Светлана Лёвкина – Это будет секрет (страница 4)
***
Наступила среда. Сегодня она напомнила о себе начальнику и он обещал дать ответ как можно раньше. В семь минут шестого Яна отложила наушники с микрофоном, выключила компьютер и надела своё спортивное платье, черное с двумя белыми полосками по бокам.
Шлёпая сланцами по бетонным ступеням, Яна вышла на лестничную клетку. Лифт по «закону подлости» вновь уехал на девятый. Постояв с минуту в ожидании, Яна пошла по лестнице. На уровне третьего этажа показался мужской силуэт. Толик неверной походкой брел ей навстречу. На секунду Яна запаниковала, подумав, что у того новый приступ «белой горячки», иначе зачем ему наверх, если Толик проживает на первом этаже. Потянув носом воздух, Яна немного расслабилась, не ощутив запаха алкоголя. Зато подметила в руках у Толика непочатую бутылку горячительного.
«Значит, вечером снова начнется…», – подумала она и поёжилась.
Толик вместо того, чтобы пройти мимо, пронзительно посмотрел на нее и остановился. Его глаза были странными, потерянными.
Он разомкнул сухие, растрескавшиеся губы и произнес едва слышно:
– Проводи меня…
«Что это на него нашло? Уже и меня в собутыльники записать решил…», – подумала Яна, а вслух сказала:
– Извините, я спешу.
Она боком протиснулась мимо соседа и поспешила вниз. Толик, даже не обернувшись, продолжил свой путь.
Спустившись на первый этаж, Яна шагнула из прохладного подъезда на душную улицу. У бордюра, там, где росла редкая трава, управдом Ольга Степановна выгуливала кота. Тот на поводке с неоново-салатным бандажом неловко переставлял лапы. Хозяйка заметила Яну и помахала:
– Яночка! Вышла подышать?
– Нет, я за дочкой в сад иду, – покачала головой Яна.
– А я вот Кешу выгуливаю, – сообщила очевидное управдом и двинулась к Яне.
Кот завалился набок и поволочился следом за хозяйкой, недовольно фырча.
Где-то в конце двора послышался детский смех и стукнулся о штангу резиновый мяч.
Девочка-подросток промчалась мимо на велосипеде. Усатый мужчина лет пятидесяти вывешивал на перекладину ковер, собираясь выбить из того пыль. Бабушки на лавке тихо роптали на загрязнение воздуха. Еще одна возилась в палисаднике, подрезая кусты.
Ольга Степановна продолжала вещать о погоде:
– Так тепло сегодня! Хоть сейчас иди-купайся… а ночью дождь с градом обещают. Правильно говорят: непредсказуемое сибирское лето…
Яна искала способ отвязаться от женщины и как раз подбирала вежливые слова, поэтому не заметила момент, когда во дворе вдруг стало непривычно тихо. Время замедлилось. Внутри у Яны неприятно засосало под ложечкой. Одновременно с этим все, кроме Ольги Степановны, болтавшей без умолка, услышали короткий звук. Чавкающий шлепок. Нечто на огромной скорости столкнулось с подъездной дорожкой.
Какая-то женщина, выглянула из окна. Раздался истошный крик. Двор разом стряхнул с себя оцепенение, зашевелился, загудел. Яна посмотрела направо и увидела толпу, окружающую фигуру, распластавшуюся на сером асфальте между вторым и третьим подъездами. Ольга Степановна выпустила от потрясения поводок с Кешкой и с причитаниями схватилась за голову.
– Как это? Что это?!
Красные брызги покрывали палисадник и пожилую женщину с секатором, которая, точно рыба, открывала и закрывала рот, глядя в пустоту.
Остальные пенсионерки хватались за сердце. Усатый мужчина с ковробойкой под мышкой, отгонял любопытных, а сам поспешно искал в трениках телефон, чтобы вызвать скорую помощь.
Из первого подъезда, хлопнув дверью, вышел незнакомый светловолосый мужчина и закурил, остановившись неподалёку. Яну поразила его отстраненность. Но еще больше стало не по себе от тихих слов Ольги Степановны:
– Толик… Это Толик из 77-ой.
Яна, поддавшись безотчетному порыву, подошла ближе, и тут же отпрянула. Лицо Толика угадывалось с трудом, рука торчала под неестественным углом. В ноздри тут же пробрался металлический запах крови.
Хлопнула еще одна дверь и уже из третьего подъезда вылетела Камилла, за ней бежал Лёнечка. Уборщица упала на колени рядом с телом, схватилась руками за окровавленные плечи, затормошила. Лёнечка зарыдал:
– Папа! Папа!
