И почти вся сбылась без запинки
В звоне жалобном битых зеркал,
Лишь кусок зачарованной льдинки
В грудь не Кая, а Герды попал.
Взгляд становится всё холоднее,
Равнодушием веет от рук…
Милый Кай Герды тронуть не смеет —
Всё слабей сердца мёрзлого стук.
Кроме вьюг иной ласки не зная,
Рассыпаясь среди снежных стай
Герда вдруг обронит, замерзая,
С белых губ еле слышимо: «Кай…»
«Научи меня слабой быть…»
Научи меня слабой быть,
Улыбаться от счастья снова,
Научи меня, как любить
С взгляда первого или слова.
Научи доверяться рукам,
Не бояться бессонной ночи.
То, что было когда-то, к нам
Отношенья иметь не хочет.
Всё вокруг – словно чей-то бред.
Я хочу от него очнуться —
С поцелуем встречать рассвет,
С поцелуем в закат вернуться.
«Ещё будет время для глупых вопросов…»
Ещё будет время для глупых вопросов…
Сегодня, прошу, помолчи!
Послушай, как шепчут далёкие грозы,
Как рьяно цикады в ночи
Трещат, заглушая твои поцелуи,
Ворчливо скрипящий диван…
Как странно, что слов никаких не хочу я…
И снова, и снова к губам
Как будто к прохладной реке приникаю
И жажды ничем не унять.
Ты можешь уйти. Насовсем. Но я знаю,
Что сердце забилось опять…
«Который день бродягой беспокойным…»
Который день бродягой беспокойным
Шатаюсь я по городу разлук,
Хватаю ртом бензиново-запойный
Тяжёлый воздух, прячу пальцы рук
В негреющие варежки, скучаю
И жду звонка и встречи тоже жду.
Увижу если – глупо улыбаюсь,
Навстречу, ног не чувствуя, иду…
И всю усталость как рукой снимает…
Быть просто рядом и смотреть в глаза,
И слышать голос, и смеяться, зная,
Что слепо доверяться так нельзя
И всё же не довериться нелепо…
И смело я ладонь кладу свою
В твою – веди. Не требую ответов…
И всё своё безумье сознаю…
«Пред злобной сворой шавок лев бессилен…»
Пред злобной сворой шавок лев бессилен.
Но лишь его изгнав, они юлят
Пред гнусными шакалами умильно.
И взвизгивают и елозят брюхом.
А мерзкие шакалы рвут им горло,
Сопротивленья вовсе не встречая.
А лев, вернувшись, видя гору трупов,
Их брезгует обнюхать, подойти.
Шакалы же, поджав хвосты, бегут. 
