Светлана Павлова – Сценаристка (страница 3)
Ему же будет совершенно не о чем со мной говорить, грустно подумала Зоя. И сказала:
– Эти книжки – они не мои. Просто подруга эмигрировала и попросила квартиру разобрать для аренды. Это книги её мужа, он с философского МГУ. Я в философии не особо. В музыке, кстати, тоже. Я вообще сценаристка.
– Так это же ужасно интересно – когда люди разные, – ответил Ян. И продолжил говорить о себе.
В разговоре он упомянул, что ведёт телеграм-канал с философскими мемами. Зоя спросила название. «Нагромождение смыслов», – ответил он. Зоя взяла телефон и начала вбивать название в строку поиска, но поняла, что не помнит, как пишется слово «нагромождение»: через
Уже оказавшись дома, листая перед сном его посты, в которых Зое было непонятно примерно ничего, она как-то вяло подумала, что за весь вечер Ян не задал ни одного вопроса. Но Зоя быстро отогнала эту грустную мысль. Ей хотелось отдаться потоку, самой стать текучей. Не дёргаться. Она чувствовала себя
На следующее утро Ян спросил, какие у Зои планы на майские. Она ответила, что едет с компанией в Питер, и предложила заглянуть вечером в бар, откуда они по старой традиции привыкли стартовать в путешествия. Ребята взяли коктейли, Зоя – вино, Ян – водку. Он пил, Зоя любовалась. Как аристократично и по-русски, думала она.
Хотя Зоя и не особо любила Петербург, это было чистое счастье – предчувствие тепла, непочатых длинных выходных и любви. Зоя толком не могла участвовать в беседе, потому что её занимала мысль: как же всё-таки удивительно, что в огромном мире встретились два человека и понравились друг другу. Этого просто не может быть.
Но это было, точно было, и была даже пятая по счёту рюмка, после которой Ян сказал «а можно я с вами?». Зоя ойкнула от радости, а Сеня пробурчала, мол, такие спонтанные путешествия – удел либо тотальных богачей, либо нищебродов с низкой социальной ответственностью. Нищебродом Ян не был. Зоя и так догадывалась по внешнему виду, а когда он заявил, что в Питере предпочитает останавливаться в «Гранд Отель Европа», только довольно улыбнулась. «Мы вообще-то хату сняли на Петроге», – парировала Сеня. «Видимо, вам будет в ней менее тесно», – учтиво ответил Ян, многозначительно посмотрев на Зою.
Сеня рвала и метала, потому что любила Петроградку. Здесь несколько лет назад она провела почти два месяца, по итогам которых написала первый рассказ. Здесь же она впервые почувствовала, что однажды станет писательницей. Сеня говорила, что она оттуда вообще бы не выезжала, и даже спланировала расписание завтраков в своих любимых заведениях на районе.
Но Зоя не вникала. Не обращала внимания даже на небольшую, но всё-таки разницу в возрасте: Ян был помладше. Потому Зоя закрывала глаза на его – местами – патетику, пафос, велеречивость, серьёзное к себе отношение.
И вот Петербург. Всё как обычно: мало спали, много пили. Шлялись. Город ещё к тому же будто поменялся с Москвой погодой: уезжали в ливень, а приехали в светлую весну. Не к чему было придраться, совсем. Разве что к игре в бумажки на лбу одним вечером. Ян кроме своего Вронского не знал ни одного из загаданных Зоиными друзьями героев: Скриптонит, Юра Борисов, Билли Айлиш. Посмеиваясь, он спрашивал: кто все эти люди? Зоя в восторге восклицала: да ты живёшь в информационном вакууме! Друзья косились с недоумением.
В последний вечер поездки Ян, заглянув в Зоин чемодан, сказал, куда-то в воздух:
– У вас столько платьев с собой. Вы не все успели надеть. Останемся ещё на пару дней?
И он продлил их роскошный, каких Зоя не позволяла себе даже во времена работы в банке, номер. И они остались ещё на несколько дней. Зоя за них почти разучилась смотреть в телефон, так, что упустила в чате однокурсников масштабный срач, начавшийся на фоне забастовки Гильдии сценаристов. Зое, если честно, было так пофигу на то, есть ли у неё шанс получать роялти за свои проекты. Какое там, когда тут учтивый, галантный, «выкающий» Ян.
Да, Ян действительно обращался к Зое на «вы». А ещё – читал стихи и писал записки от руки. Сунул денег водителю баркаса, чтобы тот не взял на борт никого и катал их двоих на рассвете. Нашёл ночной репититорий и играл Зое «из своего» в три утра.
