Светлана Михайлова – Танец как диалог (страница 4)
Напротив меня тело, и с ним можно что-то делать. Можно влиять на способ и траекторию движения, крутить и закручивать. Много можно чего делать в зависимости от моих умений и чужих навыков.
К счастью, мой пыл закручивать и накручивать спешно погасился от осознания, что при таком подходе в роли лидера я – худший экспонат. Тот самый ведущий, от которого обычно надеюсь сбежать как можно скорее. Если говорить прямо: очень неудобный партнёр.
Потому что когда тебя воспринимают как тело, вертят тобой как хотят, не заботясь о твоих ощущениях, не добавляя в танец эмоций (а какие эмоции, когда мозг работает на полную?!), это очень неприятно. Причём, как физически (когда руки почти заламывают, дёргают, насильно ведут в неудобный поворот), так и эмоционально (кому приятно быть брёвнышком, пусть и податливым, и объектом для экспериментов?!).
Так я поняла (к счастью, не ценой вывернутых рук партнёрш, по крайней мере, никто не жаловался), что исследование – это, конечно, хорошо и любопытно, но только на нём далеко не уедешь и качественное взаимодействие в танце не выстроишь. А взаимодействие людей в парных танцах – это же то, ради чего всё затевается.
Так, какие же чудные открытия произошли, когда я чуть лучше узнала танец, испробовав и вторую роль?
Появилось понимание, что танцы – это не про эфемерные трудно формулируемые истории про мужское и женское, а про гендерно-нейтральные и общечеловеческие подходы.
Например, в танце могут встретиться двое: заботящийся и получающий заботу, оберегаемый.
Или тот, у кого власть, и подчиняющийся. При худшем и болезненном развитии событий власть будет агрессивной, а подчинение из страха. Но возможен более здоровый вариант, когда фундамент не страх, а доверие. Когда ведомый откликается на предложения ведущего по принципу «я тебе доверяю, поэтому иду за тобой».
Ещё в танце могут встретиться двое. «Родитель», который реализует свою роль через власть и заботу. И «Ребёнок», которого оберегают и который слушается родителя, доверяет ему.
Впрочем, все эти три варианта – тоже не идеал. В таком подходе изначально заложено неравенство. Эти три роли про взаимодействие «старшего» с «младшим». Здесь нет и не может быть равенства.
На данном жизненном этапе меня не привлекает идея неравенства, отношения власти и подчинения, а детско-родительские отношения для меня возможны только в контакте с дочерью.
Парные социальные танцы сейчас для меня про взаимодействие равных. Когда и отдаётся, и берётся с двух сторон. Когда один направляет, но при этом прислушивается к желаниям другой стороны, учитывает их. Когда обоюдная забота о комфорте.
Я выбираю, с кем танцевать и при каких обстоятельствах (а родителей, время и место рождения, как известно, не выбирают). Я в любой момент могу сказать «нет» какому-то движению, обозначить приемлемую дистанцию или вовсе прервать танец (в позиции подчинения это вряд ли осуществимо), я влияю на настроение танца и его наполнение. Я тоже забочусь о партнёре, о его комфорте (и обожаю моменты, когда есть возможность погладить партнёра, это прям особое тактильное удовольствие для меня; и оно, в том числе, про заботу).
Парные социальные танцы для меня также про доверие. Выше о доверии говорилось в связке с властью. Что есть тот, кто направляет, а есть тот, кто доверяет и позволяет направлять.
Но в рамках социальных танцев это обоюдный процесс. У каждой роли есть своя зона ответственности. И каждый участник, вступая в контакт, рассчитывает, что партнёр будет действовать, исходя из своей роли.
Ведущий будет вести, направлять, предлагать те или иные движения.
Ведомый будет откликаться на ведение, сообщать о недопустимых действиях, предлагать что-то своё.
Оба участника будут бережными и чуткими к потребностям друг друга. Оба участника отслеживают ситуацию на танцполе: понятно, что в основном это задача лидера, но есть моменты, когда опасность первым замечает ведомый и сообщает о ней подчас без слов.
Оба участника, решив наполнить танец эмоциями, какой-то игрой, будут осознавать, что происходящее на танцполе остаётся на танцполе и не переносится по умолчанию в жизнь за пределы зала.
Каждый несёт ответственность за свои действия. Выбрать стратегию слушаться и доверять – это тоже решение. И человек за это решение также ответственен.
Рассуждая про обоюдные заботу, доверие, равенство, ответственность в парных социальных танцах, так и тянет провести аналогию с сексом, когда есть забота и удовольствие всех участников. Но не хочется вводить в заблуждение очередным знаком равенства между танцем и сексом. Танец – это не только секс. Не всегда секс. Подчас совсем не про секс.
