Светлана Подклетнова – Тайны Великой Эрдинии: Последний шанс семи миров (страница 6)
Итак, я уже собрался вскочить, как услышал беззвучное злое шипение «не белки» в своей голове. Насторожился. «Что?» – спросил, замерев. «Не лезь!» – услышал ответ. «Как это не лезть? Они ж его живьём закапывать собрались!» Лиск неслышно подкрался и вцепился когтём мне в рукав. «Покажешься им, и они тебя живьём закопают! А может, и не живьём! Глянь, какие здоровые. Думаешь, ты с ними справишься?» Я аккуратно отцепил коготок от рукава пижамы. «Не помрёт! Потом откопаем. А сейчас тебе туда нельзя, они и тебя… того… Не лезь сейчас, а?» – голосок Лиски в голове стал таким жалобным, да и говорил он мне правильные вещи. «Ну уж нет!» – не согласился я с ним. – «Если подождём, можем не успеть».
И только я вознамерился выпрямиться во весь рост, чтобы объяснить двоим копателям, что я думаю о них и об их намерениях, как услышал голос… Сергея.
– Яичницу с ветчиной будешь?
Удивлённо моргнул и… Я как будто сморгнул один мир, оказавшись в другом. Перед глазами были ободранные выцветшие обои, под боком, на котором я лежал – мягкий матрац на прогнутой, почти достающей до пола сетке моей кровати. Ну, как кровати? Кроватью это сооружение можно было назвать с очень большой натяжкой. Это была панцирная сетка от старинной, ещё советской койки, местами ржавая и вытянутая настолько, что как я ни старался её натянуть, все мои потуги дали… А ничего они не дали! Так вот, эта сетка стаяла на столбиках из толстых томиков старых изданий с давно пожелтевшими страницами. Чего тут только не было: Хемингуэй, Гоголь, Герцен, Пушкин, Дюма, Шекспир, даже Ленин был… В общем, тот ещё микс. Но благодаря странной конструкции моего ложа за те два года, что я провёл в этом общежитии, я прочёл больше книг, чем за всю свою жизнь до этого.
– Ты что, спишь ещё? – вопрос Сергея вывел из ступора, в котором я оказался.
Сердце всё ещё учащённо стучало, но душу начало отпускать. Всё-таки, это был сон! Реалистичный, это да, но всё же, слава всем богам сон!
– Буду! – ответил я на первый вопрос друга, выпутываясь из одеяла, в которое я завернулся, как в кокон.
Сердце медленно успокаивалось, дыхание становилось ровнее. Сел, правой рукой протёр глаза, отгоняя остатки жуткого сна, опустил взгляд на левый рукав пижамы и замер. Появилось ощущение, что горло сжали невидимой рукой, а мышца в груди замерла окончательно и бесповоротно… Рукав был разодран в клочья.
Глава 5. Принятие ситуации
«Тихо! Спокойно!» – говорил я сам себе. – «Продышаться! Успокоиться! Понять! Принять!»
Вскочил с кровати, снял одеяло, аккуратно всё осмотрел. Где мог порвать этот несчастный рукав? Выходило, что нигде… Но это означает… Чушь! Чушь! Чушь! Другой мир, да? Ага! И белки разговаривают! Во всяком случае одна белка… Ага! Та, что не белка… Да! Лиски. Точно! Лиски. Я спятил! Снова посмотрел на рукав.
– У нас орешки есть? – крикнул Сергею.
– Яичница сейчас будет, – отозвался он.
Перед нашей комнатой в общежитии была маленькая прихожая. Вообще-то это прихожая вела в две комнаты. В нашей жили мы с Сергеем, а вторая просто была закрыта. Туда ещё до того, как мы поступили в университет, заселили двоих парней, которые использовали комнату в общежитии просто как складское помещение. Изредка они наведывались сюда, но чаще жили где-то в съёмной квартире, или в двух квартирах. К слову, мы с Сергеем этим никогда не интересовались. Так что общий коридорчик мы заняли под кухню. Конечно, пользоваться электрическими приборами с высокой мощностью было нельзя, но на нашу плитку никто внимания не обращал. К тому же, после приготовления пищи Сергей всегда убирал её в коробку. Говорил, что «на всякий случай». И сейчас, чтобы друг услышал меня, приходилось орать во всю глотку. Перегородки, конечно, у нас тонкие. И если бы жарящиеся на сковородке яйца так не скворчали, то… Чёрт! Ветчина…
– Сергей, мне не клади ветчину! – заорал я во всю силу своих лёгких.
– Поздно! – одногруппник в своём любимом кружевном фартуке вплыл в нашу комнату.
