Светлана Подклетнова – Тайны Великой Эрдинии: Последний шанс семи миров (страница 7)
Пошёл к своему шкафу.
– Ты куда? – Сергей указал рукой на сковородку, напомнив мне официанта в кафе возле Стёпиного дома. – Я трапезу нам приготовил, – сообщил он таким серьёзным тоном, как будто собрался прочесть указ короля толпе зрителей. – Изволь сначала поесть, а потом уже облачаться будешь.
Не выдержав, я прыснул, наблюдая, как возмущённо вытягивается физиономия друга.
– Да говори ты попроще, – посоветовал я ему, перебирая вешалки в шкафу. Сегодня надо было выбрать что-нибудь поудобнее и покрепче. – А то как завернёшь, так и разбирай потом, что сказать хотел.
Я наконец-то выудил плотный холщовый костюм. Даже не знаю, зачем его приобрёл. Он совершенно не подходил для улиц города. Но там, куда я собрался, именно такая одежда будет наиболее удобной. Плотная, свободная, совсем немного великоватая куртка защитного цвета и удобные брюки на резинке, под курткой – футболка, высокие носки и почти новые кроссовки, всё это казалось мне самым подходящим для того, что я намеревался делать в этот день. Кроме того, нужно было выбрать такое место, где никто меня не побеспокоит, позволив свободно заниматься спасением попавшего в беду человека. Если, конечно, он ещё нуждался в этом спасении.
Сергей внимательно следил за тем, как я переодеваюсь, даже не пытаясь начинать свою «трапезу» без меня.
– Идти мне надо, – сообщил другу.
– Куда?
Вопрос был резонным, только вот что ответить, я не придумал. Поэтому не стал ни врать, ни выкручиваться, а просто сообщил Сергею, что не могу ему этого сказать и попросил отсыпать мне орешков.
– А завтрак? – куда только делись его вычурные выражения…
– Поем по дороге, – сообщил. – Нет времени!
– Вроде, вчера не говорил, что куда-то собираешься, – недовольно пробурчал сосед.
– Вчера и не собирался! – отозвался в ответ, запихивая в карман горсть протянутых Сергеем орехов. – А сегодня… – вздохнул. – Пойду я, Серёж!
– Ты как на войну собираешься.
Вскинул голову, посмотрев в глаза другу.
– Прийду скоро! – пообещал, постаравшись улыбнуться, но по выражению лица друга понял, что улыбка получилась кривой и вымученной.
– Позвонил, что ли, кто-то с утра?
Догадка Сергея почти что попала в цель. Я кивнул, не желая лгать. Хотя, позвонил или показал, или вызвал в другой мир. Надеюсь, всё же, что я не совсем с катушек съехал после встречи с белочкой… говорящей белочкой, которая вовсе не белка, а какой-то непонятный магический зверёк, называющий себя Лиском, и утверждающий, что я, как истинный его друг, могу звать его не иначе, как Лиски.
Идя по улице с прислушиваясь к тому, что сообщали мне те, кого любители природы называют братьями нашими меньшими, я размышлял над тем, где мне можно уединиться, чтобы попробовать уже сознательно проникнуть в тот мир, куда уже два раза вытягивало меня… А что именно вытягивало меня туда? Природа? Боги?
Отвлёкся на сизого голубя, купающегося в лужице с прозрачной водой, налитой только что кончившимся дождиком. Курлыкая, он рассказал мне о том, как приятно ощущать свежесть и лёгкость в чистых пушинках молодых, недавно отросших перьев после того, как тёплая дождевая вода смыла заставляющие чесаться чешуйки и мелкие частички высохшей грязи, которой во время дождя облил его проехавший мимо большой металлический зверь, что так любят люди. Перевёл взгляд на маленького воробья, который, чирикая, подбирался к огромной серой вороне, и, найдя во мне благодарного слушателя, передавал образ того, как он стащит ма-а-аленький кусочек от вон того огромного ломтя хлеба, который где-то добыла кажущаяся ему здоровенной птица, и быстро-быстро скроется с её глаз. Зачем ей такой огромный кусок? А если и нужен, то он маленький, и отщипнуть-то хочет совсем немного. Она ведь даже и не заметит. Ведь какая разница, этот большой кусок она съест с маленьким кусочком, или без него? Скачущая возле хозяйки собака всем вокруг хочет рассказать, как бы она была счастлива, если бы та сняла с её шеи эту мешающую вволю побегать удавку. Но хозяйка никогда не слышит её. Ведь хозяйка не знает ту универсальную речь, с помощью которой каждый живущий сможет понять другого. Я послал всем волну одобрения, и каждый услышал меня, посылая ко мне волну радости от того, что нашёлся… Хотя я не совсем понял, чему вся эта живность так радуется. Ведь я не смогу ни помочь маленькому воробью обобрать ворону, ни избавиться собаке от ошейника. Да и мыть голубя я тоже не собираюсь! Лежащий на подоконнике кот, поглядел на меня лениво приоткрытым глазом и сообщил, что он-то как раз полностью доволен тем, что сейчас происходит. И мне совершенно ничего не нужно делать лично для него.