С одной стороны, Зоя чувствовала себя женщиной из рассказов Бунина. Типа вот сейчас он возьмёт карету, повезёт её есть расстегаи с налимьей ухой, розовые рябчики в крепко прожаренной сметане, распивать шампанское. И Зоя будет поглощать всё это – «с московским знанием дела». После – она в монастырь. Он – застрелится от любви из двух револьверов.
С другой – Зоя понимала, что слишком цинична, ехидна и зла, чтобы воспринимать это всерьёз.
Зоя не знала, как рассказать той же Ире, которая осваивает сортировку мусора и борется с берлинской бюрократией, что ей вчера декламировали Бродского на Мойке, а потом прямо на улице целовали ступни. К тому же порой это было несовместимо с её жизнью. Вот ты стоишь, потная и запыхавшаяся, в ПВЗ «Вайлдберриз», матерясь на не ловящий в подвале интернет, а тут – именно что – смс:
Да, именно с этим смайлом.
Зоя не знала
С той поездки у Зои не осталось ни одной фотографии. Она специально их не делала. Чтоб потом не разорвалось сердце. Просто Зоя так живёт. В начале отпуска грустит о его завершении. В начале отношений – о расставании.
И всё-таки.
До, ре, ми, фа, соль, ля, си.
Господь. Материя. Чудо. Солнечная система. Солнце. Млечный Путь. Небеса.
Гармония, идеал, доказательство наличия в мироздании высших сил.
Зоя влюбилась.
Однажды Ян позвал Зою в гости к бабушке. Зоя пошутила, мол, а чего сразу к бабушке, минуя родителей. «А они все вместе живут. Просто отец сейчас за границей преподаёт. А у мамы своя жизнь», – ответил Ян.
Богема.
Перед встречей Ян объяснил, что его воспитывала бабушка, пока родители делали карьеру.
– А её карьера?
– Из-за деда не полетело, он много гастролировал. Ему был нужен кто-то типа, как сейчас бы сказали, менеджера. Но ей бы больше понравилось «муза маэстро».
– Вот так вот взяла и отказалась от амбиций?
– Ну почему отказалась. Быть музой маэстро – тоже амбиция.
– А потом?
– А потом дед умер. И амбицией стал я.
Они жили в высотке на Котельнической. Домработница трижды в неделю. Пять комнат, вмещающих непривычное после жизни в однушке (пусть и с высокими потолками) количество квадратных метров. Паркет ёлочкой, отполированный до блеска – хоть вместо зеркала смотрись. Лепнина. Зоя привыкла, что в жилых помещениях обычно четыре угла. Здесь в центральной комнате их было больше. А ещё на кухне был свой собственный мусоропровод. Как ни гнала Зоя дурную мысль, в голову лезла и лезла картина Лактионова «Переезд в новую квартиру».
Наткнувшись взглядом на рояль Steinway & Sons, Зоя испытала неловкость за подмоченные уличной лужей колготки. Тапки в этом доме не носили.
Увидеть инструмент живьём так близко Зое довелось впервые. По-детски захотелось нажать на клавишу. Указательный палец утонул в «ре», и запросилось дальше:
Love will tear us apart, again.
Да-да, мы тоже ходили в музыкальную школу, просто нас оттуда после третьего класса попросили.
А после вошла она. Мозг говорил: не стой как дура, здоровайся, это же бабушка Яна. Глаза не понимали, как это возможно. Эта женщина не могла называться уютным словом «бабушка». Тонкая талия, газовые банты на блузе, перстни, камея. Каблуки (она в них всегда ходила по дому). Меж пальцев дымится мундштук.
– О, вам Янчик рассказал, как этот рояль оказался в нашей квартире? Там такая история, аж шесть такелажников поднимали. Душенька, ну вы не робейте, проходите скорее. Вы ведь, наверное, издалека добирались?
– Всё хорошо, спасибо! Я на «Динамо» живу.
С тех пор в этой квартире Зоя была
– «Динамо»? «Динамо» – это прекрасно. У нас там Яночкин врач жил, всё детство к нему с суставами мотались.
– Ба, ну хватит…
Это стало его единственной репликой за грядущий вечер.
– Во-первых, я сто раз просила на людях называть меня по имени-отчеству. Иначе ты делаешь из меня старуху, darling. Во-вторых, не надо этого стесняться, Ян. Он, на минуточку, из поликлиники Большого театра. Мировой мужик.
Она разливала чай по фарфору удивительно глубокой синевы. Тонкий-тонкий. Небось, перевернёшь, а на дне блюдца – фамильный герб. Аж пить страшно.
Роза Брониславовна спросила, где они познакомились. Ответ ей не понравился: она сочла обстоятельства встречи недостойными внука.