– Уберите её отсюда! – заорал мужчина в трениках. – «Скорая» уже едет!
Ольга Степановна потянула Камиллу на себя, та продолжала цепляться за Толика.
– Какая тут скорая, – слышалось в толпе, растущей с каждой минутой. – Сиганул с крыши…
– Не отец он ему был, пьянь подзаборная, – сказал кто-то, – но, поди ж ты, как его мальчишка всё-таки полюбил… несмотря на закидоны.
Яну затошнило. Толик просил проводить его, а она отказалась. Может быть, она смогла бы его отговорить? Нет… это бред… он же мог утянуть её за собой. Яне с ужасом представилась сцена, как в детский сад к Ане приходит служба опеки и говорит, что мамы больше нет. Яна обняла себя за плечи. Нет-нет… она не может так поступить с дочкой… она не должна лезть во всякие сомнительные вещи. Она себе не принадлежит. Поэтому ничем она Толику не помогла бы…
Тёмная бордовая лужа росла и растекалась. Видя, как та подступает к её шлёпанцам, Яна резко развернулась и пошла прочь, ускоряя шаг, пока и вовсе не побежала.
***
Возвращаться домой она не спешила и, после того, как забрала Аню из сада, еще три часа бродила с ней по парку, пытаясь унять дрожь в коленях и справиться со срывающимся голосом. Дочь, к счастью, ничего не заметила. Она весело каталась на карусели, срывала травинки и несла их маме. Яна крутила их хрупкие изломанные стебельки в руках и вновь вспоминала о Толике.
Во двор она заходила с опаской, заводя Аню за спину, чтобы дочь не увидела последствия трагедии, но к тому времени уже все убрали. Тело Толика увезли. Кровь на асфальте и кустах смыли из шланга. Лишь разлитая повсюду вода напоминала о случившемся.
Только Яна скинула шлепанцы и прошла в ванную, чтобы вымыть руки, как задребезжал дверной звонок. Аня тут же понеслась спрашивать «Кто там?» и тянуться к замку.
– Аня, не трогай. Мама сама откроет! – прикрикнула Яна, торопясь за ней. Дочь обиженно выпятила губы и отошла, заныв. Анечка любила гостей, возможно оттого, что они бывали нечасто.
Яна приникла к глазку. По ту сторону маячили черные кудряшки и ослепительная улыбка. Яна отперла. На пороге стояла Лилия с бутылкой шампанского и пакетом клубники.
– Привет, я смотрю у вас тут грустно? – Лилия скосила глаза на хнычущую Аню. – А я как раз пришла поднять настроение!
Она покачала бутылкой перед Яной и обратилась уже к девочке:
– А для кого у меня настоящий зайчик в кармане конфету оставил?
Аня перестала плакать и шмыгнула носом:
– Для кого?
– Для самой улыбчивой девочки! Ну-ка, покажи, как ты умеешь улыбаться.
Аня улыбнулась.
– Вот! Значит точно для тебя конфета, – сказала Лилия и, сунув в Янины руки холодный пакет с клубникой, достала из кармана конфету.
Аня радостно схватила её и начала разворачивать, а Лилия тем временем прошептала:
– Чего стоишь? Бежим.
Тогда и Яна не удержалась от усталой улыбки. Она заперла дверь и провела гостью на кухню. Лилия сразу стала хозяйничать и искать бокалы. Яна открыла шампанское и присела на табурет.
– Ты хорошо управляешься с детьми, у тебя есть свои?
Лилия помрачнела, выставляя на стол найденные кружки с котятами:
– Нет, всегда хотела, но не сложилось.
– Прости, – потупилась Яна.
– Ерунда, – махнула рукой Лилия. – У каждого своя драма… Ты видала, что на улице сегодня творилось?
– Да. Я даже рядом стояла.
Яна не стала упоминать, что разговаривала с Толиком прямо перед его смертью.
– Кошма-а-р, – протянула Лилия и взяла из пакета немытую клубнику.
– Я помою, подожди.
Яна схватилась за пакет, и в этот момент на столе звякнул её телефон. Высветилось новое сообщение. Яна смахнула блокировку пальцем, и уголки ее губ опустились еще ниже. Пришел ответ от начальника: отказ в повышении оклада. Следом, будто нарочно, звякнули еще три sms. «К сожалению, не можем предоставить вам потребительский кредит в данный момент». «В потребительском кредите отказано». «Уважаемая Яна Романовна…». Яна не дочитала сообщение из третьего банка, всё было ясно и без этого.
– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Лилия, увидев, как Яна едва сдерживает слёзы.
И рассказ Яны полился неиссякаемым потоком, точно прорвало плотину. Лилия слушала и периодически качала головой.