Светлана Леви – Любовный гамбит (страница 1)

Любовный гамбит

Глава

Пролог

Школьный спортзал пах пылью, старыми матами и дешёвым пластиком столов. Воздух гудел от сдавленного шепота, скрипа стульев и металлических щелчков шахматных часов. Открытый детский турнир. Для кого-то — шаг к славе, для остальных — просто галочка в портфолио.

За доской №1 сидела немного полноватая девочка в очках с толстыми линзами, с двумя идеально заплетенными косами. Она старалась дышать ровно. Её пальцы, сжатые в кулаки на коленях, всё равно предательски дрожали, ведь Ася была единственной девочкой среди мальчишек-игроков. И те косились — с презрением, с иронией. Особенно её наряд вызывал усмешки: прямой чёрный шерстяной сарафан поверх белой блузки с жабо, коричневые колготки и короткие мохнатые угги.

— Че за чучело приперлось? Смотреть тошно, — громко, на весь зал, бросил Роберт Аксёнов.

Вундеркинд, о котором уже писали городские газеты. Грубый, самоуверенный, со взглядом исподлобья, который обещал всех «порвать в капусту». Роберт развалился на стуле, откинувшись на спинку, и смотрел не на доску, а куда-то поверх её головы. Его чёрная парка с капюшоном кричала о презрении к этому «детсаду».

— Белые начинают! Всем удачи! Турнир начался, — произнёс судья.

Часы на стороне Роберта щёлкнули, запуская отсчёт.

Ася сделала свой стандартный ход. «е2-е4». Королевский гамбит. Смело. Наивно.

Роберт хмыкнул и, не задумываясь, двинул пешку. Его ответ был предсказуем, как восход солнца. Он играл не чтобы выиграть, а чтобы раздавить. Быстро, агрессивно, безжалостно.

Партия длилась восемнадцать ходов. Для Аси это был ад. Каждый его ход был ударом кувалды по хрустальному замку её надежд. Она видела комбинации, но они рушились под напором грубой, неумолимой силы противника. Роберт не просто играл — он демонстрировал мощь. Жертвовал фигуры не по необходимости, а для красоты разгрома.

Ася застыла, когда он наконец произнёс, не скрывая злорадства:

— Мат.

В зале зааплодировали. Не ей. Ему. Его победе, его стилю, его блестящему будущему.

По правилам в конце игры нужно было пожать руки. Но вместо этого Роберт наклонился так близко, что девочка почувствовала запах мятной жвачки, и прошипел, отчеканивая каждое слово:

— Зачем ты здесь, неудачница? Ты — битая королева. Смотри.

Он ткнул пальцем в её белую королеву, одиноко зажатую в углу доски среди чёрных фигур противника.

— Всю партию пряталась. Теперь ей некуда бежать. Шахматы не для таких, как ты. Не позорься в следующий раз.

А потом развернулся и ушёл — к своей группе поддержки, к похлопываниям по плечу, к всеобщему одобрению.

Ася не плакала и не двинулась с места, просто сидела и смотрела на доску. Слова «битая королева» висели в воздухе, впитываясь в кожу, в мозг, в самое нутро. Проигрыш было не просто болезненным, а словно менял местами небо и землю.

Медленно, как во сне, она встала, аккуратно сложила фигуры в деревянную коробку.

Дома, запершись в комнате, Ася выгребла все свои шахматные книги, тетради с анализом, вырезки из журналов. Свалила в пустую коробку из-под кроссовок и вынесла к мусорным бакам. Спичка чиркнула с сухим треском. Огонь сначала нехотя, а потом жадно ухватился за бумагу. Пламя лизало диаграммы, дебютные схемы, лица великих гроссмейстеров. Огонь пожирал детство и наивную, восторженную любовь к игре

В глазах не было слёз. Только холод. Стальной, абсолютный, беспощадный холод.

Роберт назвал её битой королевой.

Но он ошибся!

Королева — самая сильная фигура на доске. Она может ходить куда угодно. По любой траектории. В том числе — по долгой и извилистой дороге, чтобы нанести удар точно в сердце. С той стороны, откуда её не ждут.

Вытирая слезы тыльной стороной ладошки, Ася вернулась в комнату, взяла чистый лист и вывела одно-единственное предложение. Свой новый девиз:

«С этого дня я больше не играю по правилам».

И первый ход — сменить игровое поле.

Глава 1. Секретарь Кошкина

Воздух в штаб-квартире, а по сути — просторной лофт-студии с видом на Неву-реку, был пропитан раздражением. Оно витало между трофеями на полках, застыло на экране дорогого компьютера с анализом последней проигранной партии и капало с каждого слова, которое Роберт Аксёнов бросал в телефонную трубку.

— Не нужны мне ваши «потенциально сильные кандидатки»! Мне нужен робот! Понимаете? Робот с дипломом психолога, знанием трёх языков и функцией «не лезть в душу»! — он швырнул телефон на кожаный диван. Тот отскочил и упал на пол.

