Светлана Леви – Выйти замуж за... Соколова (страница 5)

Он видел в Дине не человека, а проект, который с его точки зрения, был провальным. Ее «образование» — только школа, «карьера» — несколько лет за прилавком, закончившиеся ничем. Главные интересы — потребление и самопрезентация. Для человека, выстроившего империю с нуля своим умом и трудом, такое существование было не просто чуждым — оно было оскорбительным. А Николай Петрович был человек дела и не умел это скрывать.

Конфликт, тлевший месяцами, громко вспыхнул на одном из редких семейных ужинов в родительском доме. Стол ломился от простой, но вкусной еды, которую Ирина Леонидовна приготовила сама. Дина, в новом платье от бельгийского дизайнера, небрежно ковыряла вилкой салат, явно скучая. Разговор зашел о новых курсах повышения квалификации для среднего медперсонала в «Колыбели». Николай Петрович, обращаясь вроде бы ко всем, смотрел прямо на Дину.

— Вот и правильно. Человек должен постоянно развиваться. Стоять на месте — значит деградировать. Особенно в молодости, — произнес он, отхлебывая борщ. — А ты, Дина, не думала получить наконец какое-то образование? Хоть заочно. Торговля — это, конечно, тоже опыт, но несерьезно. Могла бы пойти, например, на курсы администраторов. В нашей клинике пригодилась бы.

В воздухе повисла тягостная пауза. Дина медленно положила вилку.

— Николай Петрович, я не очень понимаю, зачем? У Сергея все хорошо, мы ни в чем не нуждаемся. А работа с людьми — это такой стресс, — произнесла она сладким, но ледяным голоском.

— Стресс? — отец фыркнул. — Жизнь — это стресс, деточка. А сидеть на шее у мужа — не профессия. И тратить его деньги в бутиках — не призвание. Нужно иметь свое дело, свою цель. Иначе к сорока годам останешься пустой, красивой вазой, которую некуда будет поставить.

— Папа! — резко оборвал его Сергей. Лицо его горело. — Дина — не пустая ваза. И она не сидит у меня на шее. Она создает в нашем доме уют, она поддерживает меня. А деньги… Я их зарабатываю для нас. И вправе сам решать, как мы их тратим.

— Создает уют? — Николай Петрович смерил Дину взглядом, который видел насквозь домработницу и готовые блюда из ресторана. — Я вижу результат. Вижу, как ты, сын, с утра до ночи в клинике, а твоя девушка «создает уют» в спа-салоне. Это не партнерство. Это содержанство.

Дина громко всхлипнула, и на ее глазах выступили предательски идеальные слезинки.

— Я так стараюсь… Я просто хочу, чтобы у Сережи все было прекрасно, когда он приходит домой…

— Прекрасно — это когда дома есть человек, а не интерьерная кукла! — повысил голос отец. — Когда с ним есть о чем поговорить, кроме цен на сумки! Когда он знает, что в случае бури его женщина будет не обузой, а опорой!

— Хватит! — Сергей встал, его стул чуть не упал назад. — Я не позволю тебе так говорить с моей избранницей. Она прошла через ад в своей прошлой жизни, и теперь имеет право на покой и красоту. Я дал ей этот покой. И если для тебя это «содержанство», то мне жаль. Я люблю ее. И мой выбор — только мое дело.

Он обнял за плечи дрожащую, по его мнению, от обиды Дину. Ирина Леонидовна тихо попросила: «Коля, перестань, не надо ссоры…»

Николай Петрович откинулся на спинку стула и обреченно посмотрел на сына — умного, талантливого, слепого. В глазах горела не злоба, а горькое разочарование и усталость. Он видел стену, которую не пробить логикой.

— Хорошо, — тихо, но четко произнес он. — Твое дело. Твой выбор. Но запомни, сын: то, что ты называешь покоем, очень часто оказывается болотом. А в болоте ни построить что-то прочное, ни вырастить дерево с глубокими корнями, невозможно.

Он больше не говорил с Диной на эту тему и как будто смирился. Но это было не смирение, а стратегическое отступление. Он понял, что слова бесполезны. Остается только один рычаг — наследство, дело всей его жизни. И вот теперь, когда время стало для него самым дефицитным ресурсом, отец использовал этот рычаг, выдвинув ультиматум.

Вопрос о женитьбе встал не потому, что созрели чувства, а потому, что пришло время платить по счетам. За иллюзию покоя, за красивое лицо, за пять лет удобной, но бессмысленной жизни. И родители Сергея понимали, что Дина не собиралась подписывать такую смету.

Глава 4

Субботнее утро стелилось по квартире полосами солнечного света, выхватывая из полумрака пылинки, парящие в воздухе. Сергей, чей внутренний будильник срабатывал в семь даже в выходные, осторожно выбрался из постели, чтобы не разбудить Дину. Прошел на кухню и с почти медитативной сосредоточенностью приготовил кофе в медной турке — ароматный, крепкий, как любила она.

С чашкой в руке, Сергей застыл в дверях спальни. Дина спала, зарывшись лицом в его подушку. Рассыпавшиеся по шелковой наволочке волосы отливали черным золотом, ресницы — длинные, идеальные — лежали на щеках. В этот момент, лишенный мишуры и маскировок, любимая казалась ему невероятно хрупкой и настоящей и, сердце сжалось от привычной, сладкой боли обожания.

