Светлана Леви – Любовный гамбит (страница 4)
Роберт хотел было пошутить про «удобство для романтических ужинов», но вспомнил её фразу про тромбоз и проглотил шутку. Она всё продумала. До мелочей. Осталось только подчиниться.
Партия в 17:00 стала для него лёгкой прогулкой. Чёткий, ясный ум, не отягощённый бытовыми проблемами, сделал своё дело — победа была разгромной и красивой. Вернувшись в отель после короткого разбора партии с командой, он чувствовал приятную усталость и редкое удовлетворение.
Роберту Аксенову захотелось просто раствориться в горячей воде и тишине. Забыв напрочь, что не один в апартаментах, он скинул одежду по пути в ванную и, не закрывая дверь на замок, включил воду на полную мощность.
Анастасия в это время работала в своей части люкса. Ей нужно было срочно распечатать график на завтра и отнести на ознакомление. Убедившись, что в главной гостиной никого нет, она решила проверить, не вернулся ли Аксенов в свою половину, тем более, что дверь была приоткрыта.
«Положу на стол, увидит утром», — подумала она и, стараясь не шуметь, шагнула внутрь, чтобы оставить бумаги на консоли у кровати.
В этот момент из ванной, окутанный паром, вышел Роберт. Совершенно голый. Он вытирал волосы полотенцем, его глаза были полузакрыты, и он не сразу заметил её.
Они замерли. Настя, с папкой в руках, в своём строгом домашнем халате. Он — в том, в чём мать родила, с каплями воды, стекающими по рельефному прессу.
Время остановилось. Её мозг, обычно такой быстрый, на секунду отключился, захлёбываясь необработанными визуальными данными. Он был… совсем не таким, как она наивно представляла. Это был взрослый мужчина, спортивный, уверенный в своей красоте.
Первым очнулся Роберт и, глядя прямо в глаза опешившей Насте, даже не бросился прикрываться. Он медленно опустил полотенце, и в его глазах вспыхнула та самая наглая, узнаваемая искорка.
— Ну что, Кошкина? — произнёс он низким, чуть хриплым от пара голосом. — Это тоже часть твоего плана по «оптимальной логистике»? Или статистика наконец дала сбой в трёх процентах?
Он ожидал, что она покраснеет, убежит, запнётся. Это была его территория, его правила игры в мужское превосходство.
Но Анастасия сделала невероятное.
Она не отвела глаз.
Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул сверху вниз, как будто он был не мужчиной, а… неудобно стоящая мебель. Затем она подняла папку, как щит.
— Ваш график на завтра, — голос звучал удивительно ровно. — Я положу его сюда. И позвольте дать совет по логистике: дверь ванной имеет замок. Его использование исключает несанкционированное пересечение маршрутов. Рекомендую. Спокойной ночи, Роберт.
Развернувшись с точностью часового механизма, она вышла из комнаты, мягко закрыв за собой дверь.
Роберт остался стоять посреди комнаты, мокрый и ошеломлённый. Стыд? Нет. Злость? Тоже нет. Сквозь первоначальный шок пробивалось дикое, неконтролируемое уважение.
Она даже не дрогнула! И имела наглость потом дать рекомендацию по безопасности!
Роберт медленно присел на край кровати, и на его лице расползлась ухмылка. Проклятая Кошкина. Она была сделана из другого теста, но до чего ж хороша!
В темноте второй комнаты Настя прислонилась к двери, ладони влажные, сердце колотилось с безумной частотой, отдаваясь в висках. Перед глазами всё ещё стоял он — мокрый, невероятно привлекательный парень. Тонус мышц, линия плеч, дерзкий взгляд. И её тело отозвалось на эту картинку ясной, простой волной желания. Острым осознанием: да, он привлекателен. Да, здесь и сейчас… возможно всё.
Она зажмурилась, пытаясь стереть образ. В мозгу мигала красная кнопка: опасно. Это был сбой в программе.
«Спокойно, Настя, — мысленно обратилась она сама к себе, заставляя дыхание выровняться. — Мы ещё успеем это сделать. Но захотеть должен он. Ты же сама всё спланировала. Не разменивайся на дешёвый сюжет».
Она сделала глубокий вдох, открыла глаза и пальцы сами собой потянулись к молнии на длинном халате, но она передумала. Вместо этого Настя направилась к мини-бару, налила стакан ледяной воды и выпила его залпом, словно смывая непрошеную слабость.
«Как там сказал сегодня Матвей Громов? Ферзь под шахом, — холодно констатировал её внутренний голос, уже вернувший привычную, аналитическую интонацию. — Хороший ход».
Настя поставила стакан, вытерла ладонью влажные губы. Юмор ситуации наконец добрался до сознания, и девушка захохотала. Ситуация была абсурдной, нелепой и чертовски возбуждающей в своей непредсказуемости.
«Интересно, — подумала она, уже полностью взяв себя в руки, — а король в своём номере сейчас тоже пьёт воду? Или виски?»