Поэтому в пример приведу любую деятельность, где есть двое. И эти двое получают удовольствие. Пикник, совместное путешествие, совместный труд. У каждого своя роль, своя зона ответственности. Скорее всего кто-то один координирует происходящее. При этом все участники работают над одной целью, радуются общению, совместному время препровождению, процессу и результату.
Роль ведомой для меня привычней.
Я знаю, как из этой роли влиять на танец и наше взаимодействие с партнёром. Знаю, как позаботиться о себе, о ближнем, как добавить эмоций в танец. Да, не идеально. Да, есть, к чему стремиться. Но в целом это комфортная для меня роль. И в ней мне понятно, как и над чем можно поработать ещё.
Роль лидера – поле непаханое.
Пытаясь вести девушку-ведомую, много ошибаюсь, переживаю и успокаиваю себя тем, что все ведущие с этого начинают. Я и в роли ведомой временами говорю новеньким партнёрам: «Всё нормально. Я знаю, что у вас задач больше: и самим ходить, и партнёршу вести, и ситуацию на танцполе отслеживать. Сейчас много всего навалилось. Но ты со временем научишься на автомате всё контролировать».
Честно, на данном этапе моё внимание как лидера сосредоточено больше на технической составляющей. На наполнение ресурса не хватает. Мои бережность и забота проявляются исключительно в отслеживании, ломаю я партнёршу или ей всё же, как минимум, не больно.
При этом каждую из ролей я знаю наполовину. Проживая изнутри роль ведомой, лишь в теории знаю, как моя ведомость, мои движения, мои эмоции чувствуются партнёром.
Зато готова хоть лекцию читать на тему «Идеальный ведущий глазами ведомой», про ошибки ведущих будет вовсе отдельная глава.
Может быть когда-нибудь роли в социальном танце я наполню новым смыслом. А пока для меня танец – это диалог без слов, плодотворный труд над совместным проектом, забота о комфорте друг друга. Это всё становится сложнее без доверия.
Сложно созидать без доверия. Сложно идти в близкий контакт без доверия. Даже инициировать сближение без доверия и искренности в диалоге нельзя: будут сомнения, действительно ли человеку комфортно или он просто терпит. Доверие – основа качественного и здорового контакта в паре. Без доверия не хочется следовать и откликаться на импульсы ведения. Без доверия нет желания сближаться физически.
Поэтому предлагаю поразмышлять о доверии и сближении.
Близкий контакт в жизни и танцах
Защищать личные физические границы танцы тоже учат.
Точнее, без прокачки этого навыка почти наверняка сбежишь однажды из парного взаимодействия с мыслью, что больше никогда и ни за что.
И дело не в том, что кто-то намеренно делает плохо.
Дело в том, что в жизни стоит всё-таки уметь объяснить, как с тобой надо, как можно, а как нельзя.
Когда я только пришла в танцы, были свои задачи. Главная из которых сводилась к загадочному на тот момент: «Не думай!» (ух, сколько раз мне преподаватель эту установку внушал!). Про особенности взаимодействия с партнёрами рефлексировать времени не было совершенно – запомнить бы базу, да научиться своим телом-брёвнышком (действительно на тот момент «брёвнышком») управляться, хоть как-то его перемещать.
Со временем появился ресурс отслеживать, будучи в паре, как мне там, внутри, по ощущениям? Хочется ближе? Хочется дальше? Хочется сбежать? Вообще идеально, как надо, пусть будет так: ни больше, ни меньше?
Потом появилось понимание, как заявлять о своих желаниях и невербально регулировать близость в паре.
Сейчас уже стало интересно отслеживать, как с каждым из партнёров складывается своя история взаимодействия, в разное время свои особенности комфортного контакта. Наблюдая со стороны на вечеринке или просматривая видео, можно подметить, как по-разному у танцующих пар происходит взаимодействие.
И даже если это, например, кизомба – танец, предполагающий близкую позицию, представление о близости и о допустимом сближении у каждой пары своё.
Любопытно, как на всё накладывается общая натанцованность пары. С кем-то осторожничаю и держу дистанцию. С иными сразу, без лишних реверансов, встаю заметно ближе. Причина проста: выработанные за годы совместного танцевания доверие, контакт и понимание, как можно.
Кто регулирует близость контакта в социальных танцах? Оба!
На первых порах это происходит неосознанно (во всяком случае, у меня было так), а потом и действия партнёра считываются, и сама осознаю, как либо отдалить партнёра, либо показать, что можно ближе. В ходе обучения преподавателями это проговаривается много и часто, но такие «мелочи» в начале танцевального пути мозг упускает из вида. Информация про контакт часто воспринимается, когда само танцевание хоть как-то получается.