В голову пришла мысль, и я, изо всех сил пожелав донести свой вопрос до каждого, способного слышать, послал настолько мощную волну своих ощущений, что, показалась, на миг замерла вся природа вокруг.
Посыпавшиеся на меня ответы настолько обескуражили, что я понял: эти новые для меня знания я должен не только принять, но и усвоить, а для этого… Теперь я застонал уже в голос, заставив оглянуться на себя проходящую мимо парочку. ОПЯТЬ УЧИТЬСЯ! Мало мне универа, так ещё и ЭТО!
«Ты не сумасшедший» – вещали одновременно с трёх сторон, и я уже не мог разобрать, кто. «Нам неизвестно про иной мир» – пели в моей голове ещё шестеро. «Ты сможешь посидеть на скрытой от глаз и забытой людьми скамеечке вон за теми зарослями, а мы посторожим» – вычленил я важное. Резко остановился, повернулся в указанном мне направлении и отправился к отображённой в моём разуме небольшой, с давно уже облупившейся краской, спрятанной от глаз густо разросшимся кустом, названия которого я не знал, полусгнившей, но ещё способной меня выдержать скамейке на резных чугунных ножках и с такими же резными бортиками.
Получится ли у меня сделать то, что намеревался, я не знал. Но теперь я уже не сомневался ни в наличии того, другого мира, ни в своих проснувшихся от мягкого удара маленькой лапки чудо-зверька способностях. Но один момент всё же никак не хотел отпускать мои мысли, вновь и вновь проигрываясь в голове – смеющаяся надо мной «не белка» в тот миг, когда я назвал себя человеком.
Глава 6. Первые знания о новом мире
Я осмотрелся, рядом никого не было. Вообще никого. Даже мой дух, который сейчас ощущал всё чрезвычайно остро, не замечал вблизи ни одного человека. Насекомые – да, их было огромное множество. Но кого-то больше, чем жужжащий поблизости шмель, здесь попросту не было. Даже собаки или кошки, и даже мелкие грызуну, такие как крысы или полёвки, не забредали в этот забытый уголок. Наверное, здесь люди действительно гуляли не часто. Оттого и одомашненные животные, живущие в городе, к которым вполне можно было отнести и крыс, и мышей, хоть и прячущихся от людей, но всё же старающихся находиться поблизости от еды.
Я засунул кисти рук в рукава, чтобы не пораниться колючими ветками, и разгрёб густые поросли кустарника. Голоса в голове не обманули. Мысленно поблагодарил своих незримых помощников, пообещав себе, что научусь различать, чьи именно голоса звучат в моей голове. За густыми, зелёными зарослями на самом деле оказалась ветхая старинная скамейка, с проросшими сквозь неё тонкими листиками ползучего пырея. Это было волшебно! Оставив за стеной зелени полный куда-то вечно спешащий город, я словно очутился в каком-то изолированном, обветшавшем мирке, земли которого уже почти полностью захватила непобедимая в своей напористости природа. Заросли были такими плотными, что за ними нельзя было рассмотреть ни улицы, ни стоящих вдоль дороги домов, ни тротуара с гуляющими по нему людьми. Здесь я был один, ну, разве что со спешащими куда-то муравьями, стрекочущим кузнечиком и лохматым ярким шмелём, пытающимся усесться на жёлтую сердцевину белоснежной ромашки. Подумал, что именно этого шмеля я видел ещё до того, как пробрался в этот дивный, уже почти одичавший уголок. Наверное, он прилетел вслед за мной. Улыбнулся своим мыслям и бросил взгляд на проросшие сквози скамейку узкие длинные стебельки с колосившимися кончиками.
Выдрав траву, торчащую сквозь сидение скамейки, опустился на него, поджав под себя ноги и откинувшись на покосившуюся спинку. Сосредоточился. Моргнул. Муравьи ползают, кузнечик трещит, вытворяя ножками что-то невообразимое, шмель улетел. Не представляя, что мне нужно сделать, чтобы очутиться там, где двое громил закапывают избитого кем-то мужичка, стал просто следить за теми, кто сейчас копошился вокруг, не обращая на меня никакого внимания. Не знаю, сколько времени я просидел, наблюдая за деятельными насекомыми. Мысли куда-то уплыли, остались лишь ощущения. Я чувствовал запахи муравьиными рецепторами на кончиках шевелящихся усов, смотрел вокруг полулунками глаз кузнечика, насыщал свои стебли втягиваемым соком земли. Расслабившись, я ощутил себя абсолютно счастливым, забыв практически обо всём, что волновало меня последнее время. Я просто закрыл глаза и наслаждался захлёстывающими меня волнами счастья, пока не услышал недовольное: