Светлана Романова – Бракованная жена для огнедышащего холостяка (страница 3)

В комнату входит девушка. Миленькая, как картинка. Белые волосы, заплетенные в косу, и в глазах пляшут смешинки.

– Дворецкий Гельмус прислал меня к вам в помощь, – говорит она, лучезарно улыбаясь. – Я Эльза, – горничная делает реверанс. А он у неё получается гораздо лучше, чем у меня. – Только имени вашего он мне не сказал. Простите, миледи.

– Тебе не стоит извиняться, Эльза. В этом нет твоей вины. Меня зовут Алира.

Эльза тут же начинает суету. За шикарной дверью, напротив кровати, оказывается купальня. В ней царит полумрак, пробивающийся сквозь витражные окна, расцвечивая мраморные стены причудливыми узорами. Аромат роз и лаванды, густой и сладкий, обволакивает, словно невидимая вуаль. Эльза хлопочет у огромной ванны, выложенной мозаикой с изображением морских нимф. – Почти готово, госпожа, – говорит она, закручивая золочёный вентиль. – Еще немного розового масла и лепестков?

– Да, пожалуйста, – отвечаю, присаживаясь на низкую скамеечку у ванны. Мрамор приятно холодит кожу. Я смотрю, как Эльза добавляет в воду густое розовое масло, и вода мгновенно окрашивается в нежный, пастельный оттенок. Затем она щедро посыпает поверхность лепестками роз, словно драгоценными камнями.

А здесь не так уж и плохо! Вроде бы и в пепел меня никто превращать не собирается. Будущему мужу плевать на меня. Это же хорошо! Возможно, получится жить в своё удовольствие. Поверить не могу!

Я медленно опускаюсь в воду. Тепло обволакивает меня, словно мягкое одеяло. Аромат роз и лаванды становится еще более насыщенным, заполняя мои легкие. Закрываю глаза, откидываюсь на край ванны и позволяю воде унести все мои заботы. Здесь, в этой богатой купальне, я чувствую себя королевой. Не думала, что когда-нибудь испытаю это чувство.

– Скажи, Эльза! Кому принадлежит эта комната? – не открывая глаз интересуюсь у горничной.

– Миледи, прошу вас, не наказывайте меня. Я бы ни за что не расположила вас здесь, это дворецкий…

От любопытства открываю глаза и привстаю немного.

– Я не накажу тебя, Эльза! Говори.

– В этих покоях дворецкий Гельмус всегда располагает женщин, предназначенных для любовных утех, – Эльза говорит это и зажмуривается.

– Ах! – всё, что могу сказать.

– Я сейчас же подготовлю вам другие покои. Ради Первого Дракона, миледи Алира, простите меня.

– Ты ни в чем не виновата, Эльза. Где я могу подождать, пока мне готовят комнату.

– Здесь много мест для отдыха, – воодушевляется девушка. – Думаю, в малой гостиной вам будет удобно. Могу принести книгу, чтобы вы могли скоротать вечер. Или принадлежности для вышивания?

– Лучше книгу, Эльза.

От вышивания у меня мозоли на пальцах. А вот почитать редко получается. Всё моё свободное время занято работой, которой меня нагружает матушка.

Я стою неподвижно, пока Эльза ловко застегивает пуговицы на спине моего единственного приличного платья. Ирония судьбы – одежда горничной, простая и функциональная, выглядит куда привлекательнее этого наряда, предназначенного для выхода в свет.

– Готово, госпожа, – тихо произносит она, и я вздыхаю.

Малая гостиная находится на этом же этаже, и я, стараясь держать спину прямо, направляюсь туда. Дверь открыта, и я замираю на пороге, пораженная великолепием убранства. Тяжелые бархатные портьеры цвета бордо приглушают яркий лунный свет, льющийся из высоких окон. На стенах висят картины в массивных золоченых рамах, изображающие портреты Огнедышащих с надменными лицами. Мебель из темного дерева, инкрустированная перламутром. В центре комнаты – огромный камин, над которым возвышается зеркало в резной раме. Все здесь кричит о богатстве и власти, и я чувствую себя здесь чужой, маленькой и незначительной.

В углу, возле окна, стоит Гельмус, дворецкий. Его безупречный костюм, выправка и холодный взгляд выдают в нем человека, привыкшего к беспрекословному подчинению. Он поворачивается ко мне.

– Чем вас не устроили покои? – спрашивает он, и в его голосе сквозит пренебрежение. Он смотрит на меня свысока, словно я не будущая жена его господина, а очередная…падшая женщина.

Я поднимаю подбородок, стараясь не выдать своего волнения.

– Тем, что я будущая жена, а не женщина для утех, – отвечаю, стараясь придать своему голосу твердость.

Гельмус усмехается, и эта усмешка режет меня, словно лезвие.

