Светлана Леви – Выйти замуж за... Соколова (страница 7)

— Невероятно, — согласилась Анна, чувствуя, как от этого зрелища становится еще холоднее. — Как будто сошла со страниц журнала «Vogue».

Их группы смешались в холодных, неотапливаемых залах усадьбы. Незнакомка, как магнит, притягивала взгляды. Подруги пару раз оказывались рядом, и Рита не могла удержаться:

— Смотри, какие сапоги! Наверное, жена какого-нибудь олигарха или богатого мажора.

Позже, в парке, покрытом тонким снежным покровом, Анна снова увидела ту самую девушку — та фотографировала замерзший фонтан с ледяными сосульками, ловя редкий луч солнца, пробившийся сквозь облака. Ее спутник отошел к оранжерее, разговаривая по телефону.

Рита ворвалась в ее мысли бодрым возгласом:

— Ну что, понравилась экскурсия? Вижу, что ты под впечатлением. А теперь срочно на дачу, к печке и горячему чаю! Я обещала атмосферный ноябрь! Вот и получай.

— Да уж, атмосферы хоть отбавляй, — с легкой дрожью согласилась Анна, бросая последний взгляд на красивую девушку, которая так хорошо вписывалась в зимнюю картину с задним фоном в виде старинной усадьбы.

Та повернулась, и на мгновение их взгляды встретились. Анна поспешно отвела глаза, смутившись. Незнакомка же лишь скользнула по ней равнодушным взглядом и тут же забыла, потому что в этот момент думала о другом. Снег добавил фотографиям волшебства — в соцсетях будет масса лайков. Сергей был внимателен и улыбался. Дина думала, что дала ему ровно столько надежды, чтобы все оставалось как есть.

Но она ошиблась.

В понедельник вечером, за ужином, Сергей вернулся к разговору. Твердо и без эмоций. Медлить было нельзя — отец слабел с каждым днем.

— Дин, ты говорила, что нужно время. Я понимаю. Но давай хотя бы начнем процесс. Подадим заявление. Это просто бумага, ты сама говорила. А там посмотрим. — Его взгляд был пристальным и в нем не было прежней мольбы, только ожидание решения.

Дина листала глянцевый журнал, изучая новинки и скидки к Новому Году. Решение нужно было принимать молниеносно. Отказаться сейчас — рисковать всем. Согласиться — сохранить статус-кво и получить новые гарантии.

— Ну, если только заявление… — протянула она, делая вид, что сдается под напором его любви. — Но, Сережа, без нажима, ладно? Я хочу спокойно подготовиться к такому шагу.

— Конечно, — он почувствовал, как с плеч сваливается гора. Не от радости, а от облегчения, что хоть какой-то шаг сделан. — Просто формальность. Дату выберешь сама.

Они договорились на следующую субботу. Сергей выбрал ЗАГС в центре, тот самый, что рядом с домом и красивым парком. Романтично и символично.

В ту самую субботу утром его вызвали в клинику. Сергей, уже одетый по-праздничному, мрачно смотрел на телефон.

— Черт! Дина, прости, мне срочно нужно на пару часов. Мы встретимся прямо у ЗАГСа, в парке, у памятника Лермонтову. В два. Я буду!

Он ждал паники, капризов, обвинений, но Дина ответила просто:

— Хорошо, милый. Не переживай. Я возьму такси.

Эта покладистость обожгла его странной благодарностью. «Может, и правда меняется», — мелькнула в голове наивная, уже почти забытая надежда.

Операция затянулась. Он выскочил из клиники в четверть второго, на ходу застегивая пальто. В кармане пиджака лежала бархатная коробочка. По дороге купил букет — белые пионы и нежные фрезии, утонченные, как будущая невеста.

Парк. Памятник Лермонтову. 14:30.

Ноябрьский ветер гнал по дорожкам опавшие листья, припорошенные утренним инеем. Поэт в камне, задумчивый и вечно молодой, смотрел куда-то поверх голов. Сергей проверял телефон. Ни звонков, ни сообщений. «Наверное, задержалась в пробке», — убеждал он себя, хотя знал, что от ее любимого бутика сюда — пятнадцать минут неспешной прогулки.

15:00.

Холод начинал проникать сквозь тонкую подкладку пальто. Сергей волновался и позвонил. Сигналы уходили в пустоту, потом — долгие гудки. Написал смс: «Где ты? Все в порядке?». Сообщение осталось непрочитанным.

Снежок сеял мелкой, колючей пылью, оседая на темные плечи памятника и на обертку букета. В груди у Сергея медленно, но верно вырастала черная, тяжелая пустота. То самое чувство, когда тебя бросают. В сотый раз посмотрел на часы.

16:00. Два часа ожидания превратили последние сомнения в звенящую, ледяную уверенность. Она не придет.

Сергей Соколов подошел к чугунной урне, уродливой и пустой. Поднял руку с букетом. Цветы, купленные для призрачного будущего, были ему теперь так же ненавистны, как и собственная наивность.

И в этот самый момент сквозь грустные мысли прорвался незнакомый женский голос:

— Не выбрасывайте!

Глава 6

Нелепое замужество так выбило Анну из колеи, что девушка фактически потеряла сон. Вернее, спала урывками, просыпаясь от странных, обрывочных снов, где смешивались лицо незнакомца, запах пионов и глухой стук ее собственного сердца. Сидеть в пустой квартире, наедине с этой нелепой реальностью, стало невыносимо. Нужно было движение, хоть какое-то подобие рутины, которое вернуло бы равновесие. Прийти на работу за час до открытия было импульсивным решением.

Ключ с легким скрипом повернулся в замке библиотеки. Дверь отворилась, впустив в знакомый, но сейчас особенно гнетущий полумрак. Воздух пах остывшим за ночь теплом от батарей, бумажной пылью и тишиной — густой, почти осязаемой. Анна щелкнула выключателем. Несколько ламп над главным залом моргнули и зажглись, отбрасывая на паркет длинные, неуверенные тени. Огромное пространство, обычно наполненное тихим гулом читателей, сейчас было безмолвно и пусто, как заброшенный собор и каждый шаг отдавался гулким эхом.

Она не стала включать весь свет, а просто подошла к своему рабочему столу у высокого окна и поставила сумку. Руки сами потянулись к полке с книгами, ожидающими расстановки — старому, проверенному лекарству от любых мыслей. Но сегодня пальцы не слушались. Взгляд снова и снова соскальзывал на правую руку.

«Глупость. Чистейшая, неоправданная глупость», — бился в такт сердцу навязчивый ритм. Она вышла замуж под влиянием какого-то идиотского пророчества гадалки, похожей на продавщицу с базара. А муж еще и сбежал. Мысль о том, чтобы искать человека, который сам сделал выбор — вызывала жгучую волну стыда. Если бы можно было все изменить, то лучше бы эта история канула в лету, как тысячи других нелепостей на свете.

Анна машинально взяла со стеллажа первую попавшуюся книгу — «Герой нашего времени» Лермонтова. Ирония заставила сжаться сердце. Неделю назад неизвестный ей мужчина стоял и ждал кого-то у памятника поэту. А теперь Анна сама стала героиней абсурдного романа, который даже Печорин счел бы чересчур мрачным.

— Ну что, как поживает наша мисс Хавершам? Продолжаешь хранить свадебное платье? — Рита вошла в зал, снимая с плеч тяжелый рюкзак, лямки которого запутались в длинном вязанном шарфе. Ее взгляд, острый как булавка, мгновенно прилип к кольцу. — Ой, а ты его не сняла. Значит, не все еще потеряно. Кофе будешь?

Анна вздохнула, принимая дымящийся стаканчик. Горячее тепло ладоней было таким реальным на фоне эфемерного замужества.

— Снять, не снять. Какая разница? Факт в паспорте не сотрешь.

— Вот именно! — Воскликнула Рита и присела на краешек рабочего стола, нарушая все правила библиотечной тишины. — Факт — он упрямая штука. И игнорировать его — все равно что пытаться проигнорировать вой пожарной сирены.

— Он сбежал, Рита, — прошептала Анна, глядя мимо подруги на ряды переплетов. «Евгений Онегин», «Анна Каренина», «Госпожа Бовари». Великие истории о несчастливых браках и роковых решениях будто намекали ей с полок. — Искать того, кто сам сбежал? Это унизительно.

— Унизительно — это бояться! — парировала подруга, смахивая невидимую пылинку с «Джейн Эйр». — А вдруг не сбежал? Вдруг случилось что-то экстренное? Ты же сама говорила — операция или что там еще? Может, он потом искал тебя, да где ж найдешь? Ты же не ведешь соцсети!

— Я о нем ничего не знаю, — тихо сказала девушка, проводя пальцем по золоченому корешку. — Только фамилию и имя. Соколов Сергей. Как искать-то? Все больницы в городе обзванивать: «А у вас не скрывается случайно сбежавший со свадьбы мой муж?»

— Ага, а ещё лучше — морги, — с сарказмом бросила Рита, но тут же спохватилась. — Ладно, шучу. Но фамилия — это уже ниточка! В наше-то время!

Рита спрыгнула со стола и энергично прошлась вдоль деревянных стеллажей, словно ища аргументы меж книжных томов.

— Смотри, — она ткнула пальцем в корешки. — Вот «Три мушкетёра» — искали подвески королевы. Вот «Гарри Поттер» — искали крестражи. А мы будем искать сбежавшего мужа! Не хуже. Кодовое название операции — «Выйти замуж за Соколова». По-настоящему. Не в паспорте, а в жизни. Найти и посмотреть в глаза. А там видно будет. Согласна?

Анна перевела взгляд с решительного лица подруги на книгу в своих руках. На обороте «Унесённых ветром» красовалась цитата: «Я подумаю об этом завтра».

Ее любимая отговорка. Щит, за который она пряталась годами. «Подумаю завтра» — о смене работы, о поездке, о свидании с несимпатичным, но «перспективным» кандидатом. И каждый раз «завтра» превращалось в «никогда». Но сейчас все иначе. Это «завтра» уже наступило. И оно принесло с собой не туманную надежду, а конкретный, холодный факт в виде штампа в паспорте. Откладывать больше было некуда. От этого «завтра» нельзя было убежать.