За последние два года через этот кабинет прошли семь девушек, претендовавшие на вакансию личного ассистента. Ни одна не продержалась дольше трёх месяцев. Одну Роберт довёл до слёз своим сарказмом, другая не выдержала ночных бдений перед турнирами, третья осмелилась дать совет по дебюту. Для каждой находилась своя причина для увольнения.

Гроссмейстер, боровшийся за первое место в мировом рейтинге, был похож на заряженную гранату без чеки. Его якобы «ментальная устойчивость», которую так любили критиковать спортивные психологи, треснула под давлением ожиданий, спонсоров и его же собственных, ненасытных амбиций.

Команда у Роберта была — проверенные годами секунданты, старые товарищи, тренера. Они терпели его выходки, понимая цену таланта, но держались на почтительной дистанции. Все важные, все незаменимые.

Но нужен был кто-то ещё. Кто-то, кто будет здесь, рядом, каждый день. Кто возьмёт на себя быт: календарь встреч, бесконечные звонки, организационные мелочи, отсекание лишнего. Кто будет гасить мелкие пожары, пока команда занята большими. Кто станет железным щитом между гением и миром, через который на гения обрушивается столько лишнего.

Секретарь-референт. Безликий и надёжный винтик, которого так не хватало в отлаженном механизме.

В дверь постучали. Это была Елена Витальевна, исполнительный директор его же собственной, созданной для имиджа, ассоциации.

— Роберт, ещё одна кандидатка. Анастасия Кошкина. Резюме… идеальное. И она настаивает на личной встрече. Говорит, готова к любым условиям.

— Пусть заходит, — буркнул тот, не отрываясь от экрана, где его чёрный король снова попадал в матовую сеть. — Посмотрим, сколько минут продержится.

Дверь открылась бесшумно.

Первое, что он почувствовал — тишину. Не ту, что от пустоты, а плотную, уверенную. Потом он видел её.

Девушка, вошедшая в кабинет, была нарочито, почти вызывающе невзрачна. Среднего роста, волосы пепельного оттенка собраны в тугой, без единой выбившейся пряди, пучок. Очки в тонкой металлической оправе. Строгий, но не дорогой костюм-двойка серого цвета. Взгляд спокойный, почти отрешённый. Никакого намёка на нервозность или желание понравиться. Соискательница на роль секретаря-референта была похожа на идеально отлаженный, но абсолютно безликий механизм.

— Анастасия Кошкина, — представилась она голосом ровным, как поверхность озера в безветрие. — Здравствуйте, Роберт.

Он откинулся в кресле, оценивающе оглядев кандидатку с ног до головы.

— Кошкина? Будете мяукать от переработок? Или царапаться? — Его первая фраза была призвана задеть, спровоцировать. Так он отсеивал слабых.

Анастасия лишь чуть склонила голову, будто приняв к сведению шутку, не достойную ответа.

— Мой профиль — эффективность, а не эмоции. Я ознакомилась с графиком ваших предстоящих турниров, с историей ваших взаимодействий с предыдущими ассистентами. Вижу основные точки напряжённости. Готова их нивелировать.

Роберт прищурился. Никто так прямо не говорил о его «точках напряжённости». Это было сказано так откровенно, на грани хамства.

— Точки напряжённости? — он усмехнулся. — У меня вся жизнь — точка напряжённости. Я не сплю перед играми и срываю зло на тех, кто рядом. Я ненавижу глупые вопросы и терпеть не могу, когда мне дают советы, о которых не просил. Вы готовы жить в постоянном стрессе?

— Я готова выполнять функции, необходимые для вашего продвижения в мировом рейтинге, — ответила она, не моргнув глазом. — Ваши эмоции — ваша прерогатива. Моя задача — следить, чтобы они не мешали графику и репутации. Если потребуется, я буду тем самым щитом. Безликим и прочным.

Она говорила не как подающий надежды сотрудник, а как генерал, представляющий план операции. В этих словах не было подобострастия, лишь холодный расчёт и это цепляло.

— Почему вы хотите именно эту работу? Деньги? — спросил он, уже без прежней агрессии, но с пристрастием.

Анастасия на секунду задержала взгляд на его лице, словно сканируя:

— Меня интересует работа с пиковыми состояниями сознания. Шахматы — идеальная модель. А вы, согласно статистике и анализу игр последних двух лет, — самый нестабильный и потому интересный объект для применения моих навыков. Это профессиональный вызов, фактически живое поле для моей диссертации. Тему, думаю, не стоит озвучивать.

Роберт молча смотрел на девушку. Уставший мозг, измученный поисками идеала, который всё время расплывался в тумане человеческих слабостей, вдруг нащупал что-то твёрдое. Эта новая претендентка не светилась энтузиазмом, не старалась понравиться. Она была как хорошо отполированный камень — холодная, гладкая, прочная. И в её глазах, за стёклами очков, он не увидел и тени страха. Только вызов.

Сердцем он ненавидел таких — выверенных, безэмоциональных, но его прагматизм, его отчаянная нужда в порядке и достойном помощнике пересилили все «против».