Светлана Павлова – Сценаристка (страница 2)
Вагинальный секс, принимающая сторона – 8.
Покусывания – ничтожно низкий.
Облизывания – ничтожно низкий.
Таблица немного успокоила Зою. Не цифрами, а своим чётким устройством. Зоя – фанатка списков, схем, любой структурированной информации, ведь это всё даёт иллюзию контроля.
Она открыла заметки на телефоне и напечатала:
Повспоминала, не было ли после той операции кого-то ещё. Не было.
Да ей в целом и так хватило.
Они познакомились через «Авито». Было так.
Зоина школьная подруга Ира, эмигрировавшая в Берлин, попросила помочь разобрать вещи в её квартире: чтобы можно было сдавать чужим людям. Честно говоря, Зоя не была этому рада. После Ириного отъезда в их отношениях что-то сломалось. Телефонные разговоры случались всё реже. Она кидала мемы, смысл которых Зоя уже не могла понять. Перестала делать специально для Зои традиционные утренние кружочки в патчах под глазами. Каждый раз, когда она писала «го созв?», Зоя ловила себя на мысли «как же мне лень». Изредка инициатором этих созвонов выступала сама. Но только из чувства долга. Из чувства вины.
Обычно их диалоги складывались по одному и тому же сценарию. Первые сорок минут Ира рассказывала, как её
Ира ответила: так приезжай, какие проблемы. И начала заманивать Зою в Берлин, как делала последние полгода.
С целью подчеркнуть авантажность Берлина она пару раз говорила, что видела проезжавшую мимо на велосипеде Екатерину Ш. Зоя знала, что Екатерина Ш. не умеет кататься на велосипеде, но даже умилялась Ириным попыткам зайти через близкое. Они были знакомы тысячу лет. На прошлый Новый год Ира подарила ей пластыри от натоптышей, её любимый кондиционер для белья с запахом лаванды и пробку для ванной – потому что была в курсе, что Зоина потерялась, и оттого дыру слива та затыкала носком. Кто-то пошутил тогда: какое доскональное понимание потребностей быта! Наверное, это и называется словом «близость».
Но близость ушла. Её заменили сложности эмигрантской жизни. В иерархии проблем они стояли явно выше Зоиных сложностей, поэтому на Зою уделялось пятнадцать минут. Она слышала в ухе боязливое «Ну а у вас там чё-как?» Никогда не у Зои лично, а у коллективного «нас». Зоя рассказывала. Ира слушала, параллельно шурша распаковкой Икеи.
Однажды Ириного мужа Стаса уволили. Он ни в чём не провинился, просто в их компании отменили удалёнку и настояли на том, чтобы все снова работали из московского офиса. Ира написала во всех соцсетях: «Мы ни за что не вернёмся. Я лучше буду мыть унитазы».
На фоне увольнения у Стаса случилась депрессия. Новая работа не приходила, ведь чтобы пришла, нужно врать на собеседовании, а враньё отнимает ресурс. Тогда Ира решила сдать свою московскую квартиру, для чего и попросила Зою разобрать вещи.
У кого-то из них в тот день сбоил интернет. Зоино видео подвисало, Ирин голос – прерывался. Зое приходилось по нескольку раз показывать одно и тоже и уточнять её комментарии. Происходящее страшно злило Зою, а ведь они не разобрали ещё и половины шкафа.
Зоя попросила паузу на кофе, во время которой узнала хоть что-то интересное для себя: что делаем с книжками? Ира пожала плечами: либо забери себе, либо продай на «Авито» и отдай деньги на благотворительность.
Зоя оглядела полки, но быстро поняла, что из библиотеки Иры и Стаса ей нечего забирать. С Ирой у них были схожие вкусы, но в последнее время она жаловалась на упавший минус и перешла на аудио. А Стас окончил философский факультет МГУ и читал такое, что Зоин мозг вряд ли когда-нибудь смог бы осмыслить. Она рассматривала шкаф, заставленный умными книжками, выпущенными Ad marginem и «Издательством Ивана Лимабаха», и понимала, что, ясное дело, никогда в жизни их не откроет. Или откроет, но не продвинется дальше седьмой страницы. Сделает их декором своей квартиры, способом производить впечатление на новых гостей. Будет жить, униженная интеллектом Стаса.
К чёрту, подумала Зоя. И выбрала благотворительность.
