Светлана Романова – Держись, Радость моя! (страница 1)
Светлана Романова
Держись, Радость моя!
Глава
книга 4 (2005 – 2008) гг.
10 января. 1966-1988-2000-2005
Десятое января — необыкновенная для меня дата. В этот день спрессовалось слишком много знаковых событий, из-за которых жизнь круто меняла направление вопреки ожиданиям. Судьба будто совершала дерзкие маневры, не спрашивая согласия.
Десятого января 2000 года после множества разочарований я встретила Диму. Кирюше в этот день исполнилось двенадцать — наше знакомство совпало с его днем рождения.
Удивительно, но и мой первый муж, Леня Склянкин, появился на свет десятого января. Я подарила ему сына на его двадцатидвухлетие, однако вместо благодарности услышала: «Ты испортила мой праздник».
Эти жестокие слова раскололи мне сердце — и эта дата приобрела новое значение: начало краха первой семьи. Тогда ситуация казалась катастрофой, но позже я осознала, каким счастьем было сбросить оковы несчастливого брака.
У нас с Димой получилось обрести гармонию. Однако спустя ровно четыре года после нашей встречи мы поссорились настолько серьезно, что едва не расстались. Но магия десятого января спасла наш союз.
Минул еще год, и десятое января вновь стало датой, круто изменившей мою жизнь.
Однако…
Реальность, как всегда, разошлась с намеченным планом.
Секс по будильнику. Январь 2005
Десятого января две тысячи пятого года, ровно в двадцать два тридцать, по звонку будильника у нас с мужем — в строгом соответствии с врачебным предписанием — началась охота за яйцеклеткой. Признаюсь, я этот момент проспала. Утром Дима пошутил, что его ночные манипуляции напоминали некрофилию. Я рассмеялась и предложила наверстать упущенное. После чего, довольные, мы разъехались каждый в свой офис.
Узнать, стала ли «охота» успешной, можно было лишь к концу месяца, поэтому с намеченным увольнением я не торопилась и тянула время. Тем более что Зураб уехал в командировку, и делать мне было нечего.
Я старалась не придавать избыточную важность произошедшему, чтобы избежать разочарований. Но внутри против воли пульсировала надежда. То угасала, то снова разгоралась: а вдруг получится? Тогда, конечно, можно было рассчитывать хотя бы на декретные выплаты. Сумма выходила мизерная — одиннадцать тысяч в месяц, но и эти копейки лучше, чем ничего.
После возвращения Зураб держал дистанцию: было заметно, что связываться со мной он опасается. Заданий не поступало. Меня накрыла томительная скука. Впрочем, сейчас мое внимание сосредоточено на внутренних ощущениях. Я жадно ловила признаки зарождающейся жизни, но тело молчало.
Мы с Димой и Кирюшей продолжали посещать фитнес-клуб, и на привычной тренировке я внезапно «сломалась»: там, где прежде выкладывалась по максимуму, ощутила непреодолимую слабость.
Тут же купила тест, но одинокая полоска подействовала как жесткое приземление, заставив злиться на собственную доверчивость. Хватит выдавать желаемое за действительное. Вера в то, что ребенок может появиться по заказу, казалась верхом нелепости.
— Что за глупость? — ругала я себя. — Всю осень ничего не выходило, а тут завели будильник — и сразу чудо?
Тем более что характерной сонливости, которая накрывала меня в начале недавней беременности и в период ожидания Кирюши, не возникало. Расстраивала слабость и полная апатия, но я списывала их на уныние от сидения в опостылевшем офисе.
А коли так, незачем здесь задерживаться, если данное место столь негативно на меня влияет. Максимум февраль еще продержусь — как раз Зураб в отпуск собрался. Без него станет не так душно, можно будет спокойно сидеть с книгой и бездельничать. Хотя кого я обманываю? Надо использовать время, чтобы рассылать резюме и носиться по собеседованиям.
Вот только энергия на нуле, словно и не напиталась солнцем. Таскаюсь, как осенняя муха. Кто захочет нанять человека, у которого в глазах усталость? На интервью нужно «продавать» драйв, а у меня его не хватает, чтобы держать спину ровно. Такому тухлому кандидату хорошую работу вряд ли предложат.
И что на меня накатило? Впрочем, понятно — возраст. Здоровьем пора серьезно заняться, а не о глупостях думать. Хватит обманывать себя: с таким уровнем изношенности планировать ребенка — безумие. Пока есть возможность, нужно воспользоваться корпоративной страховкой, побегать по врачам и заняться анализами, а не строить воздушные замки.
На запланированный визит к гинекологу в конце января я отправилась с твердой уверенностью: ничего не вышло.
— Давай посмотрим на УЗИ, — спокойно ответила врач, выслушав мои жалобы.
Она двигала датчиком, сосредоточенно вглядываясь в мерцание экрана. Пауза затянулась, но вдруг лицо доктора просветлело.
— Юля! Есть! Вы все-таки его поймали!
— Вау! Не может быть! — я едва не подскочила на кресле, ощущая, как внутри все мгновенно перевернулось.
Врач сильнее прижала датчик, придвинувшись ближе к монитору, и воскликнула:
— Стоп! Что я вижу!
