина ноет, но я стараюсь не отставать от Люсиль. Она работает с такой ловкостью и упорством, что я невольно восхищаюсь ею. Кажется, для неё нет ничего невозможного.