Светлана Локтыш – Запоздалое намерение. Рассказы (страница 4)

Ему неприятно: дождь проникает в запретную зону. Но нужно терпеть. И зонт терпит, терпит… Ни одна спица не пищит даже когда пальчики девушки разжимаются. Он остается сиротливо лежать в мокрой траве на обочине тротуара. Но не обижается. Старый зонт многое видел на своем веку и понимает: хозяйка повзрослела. А многие несчастливые взрослые люди склонны причинять несчастья другим. Не специально. Просто не умеют иначе.

Марк и Виталина

Чего не сделаешь ради любви! Марк отважно шагнул на карниз под окном и, хватаясь за редкие выступы на стене, добрался до балкона соседней комнаты. Отсюда спуститься вниз было – раз плюнуть. Проще, чем прошмыгнуть мимо носа вахтерши.

Как он потом попадет назад на свой шестой этаж, Марк не думал. Позарез надо было увидеть Виталину, а карантин ломал все планы. И вообще, это сумасшествие вокруг невидимого коронавируса напрягало и раздражало. Ну, забрали в больницу пацана с температурой – с кем не бывает? Ну, изолировали контакты первого и второго уровней – и хватит. Зачем закрывать на карантин всю общагу? У него, можно сказать, судьба решается, а тут…

Так, размышляя, Марк перебежал проспект, пока светофор горел зеленым, и свернул в переулок. Мельком отметил, что людей в масках стало больше, а людей на улице – меньше. Но вдаваться в размышления по этому поводу не хотелось: его беспокоил вопрос гораздо более важный.

– Поговорила? – выдохнул Марк после приветственных объятий и поцелуев.

Виталина вздохнула.

– Поговорила. Только лучше бы молчала. Пришлось тайком выскользнуть из дома. Отец велел забрать заявление из ЗАГСа и выбросить дурь из головы. Грозился, что иначе запрет на замок и вообще никуда не пустит.

– Ясно, – Марк заметно приуныл. – Рожей, значит, не вышел для твоих родаков.

– Ну что ты, Марк! Они вовсе не против тебя. Только хотят, чтобы мы сначала закончили университеты, а тогда уже про семью думали.

Эти слова не взбодрили Марка, настроение, наоборот, упало. Хотя он ожидал такой реакции родителей Виталины: она минчанка, денег в семье хватает – а он кто? Из провинции, мать одна корячится на двух работах, чтобы учился. И куда после университета по распределению отправят, одному Богу известно. Угораздило же влюбиться в эту девушку. Столько вокруг других, почему только к ней тянет, как магнитом?

Пока Марк приводил в порядок мысли, Виталина выжидающе вглядывалась в него. Марк нежно погладил девушку по голове, как обычно гладила его мама.

– Чего бы они ни хотели, нам от этого не легче. Теперь в самом деле запрут под замок: ты же нарушила их запрет, сбежала.

– Наверное… – Виталина теснее прижалась к нему. – Мы с тобой прямо как Ромео и Джульетта: там тоже родители были против любви детей.

– Да, только мы – Марк и Виталина. И лично я не планирую уходить из жизни, даже если вдвоем. Планирую жить долго, счастливо и обязательно вместе. Слушай, – глаза Марка вдруг загорелись, – а ты говорила, что у вас где-то дача под Минском. Есть ключ?

– Запасной там спрятан, – удивленно ответила Виталина, не догадываясь, к чему он клонит.

– Давай исчезнем для мира, хотя бы на пару дней.

– А родители?

– Сэмэску сбрось. Типа, «все хорошо, не ищите».

***

Языки пламени алчно вылизали жизнь из березовых поленьев. Марк помешал железным прутом головешки в камине, подбросил еще дров, и вскоре в небольшой гостиной снова послышалось потрескивание. Огонь осветил журнальный столик, коробки из-под пиццы на нем, пустые пластиковые стаканы и бутылку с недопитым апельсиновым соком. Из темноты выступил и огромный диван, часть которого превратилась в их с Виталиной брачное ложе.

«Старомодно звучит – „ложе“, но лучше и не скажешь», – усмехнулся Марк. Виталина сладко посапывала во сне, и он осторожно пристроился рядом. Конечно, Марк совсем не так представлял их первые ночи. Но Виталина права: теперь родителям некуда будет деться – они позволят дочке выйти замуж за ее первого и единственного мужчину. В последнем факте Марк не сомневался, и это вызывало непередаваемые приливы нежности к той, что доверилась ему безоговорочно и бесповоротно.

Светлые волосы любимой пахли ромашкой и полынью. Было так приятно зарыться в них носом и вдыхать знакомые с детства, родные запахи. Но дзынькнул Виталинин телефон, и Марк схватил его, чтобы поскорее выключить звук. На дисплее высветилось «Мамочка». Почти сразу с этого же номера пришла сэмэска: «Виталина, ты на даче?».

Представив, какую картину увидят ее родители, если появятся на пороге, Марк быстренько отписался: «Нет. Но со мной все в порядке, не волнуйтесь». И вскоре получил короткое: «Мы едем».

Марк вскочил с кровати, по-спортивному напялил майку и джинсы, сгреб остатки еды и грязную посуду.