Смотреть на него было потешно. Если честно, я до сих пор не понимаю этого его стремления к готовке. Но, откровенно говоря, в кулинарии Сергей – настоящий мастер. Он может из ничего сделать произведение поварского искусства. Ещё в первом семестре он мне рассказывал, что его мама очень любит готовить. Вот и ему передалась её страсть. Яичницу он всегда подаёт на сковороде, и жарит её обычно на сале. Как он сообщил мне, когда я впервые увидел его глазунью, «со шкварочками». Блюдо это он любит делать с различными добавками, типа бекона, ветчины, помидоров, с болгарским перчиком. Как считает Сергей, белок должен быть «едва схватившимся». Это означало, что снимать сковородку с огня нужно в тот момент, когда содержимое только-только загустеет. А желток просто обязан быть очень жёлтым, горячим, но жидким. Это чтобы можно было его вымакивать кусочком свежего чёрного хлеба. Сергей говорил, что, когда он жил дома, хлеб у них пекла мама, и поэтому употребляли его в их семье ещё тёплым. Но в общежитии печь хлеб, слава создателям, затруднительно, и мы просто покупаем свежие буханки в соседней пекарне. Хлебные магазины Сергей не признаёт. Не знаю уж, как он так умеет выбирать яйца. На мой взгляд, снаружи они все одинаковые. Но и здесь его придирчивость иногда доводит до белого каления местных продавцов. Но стоит отметить, что яйца он всегда выбирает свежайшие, с окрашенными в изумительный ярко-жёлтый цвет желтками.
И вот сейчас Сергей нёс на керамической подставке шкворчащую горячую сковородку, блестящую своим начищенным боком. А посуду Сергей отмывал так, что она выглядела, словно её только что сняли с прилавка. По его мнению, для хорошего аппетита просто необходимы красивые приборы, и такая же красивая подача. Так вот, сковородочка шкворчит, источая изумительный запах жаренной ветчины под яйцами, овощей и зелени, которой Сергей густо посыпал блюдо, оставив не засыпанными мелко-мелко нарезанной зеленью только яркие аккуратные кружочки желтков, а я запоздало осознаю, что несмотря на то, что мой рот уже наполнился слюной от той прелести, которую подносит ко мне сейчас друг, есть ему это придётся в одиночестве. Не знаю, что со мной при первой встрече сделала рыжая «не белка», но после того, как я с ней познакомился, лишь один вид жареного, варёного, пареного, вяленого… да любого мяса вызывает во мне воспоминания о братьях наших меньших, которые, как оказалось, тоже имеют разум, чувства, а иногда даже и чувство юмора. Да и яйца… Ведь из них могли вылупиться такие маленькие, пушистые… Да боги! Что же такое-то?
Поставив сковороду на старый, ободранный письменный стол, используемый нами не только по назначению, но и для того, чтобы удовлетворить наши гастрономические потребности, Сергей развязал фартук, стащил его через голову. Взгляд его соскользнул на мой рукав, на секунду завис, потом переместился к моему лицу с, видимо, застывшем на нём недовольством. А сердиться мне было на что! Точнее, на кого… На себя! Ибо это именно мои новые причуды не позволят мне заглушить голод вот этой замечательной, источающий изумительный аромат яишенкой!
– У тебя возле кровати что-то сломалось? Откуда-то торчит гвоздь, или что-то другое, настолько же острое? – поинтересовался Сергей, аккуратно складывая фартук. Его аккуратизм иногда доходил до смешного. Ведь я сейчас был абсолютно уверен, что участь этого фартука прямо сегодня – угодить в стиральную машину. Ведь Сергей никогда дважды не надевал своё «священное одеяние», не отстирав после предыдущего использования. Да и выражения его… Почему бы попросту не спросить, не вылез ли откуда-то гвоздь. Так нет! Столько слов ненужных…
– Так что насчёт гвоздя? Забить нужно? – повторил вопрос друг.
Я вспомнил те три или четыре «гвоздя», которые разодрали рукав моей пижамы, и красочно представил, как Сергей станет их «забивать». Ага! Прямо в лапу большого такого, бурого мишки… Меня передёрнуло. Перед глазами возникло полуживое, или, скорее, полумёртвое тело, раскинувшееся на полянке в лесу. Подумалось, что негоже мне тут задерживаться, но как попасть туда, где сейчас, кроме меня, никто не только не сможет, но даже не станет помогать тому несчастному, я не знаю. Вспомнились глазки-бусинки, смотрящие на меня так умилено…
– Так орехи у нас есть? – повторил вопрос, на который так и не получил ответа.
– Орехи? – Сергей аккуратно положил фартук в плетёную корзину, которую он использовал для того, чтобы хранить нестиранные вещи до того момента, как он отправится в прачечную. И так как ходил он туда каждый день, то корзина эта полной бывала только в момент, когда он собирал в неё всё постельное бельё. – Орехи у нас есть.
Я кивнул. Орехи – это, конечно, хорошо. Но прежде чем попробовать снова проникнуть в тот лес, где я уже два раза виделся с маленьким пушистым говорящим зверьком, нужно было, во-первых, переодеться, а во-вторых, обуть что-нибудь на ноги. Не хотелось больше ходить босым по корягам, веткам, шишкам… да ещё на ёжика, например можно наступить.... А ёжики там, интересно, тоже «не ёжики»? Что же за мир там такой? Да, какая разница! Мужика спасать нужно! А как? Я не знаю!