И снова утро. Бегство в никуда.
Неважных дел порочная докука.
Существованья ложь, да иногда
Самой себя осознаванья мука.
«Позабыты столы на террасе…»
Позабыты столы на террасе
И в белёсом дыму фонаря,
Терпеливые, грезят о часе,
Когда маем качнётся заря.
И дохнёт, и повеет медовым
Лёгкий ветер в листве молодой,
Над столом две сойдутся ладони,
Словно два мотылька над водой.
Будут смех, разговоры и взгляды.
Всё проступит однажды из мглы.
А пока в забытье снегопада
Заметённые дремлют столы.
«Извивами ночной Москвы…»
Извивами ночной Москвы,
Иных церквей надменных мимо
Иду я неостановимо,
И вслед огни плывут, тусклы.
Но знаю – мне в другом краю
Однажды в животворном храме
Лечь суждено под образами,
И вкруг огни замрут в строю.
«Расплелись колокольные звоны…»
Расплелись колокольные звоны,
И кудрявая прядь развилась.
С потемневшего неба со стоном
Половинка луны сорвалась.
Сорвалась, разлетелась на звёзды,
Острым краем прошлась по вискам.
Всё слышней неизбежного поступь
За редеющей струйкой песка
И всё ближе. С мучительной страстью
К ледяному приникнув плечу,
Я забвения тихое счастье
В смертном вздохе изведать хочу.
«Нежный ангел с грустной скрипкой …»
Нежный ангел с грустной скрипкой —
Кудри в звёздах, крыльев свет —
Шёл с растерянной улыбкой
По заснеженной Москве.
Чуть ссутулясь, рассыпая
Звуки стареньких музык,
Шёл, и шла толпа слепая…
А один блажной старик,
Что сидел над шляпой рваной,
Улыбнулся вдруг светло —
Ангел, проходя, случайно
Зацепил его крылом.
Обронил перо святое,
Да толпа втоптала в грязь.
И скатилась капля крови,
И слеза вслед сорвалась.
И старик тихонько всхлипнул,
А толпа месила снег…
Грустный ангел с нежной скрипкой
Шёл по праздничной Москве…
«Может вновь злобных троллей проказы…»
Может вновь злобных троллей проказы,
Может чья-то нелепая месть,
Только старая, старая сказка
Повторилась сегодня и здесь 