— Анэмбриония? — предположила я знакомый диагноз, сжавшись от нехорошего предчувствия.
— Да нет же, все в порядке! — врач улыбнулась. — Тут у нас другая история: второе плодное яйцо!
— В смысле — второе?
— Обрадуй мужа, у вас будет двойня!
Хорошо, что я лежала, а то ноги подкосились бы. От потрясения удалось выдавить нелепое «э-э-э». Но врач была занята. Она сосредоточенно сняла размеры и сверилась с табличкой.
— Невероятно. Это улов на день позже. У вас был секс на следующий день?
— Да, был… А почему это важно?
Я вспомнила, как Дима в шутку пожаловался на «некрофилию», и как радостно мы наверстывали упущенное утром.
— Потому что у тебя плодные яйца неодинаковые, — пояснила врач. — Обычно дизиготные близнецы зачинаются одновременно. Ты попала в категорию редчайших исключений, а доказательством того, что оплодотворение произошло с интервалом в несколько часов, является разница в размерах, которая на ранних сроках видна отчетливо. Поздравляю, вы снайперы!
«Ну что, Юля, — скептически усмехнулась я про себя, — а чего еще ожидать от тебя и твоей судьбы? И в какие редчайшие исключения уже попала, и еще не раз попадешь, судя по всему».
Влипнуть в такое аномальное исключение и оказаться не «немножко беременной», а сразу «двойным тиражом», вполне соответствовало моему стилю. Вся моя жизнь моя была чередой событий, которые никак не вписывались в среднестатистические нормы.
Слишком рано лишилась мамы и в один миг повзрослела. Первый раз замуж вышла «на запах», и вскоре была послана «туда, откуда явилась». Забросила готовую кандидатскую диссертацию и устроилась секретаршей, чтобы выжить. Нашла любовь и потеряла, утонула и выплыла, а потом много раз начинала с чистого листа, не имея никого, на кого можно было бы опереться — возрождалась, стремясь к радости.
И если уж повезло встретить мужчину своей мечты, от которого я захотела ребенка — то должна за это заплатить вдвойне. В самом прямом смысле.
Вся моя «усталость» вдруг обрела иной смысл. Причиной была не депрессия и не старость — организм бросил все ресурсы на то, чтобы провернуть этот невероятный фокус.
Я обрадовалась, что так быстро забеременела, но дуэт внутри по-настоящему пугал. Вместо счастья пришел липкий, холодный страх: а получится ли его выносить?
Я всегда была миниатюрной — невысокая, худая, тонкокостная. Хотя прошло больше двух десятилетий со школьного выпускного бала, на весах застыла цифра сорок девять килограммов. А сколько прибавляют с многоплодной беременностью? Двадцать — двадцать пять? А не согнусь ли я в дугу под такой тяжестью? Да и по возрасту далеко не девочка — справлюсь ли? Смотрела на свои тонкие запястья и пыталась вообразить себя с огромным животом. И не могла.
В интернете о вынашивании близнецов писали пугающие вещи: женщины набирают по тридцать килограммов и больше. Как мой организм выдержит такую нагрузку? В голове сразу возникли картины: жуткие отеки, одышка, висящая «фартуком» складка живота после родов.
К физическим рискам добавлялись медицинские. Мой отрицательный резус-фактор превращался в игру в рулетку с резус-конфликтом, где ставки возрастали с каждым днем. В голове теснились тревожные вопросы.
Реально ли дотянуть до срока? Ведь подобные беременности часто заканчиваются преждевременно, а это не только малый вес малышей, а букет осложнений, возведенный в квадрат.
И последняя, самая приземленная, но от этого не менее острая задача: а вывезет ли мой муж меня и троих — нет, четверых детей? Сможет ли он один стать опорой для всех нас? Ох…
Мир, который утром казался пустым из-за офисной апатии, вдруг стал слишком тесным от свалившейся ответственности.
— Ну? Что показало УЗИ? — нетерпеливо спросил он, сразу сняв трубку.
— Ты снайпер! — ответила я, лихорадочно соображая, как эффектнее преподнести остальное.
— Вау! Ура! — завопил он так, что пришлось отодвинуть телефон от уха.
— Но это половина информации, — продолжала я, стараясь удерживать ровный тон, несмотря на смесь восторга и паники.
Дима мгновенно напрягся, его голос дрогнул:
— Что-то не так?
Я выдержала паузу, добиваясь театрального эффекта:
— Понимаешь, тут промоакция была: пара по цене одного. Я не удержалась.
Дима не верил своим ушам:
— В смысле?
— Ты же знаешь мой подход — я ударница, даешь двойную норму!
Дима замер на секунду, переваривая услышанное, а затем радостно рассмеялся — в этом смехе было искреннее, бьющее через край счастье, что согрело меня. Он уже видел нас многодетной семьей, представлял шумные прогулки и игры. Для него эта новость стала высшей наградой. А мне было страшно. В ту минуту мы пребывали на разных планетах: он — на пике триумфа, я — перед лицом самого большого испытания в моей жизни. Его радость окрыляла, а мой страх придавливал свинцовым грузом.