Светлана Казакова – Гостиница для попаданки и сто проблем в придачу (страница 20)

— Это заговор, — закончил Ларитье. — И он направлен на королевский двор.

Мы смотрели друг на друга, и в его глазах я видела ту же тревогу, что чувствовала сама.

— Тебе нужно в столицу, — сказала я. — Предупредить.

— Да. — Он помолчал. — Но сначала — путевик. Нужно понять, кто убил моего отца. Если это связано…

— Если это связано, тебе нужно знать, с кем иметь дело.

Он кивнул.

* * *

Мы поднялись наверх. В коридоре было тихо, только призраки шуршали где-то в стенах.

— Завтра, — сказал Ларитье. — Утром пойдём к путевику.

— Завтра, — согласилась я.

Он уже собирался уходить, но я окликнула его:

— Элиас.

И сама вздрогнула, настолько странно и неловко ощущалось на языке его имя.

Почему я вообще его помню, если слышала лишь единожды и на разу не пользовалась?

Он обернулся.

— Ты порезалась, — сказал, глядя на мою руку.

Я посмотрела на палец. Действительно, тонкая царапина, из которой сочилась кровь. Я и не заметила, когда укололась.

— Пустяки, — сказала я.

Но Ларитье уже взял мою руку. Он достал из кармана чистый платок — белый, накрахмаленный, явно не для таких целей предназначенный — и аккуратно перевязал палец. Его пальцы были тёплыми, движения — осторожными. Я смотрела на его склонённую голову и чувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

— Готово, — сказал он, поднимая глаза.

Наши взгляды встретились. На секунду мне показалось, что он хочет меня поцеловать. Но он просто разжал пальцы и сделал шаг назад.

— До завтра, — сказал он.

— До завтра, — ответила я.

Он ушёл, а я осталась стоять в коридоре, глядя на забинтованный палец и пытаясь понять, почему мне вдруг стало так тепло.

* * *

Вечером я сидела в кабинете, разбирая бумаги. Эдмунд принёс мне новые свитки — о рилах, о путевике, о том, как первые Хранители Сердца управляли Лесом. Я листала их без особого интереса, потому что мысли всё время возвращались к одному.

К золотому свечению крови. К его словам о судьбе. К тому, как осторожно он перевязывал мой палец.

Я вспомнила, что узнала в Лесу. Рилы — потомки богов. Их кровь даёт силу, но накладывает ответственность. Они верят в судьбу, в предначертание. Если рила выдернули в другое место, значит, он там нужен.

И Элиас Ларитье здесь. Выдернутый со свадьбы, которую он, судя по всему, не хотел. В спальню женщины, которую он не знает.

Я откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. Лес шелестел листвой, в темноте мерцали огоньки — наверное, те самые цветочки, что прыгали по веткам. Где-то ухала сова, и ветер гнал по небу тяжёлые облака, иногда закрывая луну.

«Он здесь, потому что судьба его сюда привела, — подумала я. — Но что это значит для меня? Для нас?»

Я вспомнила, как он смотрел на Аню, когда она называла его братом. Как он улыбался — не той надменной улыбкой, которой встречал меня в первые дни, а настоящей, тёплой. Как он перевязывал мой палец, будто это было самое важное дело в мире.

«Он хороший человек, — подумала я. — И он здесь. Но что, если его чувства — это не его выбор? Что, если он просто следует предначертанию?»

Я не знала ответа. И это пугало больше, чем шпионы в доме, чем заговор в столице, чем любая магическая угроза.

Потому что я начинала понимать, что мои собственные чувства — это не вопрос судьбы. Они мои. И от этого становилось одновременно страшно и радостно.

Я вздохнула, задула свечу и пошла спать.

Завтра важный день. Завтра мы узнаем правду об убийстве герцога Ларитье. А послезавтра… послезавтра он, возможно, уедет в столицу. И я останусь здесь, гадая, было ли между нами что-то настоящее или просто игра судьбы.

