И перед львом кровавая пустыня.
Всему виною алчность, жажда власти.
Всем выжжет душу, обескровит землю
И сменит радость женщин вдовьим воем.
Детей хоронят матери. Те – их…
Раскаяться б в грехах всем, только поздно —
Ведь жажду власти утолить нельзя.
И всяк, кто ей подвержен, будет проклят.
«…А на чёрном коне – всадник чёрный…»
…А на чёрном коне – всадник чёрный,
А на белом коне – всадник белый.
И один отрешён взгляд – спокойный,
И другой пламенеет взгляд – гневный.
Мягкий свет освещает дорогу.
Копья – вверх. Кони ровно ступают.
Чёрный конь – утоляет тревоги.
Белый конь – предвещает страданья.
Так и едут те всадники рядом
Без поводий, стремян и без сёдел.
Чёрный – вроде посланником ада.
Белый – рая посланником вроде.
В. Ельчанинов. Всадники. 2005. 120*120. Холст, масло
«Этот вечер был так странно-светел…»
Этот вечер был так странно-светел…
Белый ангел в шарфе полосатом
Невесомо грудь мою отметил
И с ладони выскользнул крылато.
Этот вечер был темно-доверчив…
Время тайн, признаний, слёз и ласки.
Помнишь, как дрожали мои плечи?
Помнишь, вспоминала, плача, сказку?
Ты сказал, что сказку перепишем
Иль взамен придумаем другую…
Ангел белый улыбался с крыши
И луну баюкал голубую.
«Ты жизнь вдохнул и ты ж её и отнял…»
Ты жизнь вдохнул и ты ж её и отнял,
Мой беспечальный, ласковый палач.
Ночь, робкую зарю изгнав из окон,
Мне в грудь вдавила тяжеленный мяч…
И редок вдох… Но ни слезинки вотще
В укор тебе с ресниц не уроню.
Сказав мне, что не будет боли больше,
С улыбкой душу ты убил мою.
Опять. Уродство судорог последних
Я скрыла от тебя в ночи глухой…
В дверях лишь постояла, чуть помедлив,
Сжав ворот леденеющей рукой.
«Безнадёжно, глухо и тоскливо…»
Безнадёжно, глухо и тоскливо
Воет ветер за закрытой дверью…
Он который год щенком плаксивым
Просится пустить, да я не верю…
Лишь открой, набросится свирепо,
Сердце ледяной ухватит пастью,
Разгрызёт, смешает с белым пеплом,
Вылакает досуха все страсти…
Ну а может, это-то и нужно?..
Сколько можно корчиться от боли,
Собирая мир, что был разрушен,
И улыбку лишь себе позволив?..
Сколько можно ждать и ошибаться,
Доверять, когда толкают в пропасть?
Кровь стирая, снова подниматься,
Потому что остаётся гордость. 