Она сняла очки, протёрла линзы краем халата и твёрдым шагом направилась в ванную. Пора было смыть с себя дорожную пыль, адреналин и эту дурацкую, предательскую дрожь в коленях. И надеть на ночь самую несексуальную, фланелевую пижаму, какую только можно представить. На всякий случай.
***
Играли в Софии пять дней. И все пять дней мир вокруг Роберта Аксёнова работал с тихим, отлаженным гулом швейцарских часов. Завтрак появлялся ровно тогда, когда нужно, без лишних вопросов. Машина ждала у подъезда за минуту до выхода. В его папке всегда лежали свежие аналитические записки — не только от Леши с дебютными новинками, но и от Анастасии, с короткими, убийственно точными психологическими портретами его очередных соперников. Он перестал тратить силы на гнев. Он просто играл. И выигрывал.
Из пяти партий — четыре чистейшие победы и одна сухая, разумная ничья. Судьи и обозреватели в своих репортажах с удивлением отмечали не только его блестящую игру, но и несвойственное до сих пор олимпийское спокойствие. Казалось, кто-то наконец поставил на бушующий вулкан крепкий, тяжёлый колпак, направив всю его энергию строго вверх, к победе.
Обратный рейс в Петербург был ночным. В салоне самолета, погруженном в сонную тишину, Степаныч, потягивая томатный сок, невзначай выглянул из-за спинки своего кресла на сидящую сзади команду. Картина, которую тренер увидел, заставила его улыбнуться и вернуться обратно.
Анастасия сидела ровно посередине, в её ушах белели наушники, взгляд был устремлен в темноту за стеклом. Но её поза была неестественно прямой, зажатой. Потому что с одной стороны к её плечу, как тяжёлый, тёплый камень, привалился спящий Леша, вырубившийся с ноутбуком на коленях. А с другой — Роберт, который спал глубоко, без сновидений, как спят после честно выигранного сражения. Его голова также нашла точку опоры на плече девушки, а рука бессознательно съехала с подлокотника и лежала у неё на коленях.
Настя не отталкивала парней, не злилась, а старалась не двигаться. Она просто смотрела в ночь, слушая свою музыку, и дышала так ровно и тихо, будто боялась спугнуть это хрупкое, абсурдное перемирие. Её лицо в отражении стекла было задумчивым и усталым. Тренер заметил, как Настя на секунду закрыла глаза, и на её губах дрогнуло что-то вроде улыбки.
«Ну что ж, — подумал Степаныч, отворачиваясь и прикрывая глаза. — Похоже, твой новый «щит», Роберт, оказался с характером. И, чёрт побери, с какой-то своей, не всем понятной игрой».
Самолёт мягко покачивало в потоках воздуха. Анастасия позволила себе расслабиться на миллиметр, ощущая тяжесть двух спящих мужчин, доверивших ей свой сон. Это было странно. Неудобно. И в этом была какая-то дикая, не поддающаяся анализу победа.
«Мат королю пока не поставлен, — пронеслось у неё в голове сквозь звуки музыки. — Но его королевство уже начинает привыкать к тому, кто хозяйничает в его покоях».
До посадки оставался ещё час.
Глава 4. Аналитика, адреналин и бальные танцы
Прошёл месяц. Испытательный срок Анастасии Кошкиной давно истёк, превратившись в неформальный, но единогласно принятый командой факт: она остаётся. Более того, команда Роберта Аксёнова, сама того не осознавая, уже не мыслила своего существования без неё.
Её присутствие стало таким же естественным, как свет из окна в лофте или тиканье шахматных часов. Настя была молчаливым мотором, который запускал их дни: утренние отчёты на столе у Роберта, синхронизированные календари, приготовленный точно к его пику продуктивности кофе, тихое отсечение всех помех. Роберт, к всеобщему удивлению (и своему собственному), за этот месяц не устроил ни одной громкой истерики. Его игра обрела не столько новую глубину, сколько редкую, стабильную ясность. Гроссмейстер всё так же нервничал перед партиями, но теперь это было энергичное напряжение спортсмена, а не панический хаос затравленного зверя.
Именно в этот момент налаженного, почти мирного существования спортивный мир решил встряхнуть их уютную вселенную. За день до отъезда на ключевой турнир в Лондоне, один из центральных спортивных каналов запустил в прайм-тайм провокационный выпуск: «Лондон. Гран-При: кто сломит русских?».
Собрались в гостиной лофта все, кроме врача Ольги Сергеевны. На огромном экране блистал улыбкой молодой, агрессивно успешный ведущий. Гостем студи стал Лука Риччи — главный конкурент Роберта в борьбе за путёвку в элиту мирового рейтинга. Риччи, человек со стальным рукопожатием и взглядом бухгалтера, славился не талантом, а невероятной, механической стабильностью. Именно её и противопоставляли «истеричному гению» Аксёнову.
— Лука, эксперты сходятся во мнении, что ваш основной конкурент здесь — Роберт Аксёнов. Но его форма… — ведущий сделал драматическую паузу. — Она похожа на американские горки. Блестящая победа, за которой следует необъяснимый провал. Вы как прагматик, что видите его главной слабостью?