Светлана Лыжина – Валашский дракон (страница 61)

Янош выступал в поход против Искры не раз, не два и не три, но никак не мог победить, тем более что к Искре присоединились также местные «смутьяны» – словацкие крестьяне, жившие на севере Венгрии. Они говорили с богемцами почти на одном языке, поэтому «гуситский яд» проникал в словацкие головы очень легко, и венгры ничего не могли с этим поделать.

Даже тогда, когда Яношу казалось, что он одолел Искру и заставил покинуть венгерские пределы, гуситский вождь лишь посмеялся – сам ушёл, но не взял с собой своё войско, а оно в отсутствие твёрдой руки так распоясалось, что вся Северная Венгрия задымилась.

Через полтора года делегация местного дворянства слёзно молила изгнанника:

– Вернись и восстанови мир!

– Отчего же вы сами не хотите усмирить еретиков и разбойников? – спросил тот.

– Мы это сделать не в силах!

– Тогда попросите Яноша Гуньяди.

– Он тоже ничего сделать не может!

Искра снова возглавил армию, но с теми, кто чересчур разгулялся и не захотел вернуться под его начало, вождь особо не церемонился. Северная Венгрия снова оказалась во власти этого «еретика», а теперь из слов воинов, встреченных Владом на дороге, следовало, что Искра обменял Северную Венгрию на некие владения в Трансильвании и на спокойную жизнь.

«Очевидно, никто не смог его победить. Искру победила лишь собственная старость. Разменивать седьмой десяток – это не шутка, поэтому гуситский вождь, конечно, жаждет отдыха или хотя бы ясного будущего, чем и воспользовался Матьяш», – так рассуждал Влад, услышав про Искру от воина на дороге, но догадываться, что за армия расположилась здесь, начал ещё раньше. Подсказку давал не только язык, так похожий на славянскую речь, но и боевые повозки, которыми всегда славились гуситы.

Между тем воин, с помощью которого Влад хотел попасть к Искре, попросил:

– Ты хоть назовись, господин, а то я не могу вести к нашему вожаку незнамо кого.

Пришлось назвать имя, но для гуситов это всё было пустым звуком. Они не знали Влада так хорошо, как он их, однако продолжали оставаться ему весьма интересными.

Подъезжая к лагерю за горой, Влад отметил, что для воинов, находящихся на отдыхе, гуситы вели себя на удивление тихо – не было слышно ни сквернословия, ни пьяных песен. Значит, правдивы оказались сведения о том, что гуситы всерьёз желали уподобиться людям, которым посчастливилось застать дни земной жизни Христа и слушать Его проповеди. Собираясь вокруг Спасителя, никто не ругался, не пил, не играл в азартные игры, не пел, не плясал, не приставал к женщинам. Вот и гуситы почитали очень тяжким грехом делать всё это, пока находятся в своём лагере.

Правда, со временем правила насчёт песен, плясок и женщин стали мягче, ведь многие гуситы жили в лагере вместе со своими жёнами и детьми. Из-за неугомонных крестоносцев и из-за внутренних распрей между самими гуситами многие люди в лагере Искры стали изгнанниками и скитальцами, вечно находящимися в походе… Возможно, поэтому служба у Матьяша стала для гуситов желанна, – теперь, когда Его Величество дал Искре землю в Трансильвании, войско «еретиков» снова смогло бы жить осёдло.

– Мы тут с начала лета, – рассказывал воин-гусит. – Землю уже размежевали, а скоро будем делить деньги, чтоб начать домы строить. Король ведь дал нам сорок тысяч золотых. Если делить хорошо, то должно хватить на всех.

«Сорок тысяч, – подумал Влад, – где-то я уже слышал это число. Кажется, папа римский дал Матьяшу на войну с турками именно такую сумму». Конечно, для войны этого не хватило бы. В Венгрии один только пеший солдат требовал жалованья по меньшей мере полтора золотых в месяц – дешевле никого не наймёшь. Всадник требовал три. А вот на то, чтобы купить мир с Искрой, сорока тысяч оказалось достаточно. «Неужто это те самые сорок тысяч? – мысленно усмехнулся Влад. – Вот тебе и добрый католик Матьяш. Папа дал ему денег на войну с нехристями, а Матьяш отдал эти деньги еретику. Но если я прав, и деньги, предназначенные для войны, потрачены на другое – значит, Матьяш воевать всё-таки не намерен, что бы мне ни обещал. Однако строить дома это тоже хорошее дело».

Самому Искре строить себе жилище не требовалось – он со своими самыми близкими соратниками поселился в замке на вершине горы, которая при ближайшем рассмотрении казалась похожей на двугорбого турецкого верблюда. С одного горба на другой тянулся деревянный мост на высоких каменных опорах, и вёл он прямо в ворота крепости.

