Светлана Подклетнова – Тайны Великой Эрдинии: Последний шанс семи миров (страница 8)

– Хватит уже нирвану ловить!

Быстро открыл глаза и поймал взгляд давешней белки. Тьфу ты! Не белки, Лиска… или Лиски. В общем, маленького, рыжего, пушистого зверька, покачивающегося сейчас на ветке прямо перед моим носом.

– Выпал ты резко! – сообщил мне Лиск. – Но оно, может, и хорошо! К Аресу тебе сначала надо, а потом уж геройствовать будешь. И магии ты тоже не обучен. Прибили бы тебя, ты бы и пикнуть не успел!

– Не успел бы! – согласился я, выбираясь из колючего кустарника, куда заставила меня спрятаться «не белка» этим утром. – А что означает твоё «выпал»?

– Ну.. Не знаю, как объяснить это тебе. Ты словно перешёл в другую реальность. Реакций никаких не было. Сначала чуть было не выпрыгнул в руки этим громилам, а потом замер и… В общем, выпал!

Вспомнив, как резко выдернул меня голос Сергея из этого, уже кажущегося мне не менее реальным мира, чем тот, в котором я жил всю свою жизнь. Согласно кивнул. Действительно, выпал. Единственное, что было непонятно, как я мог быть сразу в двух местах. А судя по поведению Сергея и по тому, что белочка не сказала «исчез», скорее всего, я был и там, и там. Это странно! В голове промелькнуло видение лежащего на земле избитого мужичка, заставившее меня внимательно прислушаться. Да! В нём всё ещё теплилась жизнь, но сейчас на полянке ни его, ни его могильщиков не было. Вопросительно взглянул на сопровождающего меня в этом мире грызуна.

– Ушли они! – предвосхитила мой вопрос «не белка». – Прикопали его чуток и ушли. Лень им было глубоко закапывать.

Подумал, что надо бы научиться скрывать от этого любопытного животного те мысли, что без конца бродят в моей голове. И эти мысли не помешали мне сорваться с места и, торопясь, начать руками разгребать холмик под осинкой. Почувствовав на себе взгляд, я поднял глаза на прибредшего обратно на поляну медведя.

«Помоги, косолапый!» – кинул ему даже не мысль, просто просьбу, обращённую в образы. Как же хорошо уметь доносить до других свои чаяния и стремления. Этот новый язык, язык природы нравился мне всё больше и больше. Кто бы мог подумать, что без слов, одними только образами можно выразить намного больше, чем обыкновенными человеческими фразами. Стремления души чище и понятнее. И главное, – правдивее.

Медведь рыкнул и загрёб лапой столько земли, сколько я бы своими пальцами убирал намного дольше. Увидев показавшиеся из-под грунта клочья одежды, оттеснил мишку и начал аккуратно освобождать синее от кровоподтёков лицо. Да… Мужик… Совсем юный парень ведь! Наверное, моложе меня. Его так сильно избили, что по лицу невозможно было определить его возраст.

– Пришлый он! – сообщил мне зверёк, видимо, снова решив покопаться в моей голове. – Вот его и отмутузили местные.

– Откуда знаешь? – подул парню в лицо, стараясь убрать с него как можно больше земли. Прикоснуться было страшно. Нос, очевидно, сломан, челюсть вывихнута. Вдоль всего лица свежий, ещё кровоточащий шрам от пореза чем-то очень острым. – Воды бы, и тряпицу какую, чистую, – пробормотал себе под нос.

– Здесь ручей близко! – Лиски махнул лапкой, показывая направление.

– Не выживет! – покачал головой я.

– А ты не нагнетай! – зверёк сделал несколько прыжков в предполагаемую сторону ручья. – Тащи парнишку сюда, за мной!

Взял находку под мышки и поволок в направлении, указываемом Лиском.

Идти далеко не пришлось. Звук журчащего ручья на соседней полянке, когда-то в середине весны полной белоснежных колокольчиков, усыпающих тонкие стебельки душистых ландышей, что выглядывали из-под широких тёмно-зелёных листьев, я услышал буквально через несколько шагов. О ландышах мне, кстати, поведал сам ручеёк, озорными отблесками переливающийся в лучах полуденного солнца. Подтащив свою бессознательную ношу к воде, я оглядел находящиеся возле меня неизвестные мне растения. Странная… даже не мысль, а какой-то непонятный посыл, словно искорка интуиции, заставила меня прислушаться к шёпоту шелестевших от лёгкого знойного ветерка растений.

«Наши ягоды ядовиты» – уловил я уверенность ландышей.

«Возьми мои лопушки» – предлагала мать-и-мачеха.

«И я могу помочь!» – уверял меня подорожник.

Шалфей, ромашка, одуванчик, тысячелистник… Это то, что я знал. Но здесь было и много тех, что я видел впервые. Цветы, корни, стебли, листья. Они предлагали мне себя, наперебой рассказывая о своих свойствах. Так много образов в голове смешалось в сплошной однородный гул. Перед глазами всё поплыло…

– Стооооооп! – дал сигнал Лиск.

