Светлана Лаврова – Больница для динозавров. Мезозойские истории (страница 76)
– Постой! – я окликнул служанку бастарда. Та повернулась ко мне с утомленным видом, будто именно я гонял ее каждый день. – Книга. В телегах должна была лежать книга…
Юда удивленно посмотрела на меня.
– Люди Барна разгружали припасы. Не припомню, чтобы там были ваши вещи.
Я откинулся на подушку. И кому из наемников или крестьян пригодилась бы «Немая власть»? Они даже не умеют читать!
– Посмотри еще раз, прошу. Если… если найдешь, я сделаю все что угодно…
Тень улыбки проскочила на лице служанки. Девушка кивнула и сказала чуть тише:
– Тогда поправляйтесь. Договорились?
Я кивнул, хоть это и было совершенно бесчестно. Как вообще можно обещать такие вещи?..
В последнее время я не только не мог дочитать книгу. Я даже не представлял, как справить хотя бы малую нужду в ведро, не потревожив ногу, не расплескав содержимое. А что, если обод сковал какой-нибудь Канн и проклятое изделие даст течь? Более того, я не мог запереть дверь, не поднявшись с постели!
«И на кой черт человеку нужно пить так много воды?»
Поворочавшись, я попробовал чуть подвинуться к краю.
– А, дьявол! – В ногу вкрутило раскаленный гвоздь. – Я тебя ненавижу, – прорычал я ведру.
Все только начиналось.
Я проваливался в сон, едва рассветало. Открывал глаза к полудню, впихивал в себя обед, несмотря на жар и тошноту. И снова проваливался во мрак, едва затылок касался подушки. Пару раз ко мне заглядывал Рут. Пытался нелепо шутить про увечья и приобщить к пьянству. Я прогонял его или делал вид, что сплю. Так длилось три дня. Три самых унизительных, бесполезных дня в моей жизни.
«Смелее, Лэйн! Как ты переставляешь ноги? От тебя и индюк убежит, не то что противник! Вот так. Я не понял, где твой выпад?» – подначивал Саманья, когда мне исполнилось девять.
Сейчас я с трудом мог нагнать стоячий нужник. А ведь еще недавно я ругался на Бослика за то, как близко они вырыли ямы у острога!
Я с тоской посмотрел на скошенные крыши. Всего четыре нужника на почти сотню бойцов – стоят там, ниже по склону. Издеваются.
– Еще три сотни шагов, – успокоил себя я, назвав цифру поменьше.
Ничего сложного, так? Смело наступить на правую, вздохнуть, переместить костыль вперед. Стиснув зубы, протащить левую по земле, стараясь не напрягать мышцы бедра. Выдохнуть. Игнорировать боль в подмышке, куда упирается рукоять костыля. Не думать о том, как смердит за закрытой дверью. Представить кадку с теплой водой. Жар костра. Очаг родного дома…
Час мучений, чтобы почувствовать, что еще способен справиться хотя бы с собственным телом.
Обратный путь всегда сложнее. Цена, которую я готов платить.
На дозоре у ворот стоял Васко. Он смотрел безразличным взглядом вдаль, на облезлые ели. Не предлагал никакой помощи, что, по сути, абсолютно верно: помощь сгодилась бы ему самому. А я бы все равно отказался.
– Какие люди! – всплеснул руками дозорный, который радовался и червю в яблоке. – Лэйн!
– Первый калека в остроге, – я шутливо поклонился и тут же выпрямил спину от резкой боли в ноге.
– Да ну, Канн тебя ажно три раза переплюнул! Парень ухлопал два молотка на неделе. Два!
Еще сотня шагов до проклятой молельни. Видит небо, верить у меня выходит все хуже и хуже в этих краях.
– …он-то, как говорилось, чинить должен, инструн-менты энти. А он чего?
– Калека, и впрямь, – почти прорычал я, ковыляя до нужного порога.
Чудесное утешение.
– Ты видишь нас, эй?
Бормотание. Знакомые голоса. Я сощурил глаза в полутьме: собирались пятна. Силуэты людей. Должно быть, мой отряд.
– Вижу, – приврал я.
– А мы тебя – нет…
Я посмотрел под ноги. Стоял босиком на сырой земле. Должно быть, потому мне так холодно?
– Под землей-то, поди, ничего не видно, – взвыл еще один голос.
Я присмотрелся как следует. Увидел бревна у потухшего костра, уже занятые бревна.
– Да вот же вы, – палец поочередно ткнул в сторону приятелей, – Пульрих, Коваль, Керех… Как на ладони!
Даже Бун сидел рядом и шамкал что-то себе под нос. Я не помнил, почему не назвал его приятелем.
– Плохо он видит, ребята, – заговорил какой-то старик у корней дуба. – Не верьте. Я все написал, как есть, а он облажался.
– Финиам?..
– Это уж как поглядеть, с какого бока, – заспорил кто-то за моей спиной. – Мне тут спокойно и тихо, если спросите. Только картишек не хватает. У вас есть?..
Заскрипел дуб, захрустели ветки.
– Простите, что перебиваю… Вы не могли бы снять меня?
– Холодно! – застучали чьи-то зубы. – Бр-р.
– …снять с дерева?.. Если вам не трудно.
– Хм, – Керех опять молчал, и мне показалось это нелепым.
Я стоял и не знал, как им помочь. Убегать в сторону частокола, прочь от мыльни, или остаться там, внутри здания с грязными стенами? Не приезжать в чертов Криг? Не бежать из него?
– Ты недостаточно медленно думаешь, – сокрушался Финиам.
Подул ледяной ветер. Вырванные страницы с ответами пролетели мимо, скрылись в темноте.
– Ну как тебе там, Лэйн? Тепло?
– Должно быть тепло! – потирал плечи Пульрих.
Тени закружились вокруг. Дергали за плечо, похлопывали по спине, тянули в стороны.
– Нет, ребята, – еле прошептал я, – мне совсем не тепло. Совсем не…
Дверь хлопнула. В молельне загудел сквозняк и тут же оборвался. Значит, скоро будут гости? Шагов тем не менее не было. Я приподнялся в постели, потер лицо одеялом.
– И правда, ни черта не тепло. – Молельню едва топили. Дырявое ведро, по недомыслию прозванное зданием!
Тук. Тук-тук.
В дверь каморки постучали. От неожиданности я еще больше закутался в одеяло.
– Кх-м, э-э, войдите. Наверное. – Похоже, я уснул, не погасив свечу. И спал совсем недолго.
Пламя свечи дернулось: отворили дверь.
Я слышал, что Руш крепко досталось в тот день. Что рана плохая и не стоит ждать улучшений. Но вот она стояла передо мной, совсем белая, еле живая. Если, конечно, верить цвету лица. Похоже, на внешность и вовсе не стоит полагаться.
Руш самостоятельно добралась в другой конец острога. Стойкая, совершенно не сломленная, как хорошая сталь. Острый предмет. Я улыбнулся.
Приятно смотреть на живые лица, когда во снах – одни мертвецы.
– Вижу, ты в порядке, – лаконично заметила Руш и бесцеремонно уселась на край кровати.
Я кивнул:
– В целом да. Если не считать того, как сильно я облажался.