Я лежала в темноте, слушая, как дом вздыхает, и чувствовала, как камень на груди — тот самый амулет, что подарил мне Ларитье — отдаёт лёгкое тепло.

— Судьба, — прошептала я в темноту. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Дом не ответил. Но мне показалось, что стены чуть потеплели.

Глава 16

Утро началось с того, что в дверь моей комнаты настойчиво постучали. Не один раз, не два, а так, будто кто-то решил выбить дверь с петель. Я застонала, натянула одеяло на голову и попыталась сделать вид, что меня нет дома.

— Госпожа! — раздался звонкий голос Микеля. — Госпожа, вставайте! Аня говорит, что вы должны вставать, потому что сегодня важный день, а вы спите, а она хочет с вами поговорить, а ещё она говорит, что если вы не встанете, она сама придёт и разбудит вас, а она умеет громко кричать, я слышал!

Я приоткрыла один глаз. В щели между дверью и косяком виднелась кудрявая голова призрачного мальчика. Он выглядел встревоженным, как будто от того, встану я или нет, зависела судьба мира.

— Микель, — сказала я охрипшим со сна голосом, — передай Ане, что я встаю. И скажи ей, что подслушивать под дверью и подсылать призраков — нехорошо.

— Она не подслушивает! — обиженно сказал мальчик. — Она просто… ждёт. Очень громко. И я сам вызвался, она не подсылала!

— Ждёт под дверью?

— Да. С тех пор как рассвело.

Я вздохнула. Восьмилетние девочки в этом мире, кажется, не знают слова «рано».

— Ладно. Иди, я сейчас выйду.

Микель радостно кивнул и растворился в воздухе, оставив после себя лёгкий холодок. Я полежала ещё минуту, собираясь с мыслями, потом села на кровати и посмотрела в окно.

Солнце только вставало, окрашивая небо в розовато-золотистые тона. Лес за окном шелестел листвой, и в этом шелесте мне слышалось что-то успокаивающее. Дом дышал ровно, спокойно — Сердце откликалось на моё настроение, и сегодня оно было умиротворённым.

Я быстро умылась, оделась и вышла в коридор.

Аня действительно ждала под дверью. Сидела на полу, скрестив ноги, и что-то сосредоточенно рисовала на маленьком листке. Увидев меня, она вскочила и сунула рисунок мне в руки.

— Это тебе! — сказала она. — Я нарисовала ночью. Не спалось.

Я посмотрела на рисунок. Это был дом. Наш дом. С большими окнами, с цветами на крыльце, с деревьями вокруг. А на крыльце стояли три фигурки — высокая, поменьше и совсем маленькая. Я, Аня и Элиас.

— Красиво, — сказала я. — Повешу в кабинете.

— Правда? — Аня просияла.

— Правда. А теперь пойдём завтракать. Я умираю с голоду.

— Я тоже! — Она схватила меня за руку и потащила к лестнице. — А ещё там Микель, он обещал показать, как может морозить компот! Представляешь? Компот! Летом! Мы поставим его на подоконник, и он будет холодный, как из погреба!

— Главное, чтобы Микель не замёрз сам, — заметила я.

— Он не замёрзнет! Он сказал, что ему нравится быть холодным. Это его работа — быть холодным.

Я усмехнулась. Логика призраков — вещь загадочная.

* * *

В столовой уже царило оживление. Аня, ворвавшись первой, сразу устремилась к Микелю, который парил в углу с видом важного эксперта по охлаждению напитков. Сестры Камрит сидели за своим обычным столиком и о чём-то тихо переговаривались, бросая на меня заинтересованные взгляды. Прима с двумя оставшимися «мальчиками» заняла противоположный угол, и её лицо выражало привычную надменность, хотя в глазах я заметила тревогу — после вчерашнего инцидента с Лоренцо она явно была не в своей тарелке.