И поступающая ко мне информация резко остановилась. Представил свои осоловевшие глаза. И, несмотря на то что меня всё ещё не прекращало подташнивать, стало смешно. Ага! Цветочки меня заговорили до полуобморочного состояния! Меня? Того, кто сутками мог отмывать чужие машины. Страшно вспоминать, что за грязь я из них иной раз выгребал. А потом делать заданные на дом уроки. И делать их надо было хорошо, ведь я боялся, что хотя бы одна живая душа узнает о том, что я живу в одиночестве. Значит родителей в школу вызывать были не должны. Хватало уже ругани по поводу того, что на родительских собраниях их ни разу не было. М-да… Никогда не думал, что дойду до такого!

Лиск неодобрительно покачивал своей пушистой головкой.

– Сразу сортируй всё по своим местам. Не разбрасывай полученные знания абы как в своём информационном поле! – учуял я его посыл в полной тишине.

Попробовал представить внутри огромную комнату с кучей полок, на которые тонкими струйками потекли в разные стороны разноцветные призрачные потоки. Хорошоооо! Дышать стало легче. И как бы это ни показалось странным, все обрушившиеся на меня кусочки мозаики внешнего мира сложились так плотно, что места внутри меня осталось ещё предостаточно.

– Продолжайте! – махнул рукой Лиск, и теперь информационные потоки сразу располагались по своим местам и больше не мешали мне принимать решение. А принимать его было необходимо незамедлительно. Парнишка мог умереть.

Сорвал лист мать-и-мачехи, обмакнул в ледяную воду бьющего ключом родника и замер. Касаться ран было страшно.

– Чего сидишь? – Лиск вскочил на моё плечо. – Зачем тащил его сюда, если предпочитаешь, чтобы он умер?

– О чём ты! – возмутился я.

– Так, помрёт же, если не полечить, – сообщил очевидное зверёк.

– Не лекарь я… – попытался объяснить рыжей «не белке» свою заминку, принявшись аккуратно промывать раны, начиная с глубокого пореза на лице.

Отмывал, как выяснилось в процессе, подростка, практически мальчишку, я около часа. И за этот час тот не очнулся. Периодически я проверял прерывающееся дыхание, не переставая прислушивался к неровному сердцебиению. Подстелив на землю промытые ключевой водой листья мать-и-мачехи, положил на них обнажённое тельце парнишки. И только после этого сообразил, что надеть мне на него нечего. Да и одевать его сейчас было боязно. Всё тело мальчишки было исполосовано чем-то острым – то ли саблей, то ли мечом, то ли ножом. Не разбираюсь я в этом.

– И что дальше? – неуверенно спросил я Лиска после всех совершённых над беднягой операций.

– Раны не глубокие, – отозвался зверёк. – Выживет! Только уход за ним нужен…

– Мне бы его в свой мир перенести, – подумал я вслух, переходя на другой край поляны за очередным пучком мать-и-мачехи. Подумалось, что мальчонку хотя бы травой укрыть нужно. – Там у нас врачи есть.

– Нет у тебя сил пока для такого, – покачал головой Лиск. Увидев, куда я иду, зверёк припустился за мной. – Здесь надо его лечить.

– И где? – я оглянулся кругом. – Мы в лесу. Тут людей вообще где можно найти?

– Людей? – Лиск подпрыгнул так высоко, что на мгновение завис возле моего лица. В глазках-бусинках сверкнуло что-то недоброе. Людей, скорее всего эта «не белка» не любила.

– Успокойся! – поймав зверька на лету, посадил того себе на плечо. – Не все люди одинаковы! Вот я, например…

– Что – ты? – перебил меня Лиск. – Ты-то тут причём?

– Я тоже человек! – безапелляционно заявил я. В прошлый раз мне не понравился намёк зверька на то, что к людям я лично не отношусь. Может, он и думает, что раз я по какой-то причине могу перемещаться сюда, то я не являюсь обычным человеком, но человеком при этом я оставаться не перестаю. Нагнулся за травой, которая, показалось, потянулась к моим рукам, нежно обволакивая пушистой стороной листков.

– Ну пусть будет человек, – покладисто произнёс зверёк.

Собрав растения, бросил взгляд на рыжего грызуна. Почему-то сегодня вид у зверька был потерянный. Обычно неунывающий Лиск, в этот раз был словно в воду опущенный. Даже тогда, когда мы наблюдали, как двое громил закапывали пацанёнка, тело которого я сейчас плотно покрывал листьями мать-и-мачехи, белочка не была такой удручённой. Но если что и случилось в моё отсутствие, я чувствовал, что Лиск мне об этом рассказывать не собирался.

– Тебе нужно в храм! – сообщил мне внезапно зверёк.

– В храм? – скептицизма в моём голосе было хоть отбавляй.

Я никогда не ходил по храмам. Нет! Иной раз я забредал в церковь просто для того, чтобы посмотреть на иконы, фрески, настенную живопись. Но всё это проходило сквозь меня, ничем не задевая мою душу. Это было, как сходить в музей. А сейчас… Сейчас это маленькое рыжее создание явно хочет не картинки мне показывать.

– В какой храм? – спросил, и, подумав добавил другой вопрос. – И зачем?