Светлана Лыжина – Проклятие Раду Красивого (страница 72)
Окна были распахнуты из-за жары. За ними виднелась река, и я ясно ощутил уже знакомый мне свежий запах речной воды, смешанный с лёгким запахом живой рыбы. Неизбывного запаха гари здесь совсем не чувствовалось. "Эх, да я бы и сам не отказался от такого жилища! — подумалось мне. — Так надоел душный шатёр". Если б я мог, то поменялся бы с Махмудом-пашой, но обмен получился бы неравный. Размеры моего шатра заметно уступали размерам этого дома. Зажиточный, наверное, здесь жил рыбак.
Великий визир сидел посреди комнаты на коврах перед красивым резным столиком. Рядом стоял открытый сундук, в котором лежали чистые листы и чьи-то письма. На столике также лежала стопка листов, а ещё я заметил чернильницу, связку тростниковых палочек для письма, которые в Турции употреблялись вместо перьев, и ножик для очинки.
Одна из палочек была у Махмуда-паши в руках. Великий визир торопливо, пока не капнули чернила, положил палочку острым кончиком на край чернильницы и освободившейся правой рукой сделал знак своему секретарю, сидевшему рядом на коврах, удалиться.
— Рад видеть тебя, Раду-бей, — сказал великий визир, кивком отвечая на мой поклон. — Ты пришёл ко мне с советом или просьбой? Я всегда готов помочь тебе.
— Я пришёл не с советом и не с просьбой, а с вопросом, — отвечал я, усаживаясь на ковры перед столиком напротив своего собеседника. — Скажи мне, уважаемый Махмуд-паша, как ты собираешься выполнить приказ нашего повелителя и посадить меня на трон в этих землях?
— Тебе не о чем беспокоиться, Раду-бей. Всё уже почти сделано, — с улыбкой ответил великий визир.
— В самом деле? — с недоверием спросил я. — Но как же мой брат? Разве мы не будем воевать против него?
— Если будет на то воля Аллаха, нам не придётся воевать, — ответил Махмуд-паша. — За минувшие несколько дней я получил много хороших вестей. Во-первых, я узнал, что твой брат увёл свою армию далеко на север.
— Мой брат не собирается воевать с нами?
— Его армия меньше, чем наша.
— Раньше это его не останавливало.
— Хитрость твоего брата не беспредельна. Он уже нападал на нас ночью, а что ещё он может придумать? Нельзя повторять одно и то же два раза, потому что во второй раз не повезёт. Теперь твой брат будет ждать своего союзника.
— А что будем делать мы?
— Мы можем пойти и спокойно занять новую столицу этой страны.
Великий визир имел в виду Букурешть, который находился в центре румынских земель. Мой брат перенёс туда столицу из Тырговиште три года назад. Вот всё, что я знал об этом городе, но мне хотелось там оказаться.
— Хорошо, — кивнул я. — А в чём состоят другие хорошие новости, которые ты получил?
— Вторая новость связана с первой, — ответил Махмуд-паша. — Я узнал, что правитель Матиуш, которого твой брат считает своим союзником в войне против нас, ещё даже не выступил в поход.
Я удивился:
— Даже не выступил? Несмотря на то, что война длится уже месяц?
— Да, — снова улыбнулся великий визир. — И это даёт нам основание полагать, что Матиуш не выступит вовсе.
— Странное дело, уважаемый Махмуд-паша. — задумчиво проговорил я. — Ты уверен, что твои сведения точны? Откуда ты знаешь про Матиуша и про то, где сейчас войско моего брата? Ты отправил на север своих лазутчиков?
— Нет, мне не пришлось никого отправлять, — сказал великий визир. — Новости пришли ко мне сами.
— Вот как?
— Да. Ко мне пришли купцы из Эрдела, — так Махмуд-паша называл Трансильванию. — Купцы жаловались мне на твоего брата, и это третья хорошая новость, потому что купцы готовы помочь тебе против него, если ты поможешь им.
Не успел я рот открыть для ответа, как великий визир заверил меня:
— Не беспокойся, Раду-бей. Я уже обещал им от твоего имени всё, что нужно.
Тут у меня просто дар речи пропал. Мне всегда казалось, что Раду может предать своего брата только сам, и вдруг оказалось, что это может сделать кто-то от имени Раду. Например, Махмуд-паша.