– Солнышко мое, вставай, – прошептал на ухо Виталине, когда вернулся из кухни.

Та сонно поворчала, но глаза не открыла.

– Любимая, проснись, пожалуйста… времени нет. Родители едут.

Последние слова вмиг подняли девушку на ноги. От волнения Виталина никак не могла попасть в рукава, и Марку пришлось помочь ей одеться. Пока Виталина зашнуровывала кроссовки, он сложил постельное белье, одеяло, забросил внутрь дивана. Теперь только огонь в камине выдавал их присутствие здесь, и графин воды, вылитой на поленья, не исправил положения.

Кромешная тьма плотно обступила и поглотила две тонкие фигурки. Хоть бы пара звездочек осветила небо – но ни их, ни луны не было. После жизни в городе, где фонари на каждом шагу не гаснут до самого утра, было непривычно двигаться в такой темноте. Казалось, что в мире остались только они одни. Но Марк знал, что это не так. Где-то уже совсем рядом те, кто способен в один миг разрушить их с Виталиной хрупкое единение. И, взяв девушку за руку, он уверенно шагнул за калитку.

На повороте к железнодорожной станции вдали мелькнул свет фар. Марк крепче сжал руку Виталины и нырнул в лесок на обочине. Испугавшись, что родители могли их заметить, он направился вглубь: только расстояние могло сейчас спасти от преследователей. Вытянув вперед руку и натыкаясь на деревья, Марк прокладывал дорогу к неизвестности. Да, к неизвестности. Именно сейчас, окруженный темнотой и деревьями, Марк остро почувствовал: он не знает, что их ждет завтра. Он – кто всегда намечал стратегию и выстраивал планы наперед! Сейчас не было плана, зато его, возможно, разыскивают не только родители Виталины, но и милиция – как сбежавшего из-под карантина.

Марк остановился, чтобы отдышаться и определить, где они и куда идти дальше. Виталина молча повиновалась. Он услышал тяжелое сопение и обнял любимую.

– Устала? – спросил шепотом, будто кто-то в этой лесной глуши мог их услышать.

– Есть маленько, – прошептала в ответ Виталина и неожиданно громко раскашлялась.

Марк еще плотнее прижал ее к себе. Он настороженно крутил головой, вглядываясь в темноту и прислушиваясь. Но со всех сторон доносились только шум и потрескивание полуголых берез да редких елей.

– Сейчас… сейчас что-нибудь придумаем, – утешал не столько девушку, сколько себя.

Из всего, что лезло в голову, наиболее разумной показалась мысль выбрать одно направление и идти по нему. Марк еще раз взглянул на небо, пытаясь отыскать хоть какие-нибудь ориентиры. Одна непослушная звездочка вынырнула из-за облака и через триллионы километров подмигивала влюбленной парочке.

– Вот, смотри, родная, у нас и путеводитель есть, – протянул он руку к звезде. – Пойдем?

– Может, тут останемся? – вяло спросила Виталина.

– Нет, нельзя, еще заболеешь. Пошли, мы сейчас выйдем на дорогу, – ласково ответил он и снова взял ее за руку.

На этот раз Марк включил дисплей телефона Виталины, чтобы светить ей под ноги. Батарея его мобильника села еще на даче. Нужно было беречь и эту. Но Марк чувствовал, как тяжело дышит Виталина, и пытался хотя бы немного облегчить путь.

Только когда забрезжил рассвет, лес поредел и два уставших путника увидели вдали цепочку деревенских домиков.

***

Баба Нюра протупала от печи к столу, стараясь не расплескать горячий ароматный отвар.

– На, отнеси невесте, – протянула она Марку железную кружку. – Тут ромашка, иссоп. Сейчас медку еще достану, погодь.

Марк благодарно взглянул на старушку.

– У нее, наверное, обыкновенный грипп? – спросил с надеждой.

Накануне Виталина покашливала, но не сильно, и Марк решил, что она простыла во время путешествия в лесу. Хотя тревога появилась и не уходила.

– Может, грипп, а может, и та зараза, что по телевизору показывают, – ответила баба Нюра. – Так что ты не подходи слишком близко. На вот… – подала она сначала мед, а затем косынку. – Повязку сделай. По телевизору говорят, через кашель зараза распространяется, и руки надо часто мыть.

Такая забота совсем чужой женщины трогала до глубины души.

Вчера, когда, наконец, они с Виталиной вышли к деревне, в нескольких домах им не открыли двери. И только баба Нюра, хоть и жила одна, а не испугалась, впустила нежданных гостей. И приняла, как родных: накормила, уложила спать.

Весь день Марк и Виталина отсыпались и ели все, что предлагала гостеприимная хозяйка. Старушка оказалась общительной, словоохотливой. Втроем они много разговаривали, и ночные гости рассказали свою историю.

– Не обижайтесь на родителей, дети. Они беспокоятся. В жизни бывают тяжелые годины, но они проходят. Надо выстоять. И что бы ни было, любовь свою в обиду не давайте. Никому. Не все умеют любить. И не все умеют благословлять любовь, – сказала баба Нюра. – Мы с моим Трофимовичем тоже поженились без родительского благословения, а всю жизнь душа в душу прожили. Преставился сердечный, как раз на Рождество.