Светлана Казакова – Гостиница для попаданки и сто проблем в придачу (страница 23)

Путевик замер. Надписи исчезли. Камень стал гладким, чёрным, как зеркало в безлунную ночь. А потом в его глубине появился свет.

* * *

Видение развернулось перед нами, как театральная сцена.

Осенний лес. Совсем не похожий на Опрэйнский — жёлтый, рыжий, с голыми ветвями и сухой листвой под ногами. Всадники в дорогих камзолах, собаки на сворах, звуки охотничьих рогов. В центре — мужчина, в котором я с трудом узнала черты Ларитье. Только старше. И холоднее. И жестче.

Герцог.

Он был красив той суровой, аристократической красотой, которая не оставляет места для тепла. Воротник мехового плаща поднят, лицо непроницаемо, глаза смотрят вперёд с таким видом, будто всё, что он видит, принадлежит ему по праву.

Он отделился от группы, въехал в лесную чащу. Зачем? Я не знала. Может быть, заметил зверя, может быть, захотел побыть один. А может быть, кто-то позвал его туда.

Он остановился под старым дубом, огляделся. Лес был пуст. Только ветер шуршал сухой листвой, только где-то вдалеке лаяли собаки.

И тогда из-за деревьев вышел человек.

В маске. Чёрной, глухой, не оставляющей ни малейшей возможности узнать лицо. Он двигался бесшумно, как призрак. В руке — арбалет.

Герцог повернулся. Увидел. Успел положить руку на меч. Но выстрел был быстрее.

Болт вошёл в грудь. Герцог упал с лошади, даже не вскрикнув. Лошадь взвилась на дыбы и умчалась прочь.

Человек в маске подошёл к телу. Наклонился. Проверил пульс. Потом медленно, почти церемонно снял с руки перчатку — и я увидела перстень. Тяжёлый, золотой, с крупным рубином. На рубине был выгравирован герб. Тот самый, который я уже видела на документах в кабинете Ларитье. Тот самый, который он показывал мне, когда рассказывал о своём отце.

Герб Верми.

Человек в маске поднялся. Посмотрел на тело. Потом развернулся и ушёл в лес, растворившись в сумерках так же бесшумно, как и появился.

А герцог остался лежать под старым дубом, в жёлтой листве, с арбалетным болтом в груди. И над ним кружились вороны, предчувствуя пир.

* * *

Видение растаяло. Путевик снова стал камнем, только теперь его грани мерцали тускло, устало, как будто он отдал нам все силы.

Я стояла, не в силах пошевелиться. В голове крутились обрывки картинок: падающий герцог, золотой перстень, вороны над лесом.

— Ты знал? — спросила я тихо.

Элиас стоял рядом, но я чувствовала его напряжение каждой клеткой. Он не двигался, не дышал, как будто боялся, что одно неосторожное движение разорвёт его на части.

— Подозревал, — ответил он. Голос был глухим, чужим. — Все эти годы я подозревал. Но не был уверен.

— Свадьба с дочерью Верми… — начала я.

— Была политическим шагом. — Он сжал кулаки. — Мир между домами. Я думал, это необходимо. Я думал, если я сделаю всё правильно, если я принесу эту жертву, то смогу защитить то, что осталось от семьи.

— А теперь?

— А теперь я знаю, что моя семья погибла по приказу тех, кому я собирался отдать свою жизнь.

Его голос дрогнул. Я видела, как напряглись его плечи, как побелели костяшки пальцев.

— Элиас, — я положила руку ему на плечо.

Он вздрогнул. А потом я увидела, как меняется его лицо. Глаза вспыхнули золотом, клыки удлинились, на скулах проступили резкие тени. Он терял контроль. Божественная кровь в нём просыпалась, требуя выхода, требуя мести.

— Элиас Ларитье, — сказала я твёрдо. — Ты здесь. Ты в порядке. Посмотри на меня.

Он посмотрел. В его глазах полыхало золото — живое, яростное, почти нечеловеческое. Но я не отступила.

— Ты не один, — сказала я. — Мы узнали правду. Теперь мы можем действовать. Вместе.

Он смотрел на меня. Долго. Золото в его глазах медленно угасало, уступая место привычной темноте. Клыки становились короче, черты лица смягчались.

— Прости, — сказал он. — Я… теряю контроль.

— Ничего страшного. — Я убрала руку, но он перехватил её.

— Спасибо, — сказал он. — За то, что не испугалась.

— Я уже видела тебя в таком состоянии. Это не страшно.

— Это должно быть страшно.

— А я не из пугливых.

Он усмехнулся — горько, но в этой усмешке было что-то живое.

— Ты удивительная, — сказал он. — Ты пришла из другого мира, ты ничего не знаешь о нас, но ты справляешься лучше, чем кто-либо из тех, кто родился здесь.

— Это потому, что у меня нет выбора.

— Нет, — он покачал головой. — Потому что ты сильная.

Я не нашлась, что ответить.

* * *

Мы пошли обратно по золотой тропе. Лес шелестел, и в этом шелесте мне слышалось что-то вроде одобрения. Путевик выполнил свою задачу. Теперь мы знали правду.

У ворот гостиницы Элиас остановился.

— Я должен ехать в столицу, — сказал он.

— Я знаю.

— Разорвать помолвку. Начать расследование. Собрать доказательства. Верми должны ответить за то, что сделали.

— Сколько тебе нужно времени?

— Не знаю. Несколько дней. Может быть, неделя.

Он взял мою руку. Его пальцы были тёплыми, и я чувствовала, как бьётся его пульс.

— Ты присмотришь за Аней? — спросил он.

— Конечно.

— И за домом.

— Обязательно.

— И за собой.

Я улыбнулась.

— Постараюсь.

Он смотрел на меня. Долго. Потом наклонился, и я замерла в ожидании. Но в последний момент он остановился.

— Я вернусь, — сказал он. — И мы поговорим.

— Поговорим, — согласилась я.

Он отпустил мою руку, развернулся и ушёл.

Я стояла на крыльце и смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за поворотом. В груди было странное чувство — пустота и тепло одновременно.