Несмотря на то что у Влада был местный провожатый, на подступе к мосту пришлось опять останавливаться и называть своё имя. Отдать оружие гость отказался. Отказался это сделать и Войко, вызвавшийся тоже идти в гости, поэтому им обоим пришлось дождаться, пока весть об их прибытии дойдёт до Искры и тот вынесет решение – готов ли принять вооружённых или нет.

Наконец, из замка явился человек и сказал, что гостей можно пропустить, как есть, однако этого человека нельзя было назвать слугой Искры. У гуситского вождя не могло быть слуг, потому что среди гуситов не было господ. Однако, даже не имея слуг и оставаясь холостым, Искра оказался окружен заботой. Жены его соратников взяли за правило вести хозяйство сообща – готовили не только для мужей, но и для неженатых, обстирывали всех заодно и обживали очередное пристанище Искры, как умели.

В замковом дворе висело бельё, кудахтали куры, и здесь же играла целая ватага ребятишек, которые при виде новоприбывших не разбежались, а, наоборот, обступили их и начали рассматривать. Влад и Войко, ведомые всё тем же посланцем Искры, спешились и вошли в замковые покои, затем поднялись по какой-то тёмной каменной лестнице и вот оказались в небольшом зале. В глаза ударил яркий дневной свет.

По длинной стене тянулся ряд больших окон. За окнами в лёгкой туманной дымке виднелась река Марош и табун на её берегу. Посреди залы стоял длинный стол, за которым сидело множество людей весьма внушительного вида – и старых, и не очень. Очевидно, все собрались на совет, потому что на столе лежали какие-то бумаги и карта.

Искра, восседавший во главе стола спиной к камину, оказался широкоплечим седобородым человеком в простом кафтане.

– Добро пожаловать, – сказал гуситский вождь, глядя на вошедшего Влада. – Значит, ты и есть тот Владислав, о котором мне рассказывал Матьяш. Король сказал, что мы вместе с тобой пойдём в поход против турок.

– Да, как видно, я тот самый, – ответил гость по-славянски, а Войко, стоявший у него за плечом, торжественно произнёс тоже на славянском языке:

– К вам прибыл воевода Иоанн Влад, милостью Божьей господин всей Угровлахийской земли, а также герцог земель загорских – Амлаша и Фэгэраша.

– Откуда ты так хорошо знаешь наш язык, господин Влад? – спросил Искра.

– Это язык не только ваш, – ответил Влад. – В моей стране на этом языке совершается богослужение.

– А что у вас за вера, если ваши священники так служат? – спросил гуситский вождь.

– У нас вера христианская, но латиняне называют нас еретиками.

– А! Так, значит, мы с тобой оба еретики, но только каждый на свой лад, – засмеялся Искра, сделав знак своим товарищам, чтоб подвинулись и освободили два места на скамьях за столом справа и слева. – Садить, брат, – произнёс гусит, – и человек твой пусть садится. Разделите с нами трапезу.

Занятное это зрелище – трапеза гуситов! Пусть у них принято делить всё поровну, но жена, когда разносит еду, всегда старается угодить именно своему мужу – поставить лучшее блюдо поближе, а если накладывает что-либо или наливает, то опять же муж оказывается в более выгодном положении, чем остальные едоки. Когда между супругами ссора, это сразу бросается в глаза. А вот Искре никто не выказывал ни излишнего внимания, ни пренебрежения – все относились с одинаковым почтением, как к главе большого семейства.

Возможно, из-за престарелого Искры главным блюдом на этом обеде являлся суп, такой густой, что больше напоминал кашу. Эта каша на свином бульоне, с перловкой, овощами и кореньями, разваренными до мягкого состояния, беззубому вождю подходила лучше всего. Мясо там тоже встречалось, но мелко нарубленное. Искра, пусть седой и беззубый, сохранял ещё силу мышц и поэтому нуждался в сытной пище, а для зубастых на стол в добавление к супу подавались овощи в сыром виде и колбаса.

Когда хлёбово разлили по мискам и всё прочее оказалось на столе, Искра сказал:

– Помолимся, братья.

Все принялись читать вслух «Отче наш», и молитва Владу звучала знакомо и понятно, потому что гуситы произносили её не на латыни, а на своём родном языке, так похожем на славянский.

– Хлеб наш насущный дай нам днесь и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим… – слышалось гостям.

После молитвы разговор пошёл о войне. Гуситы никогда не воевали с султаном, хотя четверть века назад король Жигмонд хотел взять их в войско и вместе биться против турок. Жигмонд успел лишь договориться с Искрой, что богемец соберёт гуситов под своим началом, а дальше дело остановилось, потому что король умер. Теперь же престарелый Искра вернулся к тому, с чего всё начиналось, и стремился разузнать о повадках нового для себя противника как можно больше.

– Я слышал, турецкая конница очень быстрая.

– Да, она проворнее крестоносцев, – улыбнулся Влад.