Она провела несколько вечеров, бережно протирая книги и фотографируя их. На этапе выкладки на «Авито» мучительно долго пыталась понять, как установить цену. Чем руководствоваться? Количеством страниц? Смешно. Востребованностью? Но как понять, кто сейчас популярен? И вообще, кто Зоя такая, чтобы в рублёвом эквиваленте оценивать Дериду, Жижека и Ги Дебора? Короче, назначила каждой 500 рублей. Все они были в идеальном состоянии: Стас относился к книжкам бережно, не то что Ира – она и учебники универской библиотеки не стеснялась перелистывать слюнявым пальцем, загибать уголки страниц и даже читать в ванне.
Книги ушли быстро. Большую часть забрал дед-букинист. Естественно, сумасшедший. Ну, такой, приятно-сумасшедший. Приехал всего через сорок минут после публикации объявления. Зоя вынесла ему книги к метро: тащить было тяжело, но звать незнакомца прямо в квартиру не хотелось. Катила в чемодане. Дед перебирал стопки на лавочке – натурально – с вожделением. По его многочисленным вопросам «Вы уверены, что хотите это отдать?», Зоя поняла, что «Дом с Маяком» и «Ночлежка» получат гораздо меньше, чем могли бы.
По итогу осталась маленькая стопка, которую Зоя забрала домой. Основанием стопки был «Киногид извращенца» Славоя Жижека. «Жижек – база», наверное, пошутил бы в этом случае Стас. Но Зоя не знала, пошутил бы или нет: в философии она не понимала.
Однако, по всей видимости, понимал пользователь с ником SuperYan.
Его сообщение отдавало сильным волнением.
Зоя решила не раскрывать карты и не объяснять пользователю SuperYan, что он пока – единственный интересант. И сухо написала: окей. Он спросил Зою, когда и где они могут увидеться. Погода была такой противной, что Зоя, позабыв о мерах предосторожности, назвала ему домашний адрес.
Уже после того, как они договорились о встрече, Зоя догадалась проверить его профиль: маньяк или нет. Но ничего страшного не увидела. Пара айфонов, нотные сборники. Скукота.
Поплыла Зоя сразу, ещё пока он был тоненький и размытый в дверном глазке. Вживую же – зонт-трость, серый костюм-тройка, узконосые рыжие туфли, крупные черты лица. На мизинце – перстень-печатка.
– Здравствуйте. Меня зовут Ян. Простите, бога ради. У меня плохо с технологиями, всё время забываю заряжать телефон, а без карты тут совсем заплутал. И ливень этот… Но я зато вам кое-что принёс.
– Ого, «Рафаэлло»! Обожаю, – сказала Зоя.
«Рафаэлло» Зоя терпеть не могла.
– А у вас ещё столько интересных объявлений было. Совсем редкие штуки, таких не найти в магазинах. Я добавил в «избранное», но увидел, что уже снято с публикации.
– Да, вас букинист один опередил.
– А почему продаёте?
Ян был так красив, Зое не хотелось его разубеждать в том, что она настоящая хозяйка библиотеки. Поэтому она расплывчато ответила:
– Пытаюсь порвать с прошлым.
Он какое-то время делал комплименты – уже своим – находкам, а она слушала, слушала, слушала. Обуваясь, Ян заприметил проигрыватель в углу комнаты.
– Любите музыку?
– По настроению…
Он, кажется, хотел ещё что-то сказать, но не сказал.
Весь вечер Зоя думала о нём. Мужчине с необычным именем Ян, в костюме-тройке. Чем он занимается? С кем живёт? Кто его друзья? И главное: почему он не попросил её номер?
Зоя села в кресло, поставила пластинку Анны Герман и приготовилась страдать.
Наутро Зое пришёл отзыв: «Прекрасный продавец с прекрасным ассортиментом». А через пятнадцать минут прямо в мессенджере «Авито» сообщение: «Выпьем вина?»
Сначала Зоя заорала от радости. Потом с ужасом подумала, что надо срочно проверить свой профиль. Пока листала брендовые, времён работы в банке, платья, гантели, отцовский гараж, бабкину сумку-тележку
Позже Зою осенило, что в ситуации нет ничего хорошего. Ведь, в сущности, Ян звал пить вино не её, а Стасову библиотеку. В этом Зоя ему призналась за третьим бокалом. До третьего вещал он. Рассказывал жизнь.
Сначала училище здесь, потом – и он продемонстрировал прекрасный акцент –