Дина почувствовала его взгляд, открыла глаза, и губы расплылись в сонной, довольной улыбке.

— Иди ко мне, — прошептала она хрипловатым от сна голосом, откидывая одеяло.

Сергей послушно лег рядом, и утро растворилось в привычной, отточенной годами близости. В этой сфере между ними все было идеально — страстно, синхронно, без слов. Именно в такие моменты Сергей гнал прочь колкие замечания отца и сомнения. Как может что-то быть не так, когда между нами все так замечательно? — думал он, целуя ее висок.

За завтраком Дину ждал сюрприз:

— Собирайся, мы едем за город. На пару дней, турбаза «Сосновый бор». Бери только самое нужное и теплые вещи — там лес, воздух чистейший, обязательно погуляем.

Дина просияла — не той искусственной, ослепительной улыбкой для фото, а по-детски искренней.

— Правда? Как здорово! Я так соскучилась по природе! — воскликнула она и побежала в гардеробную собирать чемоданы с такой скоростью, будто ее ждал не сосновый бор, а подиум в Милане.

Сергей наблюдал за ней с улыбкой, пока его внимание не привлекло назойливое, тихое «пик-пик». Сообщения на ее телефон шли одно за другим, с интервалом в несколько секунд. Он нахмурился.

— Кто это тебе так строчит в субботу, с самого утра? Деловой партнер? — пошутил он, но в голосе прозвучала легкая, едва уловимая нотка ревности.

Дина, не отрываясь от укладки стопки шелковых блузок, махнула рукой.

— Ой, да это Лариска, с бывшей работы. Задолбала уже. Зовет на какую-то новую силовую тренировку, — она фыркнула. — Представляешь, качать железо в выходной?

— Ничего себе, — удивился Сергей. — А я и не знал, что ты на «ты» с железом. Думал, что йога — твой конек.

— Ну, йога — это да, — быстро согласилась Дина, на секунду задумавшись. — Но Лариска настаивает. Говорит, надо разнообразить.

Телефон снова пиликнул, настойчиво, словно требуя ответа.

— Да позвони ты уже этой Ларисе, — не выдержал Сергей, — раз уж она так беспокоится. Скажи, что у тебя планы, а то умаялась писать.

На лице Дины мелькнула тень раздражения, но она мгновенно погасила ее сладкой улыбкой.

— Сейчас, солнышко. — Взяла трубку, но отошла к окну. Сергей жестом показал, что идет в душ, и вышел. Дверь в ванную он прикрыл не до конца, оставив щель — не специально, просто так получилось и пока не включил воду, услышал обрывки фраз. Голос Дины звучал не так, как всегда. Не было в нем ни игривости, ни томности. Он был плоским, сухим, отрывистым.

— Да… Нет… Не сегодня… Не могу. Подождешь.

Пауза. Сергей уловил не тон, а интонацию. Резкую, шипящую, полную неприкрытого зла. Дальнейших слов не разобрал, да и не было цели подслушивать, открыл воду. А когда вышел, Дина стояла у зеркала в прихожей, поправляя капюшон новой канадской курки. Ее лицо было абсолютно спокойно, красиво, как всегда.

— Все уладила? — Сергей ловил взгляд, наблюдая за ней в отражении зеркала.

— Конечно, милый! — Дина обернулась, и в ее глазах снова играл теплый, любящий блеск. — Сказала, что мы с тобой сбегаем в лес, как подростки. Лариска аж завидовать начала! Да и вырваться из города на природу — это здорово!

Сергей обнял ее в ответ, прижал к себе, стараясь заглушить странный, холодный комок под ложечкой. Это просто нервы, — убеждал он себя. Работа, отец, эта вечная спешка. Лариска с ее дурацкой тренировкой. Ерунда. Но когда выезжали из подземного паркинга, а Дина, устроившись на пассажирском сиденье, снова уткнулась в яркий экран телефона, Сергей поймал себя на мысли, что впервые за пять лет ему вдруг страстно захотелось увидеть, что именно она сейчас пишет. И кому.

К отелю «Сосновый бор» Сергей и Дина добрались уже затемно. Сквозь сумрак проступали гигантские, почти мистические силуэты вековых сосен, а воздух, густой и смолистый, обволакивал машину, как только они свернули с трассы. Сам отель, стилизованный под русскую усадьбу из темного бревна, светился золотыми окнами, обещая тепло и уют.

Пока Сергей оформлял заселение, портье с едва заметным изумлением наблюдал, как из багажника внедорожника извлекали один чемодан за другим.

— Семь, — автоматически подсчитал Сергей, ловя восхищенный взгляд администратора в сторону Дины.

Их номер — «Лесной сюит» — оправдывал название. Просторная гостиная с камином (правда, электрическим), панорамное окно во всю стену, выходившее в непроглядную, темную чащу, и огромная кровать под балдахином из грубого льна. Дина, скинув сапожки, прошлась в носочках по теплому полу с подогревом и милостиво кивнула: