Светлана Павлова – Сценаристка (страница 5)

Хитрая.

Зою эти упражнения даже веселили. Будто её просто берут на понт. Она иногда валяла дурака, подыгрывала, демонстрировала позабавленность от своих мелких оплошностей. А сама думала: дамочка, я чемпионка Вселенной по игре в «шляпу», «Контакт» и «Коднеймс». Вы меня своим псише не напугаете. Я даже знаю, что такое пипидастр, и частенько его загадываю, заставляя страдать команды соперников. А вот вы, поди, и в руках такого не держали.

Однажды Роза Брониславовна снизошла и таки позвала Зою «в свет». Та простодушно спросила: «А кто будет?» Она удивлённо посмотрела и ответила: «Что значит “кто”? Приличные люди, люди нашего круга».

У неё часто бывали гости. И это легко понять. Просто Роза Брониславовна была крутой. Она много смеялась, гениально играла в преферанс и побеждала всех в «крокодила». У неё был фантастический вкус в одежде и идеальный парфюм. У неё проводились самые весёлые вечеринки, на которых Зое доводилось бывать. Её гостиная не бывала пустой. Элита. Профессура. Архитекторы. Врачи. Поэты. У каждого второго – открытый брак. У каждого третьего – жена и любовница в одном пространстве, вот здесь, прямо сейчас. Кто-то из них обязательно беременен или занят ребёнком ощутимо дошкольного возраста. У каждого четвёртого – маленькая гавкающая собачка. И все в обуви. Здесь никто не ходил в колготках и носках. Кроме разве что детей. Как-то раз Зоя услышала разговор двух девочек лет семи. Они говорили о том, кто где живёт и у кого сколько комнат в квартире. Первая, постарше, перечисляла не то что комнаты – этажи. Вторая отвечала, что они живут в двухкомнатной, но с балконом. Потом первая девочка показывала с айфона свои фотографии из летней поездки. Зоя, заскучав в обществе взрослых, присела поболтать с подрастающим поколением, спросила, кто их родители. Они синхронно ткнули пальцами в разные стороны. Стало ясно, что девочка помладше – дочка бывших студентов Розы Брониславовны. А та, что постарше, кивнула на мужика лет семидесяти. «Какой у тебя старый папа», – искренне удивилась девочка помладше, а та, что постарше, не придумала ничего лучшего, чем показать подружке язык.

Вечеринки по пятницам и субботам, журфиксы[7] по четвергам (умеренные алкогольные возлияния), поздние завтраки по воскресеньям. Люди тут без конца курили, смеялись, не изменяли старомодной привычке травить байки и анекдоты, пили водку. Нет, не водку. Водочку. И не пили, а начисляли. Зоя вот водки не пьёт, ей горько и невкусно. Не любит, когда алкоголь резко бьёт по голове. То ли дело, когда он коварно шепчет и уговаривает – как вино. Зоя попыталась это объяснить, но её не поняли. Роза Брониславовна крикнула: «Молодёжь, поищите в баре что-то полегче для ребёнка». И перед ней поставили три бутылки игристого, на выбор.

Да, в этом доме знали культуру застолья. Умели остроумно и громко отбить словесную подачу, произнести тост. Это не шло ни в какое сравнение с посиделками окружения Зоиной семьи. Неловкими косноязычными родственниками, помешанными на подарках, приготовлении еды, внешнем виде и отчаянном выгрызании – чуть лучше, чем сейчас – бытовых условий. В этом кругу Зоины родители считались «умниками», потому как единственные обладали высшим образованием, а у мамы так вообще – была степень. Как-то раз на застолье по случаю Зоиного двадцатилетия отец говорил поздравление. Зоин отец в самом деле умён, просто по-народному, по-житейски. Его любимый герой русской литературы – Платон Каратаев. Читает он много, особенно Чехова, и часто говорит: «Ну, это мужская проза, ты женщина, тебе не понять». «Это сексизм, папа», – обычно негодует Зоя. «Я не знаю, что это, доча», – отвечает он.

Чехов не научил отца красноречию, но надо отдать должное, во время поздравлений он, в отличие от многих других, никогда не прибегал к мещанским универсалиям про «счастье, здоровье и благополучие». В один из дней рождения – Зоя помнила, – пока отец наскребал слова о том, как важно найти своё место в жизни, двоюродная сестра бабушки тётя Люда громко обратилась к матери: «Не поняла, а как Пичкалёвы выменяли двушку на трёшку? Там с маткапиталом, что ли… Это ж дикие деньжищи?» Воп- рос об имущественной многоходовке лёг между салатами и заливным, тост сбился, отец стушевался и решил не продолжать. Зоя расстроилась – за папу и за себя, так и не узнав главного – как же найти то самое место.

За этими застольями женщины обсуждали подтяжки лица звёзд эстрады и выносили мнения, у кого получилось красиво, а у кого – дурно. Мужчины, по канону, – машину, рыбалку, гараж. Телевизор в статусе полноценного родственника говорил что-то своё. Однажды включили передачу типа «Аншлага», в котором юмористы мяукали на разные лады. «А давайте тоже мяукать, мы что, хуже этих?» – предложил Владимир (он был то ли чей-то отчим, то ли, наоборот, первый муж). И все стали мяукать по кругу.

Зоя смотрела на мяукающих членов семьи, и ей казалось, что она в дурдоме. Или, пожалуйста, ну хотя бы во сне. Но Владимир вполне по-настоящему ткнул её пальцем в бок и сказал: «Теперь твоя очередь. Давай оригинально, как ты умеешь. Чему-то ведь тебя в Москве твоей научили». Зоя не знала, как мяукать оригинально, и поэтому просто сказала: мяу-мяу. «Скучно», – резюмировал Владимир.

В квартире Розы Брониславовны Зою не просили мяукать. Словно они и так понимали, что она не представляет никакого интереса. При этом общий язык не получилось найти не только со старшими, но и с молодёжью. А её здесь было немало: Яновы друзья детства, чьи-то студенты, ученики, аспиранты, ассистенты.

Это была совершенно непривычная молодёжь. Они были взрослыми, но не той взрослостью, какая обрушилась на её друзей: с ранними ипотеками, фрилансами и необходимостью оплачивать родительские зубные протезы. Они не работали в офисах. Они использовали слова «лепота», «благодать» и «ну давай по рюмашке». Они писали диссертации и играли в театрах. Кажется, Гурченко когда-то сказала в одном интервью: «Моё происхождение вылезало из всех швов моих платьев». Достаточно метко у неё получилось сформулировать Зоино состояние тех месяцев.

Зоя в то время часто спрашивала себя: а я сама-то кто? С кем? «Чьих»? Для интеллигенции нет базы: так, почитала всякого по верхам и нахваталась в интернете у умных людей красивых слов. Но и с членами семьи и одноклассницами обоюдно интересный разговор уже как будто непредставим. Получается, креативный, прости Господи, класс. Тьфу. Как жаль, что ушли десятые годы: там можно было спрятаться за уютным понятием «хипстер». Да даже без хипстера. Просто – жаль, что ушли.

Одна отдушина – Янчик. Всё талантливо делал, даже разливал. Она увидела как-то: Ян распределял остатки, стараясь поровну, резко опрокидывая бутылку дном вниз, чтобы не перелить. Но себе всё равно налил побольше. «Жадина», – послышался голос из их «водочного» уголка.

И просилась после говядина, а потом – солёный огурец, про который Зоя подумала «хочется», а ещё подумала, что огурец – это до́ма; а сейчас ситуация требовала турецкий барабан (хотя вот Сеня говорит, что немецкий) или – элегантный вариант – пустая шоколадина.

Эх, написать бы серик про социальное расслоение, подумала Зоя. Типа «Белый лотос» по-русски.

Не из зависти. Для зависти это всё было недостижимо. Представить сложно, как это – с детства жить в квартире с потолком 3,5 метра? Просыпаться сразу в центре Москвы, а не делать ежедневное упражнение «автобус-электричка-метро»? Не мыслить о работе в найме? Знать, что всегда есть и будет крыша над головой? Не задаваться вопросом «а чем бы я занимался, если бы не нужно было зарабатывать?» – потому что зарабатывать просто не нужно.

Одним вечером Зоя пришла в платье с открытой спиной – показала характер.

В семье Яна любили зеркала – напольные, в тяжёлых рамах. Минимум по одному в каждой комнате. Зое захотелось сделать селфи в новом наряде, но Роза Брониславовна предложила сфотографироваться на балконе.

– Давайте, чтобы башни было видно. Великий дом всё-таки. Вы знаете, тут жили Уланова, Паустовский, Раневская, Твардовский…

К тому моменту Зою так достала её патетика, что она не удержалась и ответила:

– Да-да, энкавэдэшникам квартиры раздавали ещё…

– Darling, вы что хотите сказать? Мне кажется, вы опять обчитались своего интернета.

И она ушла.

Зачем оставаться?

Неудобная тема, неудобный разговор.

На том же вечере подруга Розы Брониславовны спросила Зою:

– Роза говорила, что вы снимаете кино. А где вы учились?

– Не снимаю, а пишу. Училась в «Индустрии».

– Это что-то новомодное?

Зоя решила оправдаться и ответила, что кроме «Индустрии» училась сценаристике и в «настоящем» вузе, просто опустив тот факт, что отчислилась на втором курсе. Собеседница оживилась и уточнила: «У Арабова?», но, увидев, как Зоя отрицательно качает головой, потеряла к ней интерес. После она решила проявить благосклонность, сказав, что учиться в этом вузе сегодня – в любом случае бессмысленная затея, ведь там больше не преподаёт Мераб Мамардашвили.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.