– Неужели? Я полагал, вы достаточно умны, чтобы понимать, что в этом доме разница между этими понятиями весьма размыта.

– Я не собираюсь играть в ваши игры, – огрызаюсь. Есть во мне такая черта, за что и отхватывала от мачехи часто. – И не позволю вам относиться ко мне как к вещи.

– О, поверьте, госпожа, у меня нет ни малейшего желания играть с вами. Я лишь исполняю свои обязанности. И одна из них – напоминать вам о вашем месте.

– И где же, по-вашему, моё место? – голос немного дрожит от возмущения.

– Там, откуда вы прибыли. Человек не пара дракону.

– Это не тебе решать, Гельмус, – лениво-тягучий, бархатистый голос заставляет меня вздрогнуть.

– Милорд! – дворецкий вытягивается по струнке и глубоко кланяется Джоэлю.

– Прошу проявлять к леди…эм…

– Алире, – практически шепчу.

– Алире должное уважение. Завтра она станет моей женой. И покои для…хм…одалисок прошу упразднить. Больше в них нет надобности. Правда, Алира?

Глава 4

Густой румянец медленно заливает лицо, и я опускаю взгляд. Что он имеет в виду? Что теперь место одалисок займу я?

Ночь перед свадьбой. По традиции, я должна провести ее в молитвах и размышлениях о будущем. Но какие молитвы могут помочь мне сейчас? И о каком будущем я могу мечтать, зная, что завтра мне придется лечь в постель с Огнедышащим?

Мысль об этом заставляет меня содрогнуться. Джоэль красив, этого не отнять. Сильные руки, пронзительный взгляд, властная осанка. Но в его глазах нет тепла, только холодный расчет и похоть.

Но я должна подчиниться. Должна позволить ему прикоснуться ко мне, овладеть мной, потому что жена должна быть послушной. Слёзы обжигают щёки. Краем глаза замечаю, как Гельмус покидает гостиную.

Горячий палец касается моей щеки, вытирая слёзы. Я даже не заметила, как Огнедышащий так быстро оказался рядом со мной. Джоэль смотрит на меня, и в его глазах плещется что-то, что я не могу разобрать. Не жалость, нет. Скорее усталость?

– Тебя здесь никто не обидит, – говорит он, и его голос звучит ровно, почти безразлично. – Я хоть и лишён сердца, но жестокости не подвластен.

Лишён сердца?

Я смотрю на него, пытаясь понять, что он имеет в виду. Что значит лишён сердца? Вопрос повисает в воздухе, невысказанный. Я боюсь спросить. Боюсь услышать ответ.

Джоэль отворачивается, и я вижу только его профиль, очень красивый и неживой. В его позе чувствуется такая глубокая, всепоглощающая усталость, что мне становится не по себе.

Джоэль снова поворачивается ко мне, и на этот раз его взгляд прожигает насквозь. Он подходит ближе, так близко, что я чувствую тепло его тела, и наклоняется. Я замираю, не в силах пошевелиться. Он шумно втягивает в себя воздух возле моей шеи.

– Чистая! – выдыхает он, и этот звук, низкий и хриплый, заставляет мурашки пробежать по коже.

Я сглатываю, пытаясь унять дрожь.

– У тебя ещё не было мужчины? – спрашивает он, и в его голосе слышится какое-то странное, почти хищное любопытство.

– Нет, – шепчу я, слова едва слышны.

– Интересно, – произносит он задумчиво.

Наступает тишина, тягучая и напряжённая. Я не знаю, куда деть взгляд, и просто смотрю на его губы. Они кажутся такими манящими. Если бы он не был Огнедышащим и таким бесчеловечным, то я бы точно хотела быть его женой.

– Алира, – произносит он моё имя, и от этого звука по телу пробегает новая волна мурашек.

– Да? – отвечаю я, голос предательски дрожит.

– Ты знаешь, кто я? Что я такое?

Я киваю. – Ты Огнедышащий.

– Дракон, – поправляет он. – Я лишил себя сердца, Алира. – Я не знаю жалости. Не знаю любви.

Почему-то мне кажется, что он лжёт. Что где-то глубоко внутри него, под толстым слоем льда, скрывается кто-то другой. Кто-то добрый и любящий.

Он поднимает руку и бережно касается моей щеки. Его прикосновение обжигает, словно искра.

– Я хочу попробовать тебя на вкус, – говорит он, и в его глазах вспыхивает странный огонь.

Я замираю. Что-то во мне тянется к нему, к этой опасности, к этой тьме.

– Позволишь? – спрашивает он.

– Да, – шепчу, и это решение кажется мне самым безумным и самым правильным в моей жизни.

Он наклоняется еще ближе, и я чувствую его дыхание на своих губах. Моё сердце колотится так сильно, что кажется, будто оно сейчас выпрыгнет из груди. Я закрываю глаза, готовясь к тому, что должно произойти.