Я почувствовал, что в минувшие дни, взирая на пустынный турецкий берег Дуная и изнывая от жалости к себе, сам не заметил, как упустил нечто очень важное. Мне стало досадно.
— Ты чем-то недоволен, Раду-бей? — насторожился Махмуд-паша. — Разве я сообщил тебе плохие новости?
— Мне следует довериться твоему опыту в государственных делах, уважаемый Махмуд-паша, — сдержанно ответил я, — но не слишком ли ты торопишься? Я бы на твоём месте не стал так доверять этим купцам. Они ведь слуги Матиуша, а Матиуш — союзник моего брата. Кто знает, что они задумали? А вдруг они хотят заманить нас в ловушку? Не поэтому ли они сказали тебе, что мой брат ушёл с войском на север, а Матиуш не присоединится к моему брату? А вдруг окажется, что Матиуш и мой брат уже соединились и теперь поджидают нас в удобном для них месте?
— Не думаю, Раду-бей, — ответил великий визир, — но я на всякий случай отправил лазутчиков, чтобы всё проверить, а пока твой уговор с купцами Эрдела остаётся в силе.
— И в чём же состоит уговор?
— Ты, Раду-бей, разрешишь им беспошлинно провозить товар через подчиненные тебе земли из Эрдела на юг. Тебе известно, что город, возле которого мы стоим, имеет большое значение для торговли? Через него лежит путь из Эрдела в земли нашего повелителя.
Мне оставалось лишь кивнуть:
— Теперь, благодаря тебе, уважаемый Махмуд-паша, я это знаю. И, получается, из-за отмены пошлины все купцы из Эрдела получат большую выгоду?
— О, да!
— А что за выгода мне? Будь я правителем, обложил бы купцов пошлиной, и пусть бы деньги текли в мою казну!
— Когда-нибудь ты сможешь так и сделать, — ответил великий визир, — но не делай этого в ближайшее время. Иначе купцам из Эрдела станет невыгодно тебе помогать.
— Но чем они могут мне помочь?
— Они будут всячески указывать своему господину Матиушу, что его союз с твоим братом принесёт лишь неприятности. Они посоветуют Матиушу разорвать союз и признать тебя новым правителем здешних земель. И я думаю, Матиуш склонен послушать своих подданных. Если б не был склонен, то давно бы выступил в поход.
Великий визир говорил очень уверенно, и я понял, что являюсь лишь одной из фишек на шашечной доске. Махмуд-паша переставлял меня, как считал нужным, выполняя повеление султана, а сам я не мог сделать ничего. К примеру, если бы я задумал разорвать договор с купцами, где я стал бы их искать? Вернее, разыскать-то я пытался, чтобы поговорить о моём брате, но оказалось, что они уже уехали, чтобы вернуться с обозами.
"Ничего, — успокаивал я себя. — Все эти договоры я смогу отменить тем, что верну трон брату, когда Махмуд-паша уйдёт из румынских земель. Даже если мой брат станет изгнанником где-нибудь далеко, я разыщу его, скажу, что мы не враги, и что он может снова сесть на своё законное место".
Мне нравилось мечтать об этом. Я почти хотел, чтобы мой брат стал изгнанником, ведь тогда румынский трон показался бы для Влада весомым подарком. Почти таким же весомым, как голова султана, которую я так и не смог добыть.
* * *
В середине лета я уже находился в новой румынской столице, в городе Букурешть. Это оказался небольшой город возле реки, которая называлась Дымбовица. У реки, обнесённые высоким забором-частоколом, стояли княжеские палаты, которые мой брат построил для себя не так давно.
Всё в них было скромным и простым, и мне это невероятно понравилось. Помню, я ходил из комнаты в комнату и, как заворожённый, смотрел на белёные стены, выглядывал в маленькие окошки, прикасался ладонями к дверным косякам, представляя, что так мог делать и мой брат.
В личных покоях брата даже остались некоторые его вещи! Помню, я впервые увидел резное кресло в обеденной комнате, стоявшее во главе длинного деревянного стола, за которым вполне могло уместиться двенадцать человек. Конечно, на этом кресле сидел мой брат, и потому я сказал, что мне нужно другое, а это велел поставить к стене, но никуда не убирать. По вечерам я мог по часу сидеть за столом, и, положив голову на руки, смотреть на братово кресло. Не знаю, что мне хотелось там увидеть.